В история Советского Союза особое место занимает лето 1972 года, которое по праву считается самым жарким и разрушительным за всю историю СССР. Это было лето, которое изменило советскую аграрную политику, унесло тысячи жизней и обнажило хрупкость плановой экономики перед лицом стихии. Дым торфяных пожаров тогда накрыл Москву, термометры показывали немыслимые для средней полосы значения, а страна оказалась на грани продовольственного кризиса.
Как всё начиналось
Зима 1971–1972 годов выдалась на удивление малоснежной. Почвы не получили достаточного запаса влаги, и уже ранней весной агрономы забили тревогу — озимые культуры в центральных районах страны взошли слабо, а кое-где и вовсе не взошли. Синоптики, впрочем, не предрекали катастрофы: советская метеорология того времени не располагала инструментами долгосрочного прогнозирования, способными предупредить о масштабах надвигающегося бедствия.
Уже в мае температура воздуха в Европейской части СССР начала уверенно превышать климатическую норму. Июнь принёс ещё большую жару. Июль и август 1972 года стали подлинным испытанием для людей и природы. В Москве столбик термометра поднимался выше +36–38 °C — значения, не наблюдавшиеся в столице на протяжении десятилетий. В отдельных районах Поволжья, Центральной России и Украины температура достигала +40 °C и выше. Для сравнения: среднеиюльская температура в Москве в норме составляет около +18–20 °C. Отклонение было чудовищным.
Пожары: дым над столицей
Аномальная жара в сочетании с полным отсутствием осадков создала идеальные условия для пожаров. Горели леса, поля, торфяники. Именно торфяные пожары стали символом лета 1972 года. Торфяные болота Подмосковья, Владимирской, Рязанской и Ивановской областей вспыхивали и тлели, выбрасывая в атмосферу густые клубы едкого дыма.
В июле и августе Москва оказалась накрыта плотной дымовой завесой. Видимость на улицах города снижалась до нескольких сотен метров. Запах гари проникал во все квартиры, раздражал глаза и дыхательные пути. Люди с хроническими заболеваниями лёгких и сердца оказались в смертельной опасности. Смертность среди пожилого населения в эти недели, по данным, ставшим доступными значительно позже, резко возросла — по некоторым оценкам, только в Москве дополнительная смертность в период жары составила несколько тысяч человек.
Советские власти поначалу не торопились признавать масштабы катастрофы. Газеты писали об «отдельных пожарах», хотя на самом деле огонь охватил сотни тысяч гектаров. К борьбе с пожарами были привлечены армейские подразделения, пожарные со всей страны, студенческие отряды. Работали в нечеловеческих условиях — в дыму, при изнуряющей жаре, без надлежащего снаряжения. Многие пожарные получали ожоги, отравления угарным газом.
Засуха и продовольственный кризис
Пожары были лишь одной стороной катастрофы. Другой, не менее разрушительной, стала жесточайшая засуха. Она охватила огромные сельскохозяйственные территории — Поволжье, Северный Кавказ, Центральную Россию, Украину, Казахстан. Зерновые культуры выгорели прямо на корню. Там, где колхозники рассчитывали собрать богатый урожай, комбайны шли по пожухлым, полупустым полям.
Потери урожая зерна в 1972 году оказались катастрофическими. По официальным данным, валовой сбор зерна составил около 168 миллионов тонн — примерно на 20–25% ниже планового показателя и значительно ниже уровня предыдущих лет. Реальные потери, по мнению ряда экономистов, были ещё больше, поскольку советская статистика традиционно приукрашивала действительность.
Правительство СССР было вынуждено пойти на беспрецедентный в то время шаг — закупить зерно за рубежом. Советский Союз, всегда гордившийся самодостаточностью и позиционировавший себя как великую аграрную державу, тайно вышел на мировой рынок. В 1972–1973 годах СССР закупил у США, Канады и Австралии около 28–30 миллионов тонн зерна. Эта операция вошла в историю под названием «Великое зерновое ограбление» — советские покупатели умело сыграли на рынке, скупив огромные объёмы зерна до того, как мировые цены успели отреагировать на масштаб спроса.
Жизнь людей в то лето
Обычные советские граждане переносили жару крайне тяжело. Кондиционеры в жилых домах были абсолютной редкостью — это считалось буржуазным излишеством. Вентиляторы в магазинах мгновенно сметались с прилавков. Люди спали на балконах, на полу, мочили простыни, чтобы хоть как-то спастись от зноя.
Московское метро, обычно служившее спасением от летней жары, превратилось в раскалённую трубу — система вентиляции не справлялась. На улицах выстраивались очереди к кранам с газированной водой. Пляжи Серебряного бора, Сходни, подмосковных водохранилищ были переполнены — люди бежали к воде. Это, к сожалению, влекло за собой трагедии: утонувших в то лето было необычно много.
В сельской местности положение было ещё тяжелее. Пересыхали колодцы, мелели реки, падал скот. Крестьяне смотрели на выжженные поля и понимали, что зима будет голодной.
Последствия
Лето 1972 года оставило глубокий след в советской истории. Власти были вынуждены пересмотреть подходы к сельскому хозяйству, усилить мелиорацию, создать стратегические зерновые резервы. Была принята масштабная программа орошения засушливых районов. Опыт торфяных пожаров заставил усовершенствовать систему противопожарной безопасности и управления природными ресурсами.
На этом сегодня всё, друзья! Если статья была интересной, ставьте "палец вверх". Всем добра!