«Корсар умер. А Зай сделал предложение. В одной палате, под слезы и мат, смешались поминки и помолвка». Три истории из жизни тех, кто прошел войну и остался людьми. В первой — бойцы в госпитале узнают о смерти товарища, и на этом фоне разворачивается неловкое, трогательное объяснение в любви. Во второй — «вежливые люди» на тросточках и протезах объясняют случайным прохожим, что все женщины здесь — свои. В третьей — иранский курсант Реза и русский сержант Родион пьют чай с халвой на подоконнике и находят общий язык там, где политики только ломают копья. Жизнь продолжается. И она разная. Читайте — не пожалеете.
Продолжаю публикацию рассказов подписчицы Ольги Гапеевой.
Обыденно-драматическое
Зоя, мышкой прошмыгнув в палату, занялась перевязкой. Так процесс шел быстрее, чем вызывать в перевязочную. Да и занята была перевязочная ранеными. Их было немало.
Зай, размышлявший над произошедшим уже несколько дней и пару почти бессонных ночей, принял решение поговорить с Зоей.
Как всякий интроверт, холящий и лелеющий свою ненаглядную интроверсию, он тщательно спрограммировал несколько сценариев предстоящего серьезного разговора. Он хотел бы поговорить без свидетелей. Но ...свидетели нарисовались повсюду. В палатах, в перевязочной, в коридорах. Поэтому раннее-раннее утро, пока часть свидетелей еще спит, показалось Заю более-менее подходящим часом Х.
Пока Зоя, склонясь на Заиной ногой, буднично обрабатывала последствия множественных осколочных, Зай набрал в легкие воздуха и твердым шепотом начал свою речь. Он начал по заготовленному сценарию, делая вид, что не замечает зажмурившегося Ильича на соседней кровати.
Итак, он, Зай, в силу недавнего события, предлагает Зое не чувствовать себя обязанной и связанной какими-то обязательствами (блин, тавтология, но уж ладно) с ним, Заем. На войне может быть всякое (тягостный всхлип), Зое надо устроить свою жизнь надежным образом с надежным человеком (блин, чертова тавтология). Поэтому (снова жалостливый всхлип) если Зоя решит или захочет или сочтет нужным пойти своим путем, он, Зай, не видит смысла возражать или препятствовать. Уфффф, аж взмок от напряга.
Зоя закончила перевязку. Посмотрела на Зая. И тут он обратил внимание, что губы ее сжаты, на ресницах дрожат слезы, а глаза подозрительно горят обещающим взбучку огоньком.
У Зая одновременно потеплело на сердце (приятно, что его речь вызвала такой эмоциональный отклик!) и екнуло там же ( а он точно сказал все правильно?)
– Корсар ночью умер! - выдавила Зоя — нет больше Корсара!
Зай сначала не понял, но потом ...тоже не понял. Как Корсар умудрился умереть? Он же ...он же...их Корсар, тот, кто вырулил его, Зая, и других из под атаковавшего дрона с зажигалкой! Женат, второй ребенок, долгожданный мальчик, родился. Как умер, куда умер, с какой стати умер-то? Слова «зашкварный трэш» так и замерли на языке, а Зоя вдруг заплакала.
Вот этого варианта Зай не предусмотрел. Как и резкого Зоиного «Придурок! Вы все придурки тут!». Зай беспомощно ощущал слезы Зои на плече. До него донеслось с кроватей рядом
– Да как так-то?!
– Ну не может быть, а вы хорошо проверили?
– А что Акира ?
– А Мертвец че?
– @@@@!!!
– @@@@@@@@@!!!
Ильич уже не притворялся крепко спящим и уставился в потолок.
И тут Зая прорвало “Выйдешь за меня». Это даже не был вопрос. А констатация факта. А согласие Зои всего лишь формальность. «Уууууу» - прозвучала подтверждение факта.
Зай почувствовал себя в данным момент снайпером в чистом поле на виду у всех. Снайпером в пайетках. Блестящих таких пайетках. Он планировал поговорить без свидетелей. А сейчас с десяток свидетелей навострили уши. Ильич, приподняв голову с подушки, снова прилег
– Вот тебе и на! Поминки и помолвка в одном стакане!
– Да, блин, я сейчас заплачу - крякнул сентиментально 300-ый из угла
– Моя печень не выдержит — согласился с ним 300-ый напротив
– Никаких стаканов! - взметнулась Зоя с плеча Зая — Бухарики останутся ограниченно перевязанными!
Только спустя несколько секунд все вспомнили, что эта формулировка «ограниченно перевязанные» была одной из устного творчества Корсара.
И вдруг — так же всем — показалось, что сам Корсар стоит в дверях, смотрит на них и улыбается.
А он, умерший Корсар , действительно там стоял и смотрел на своих подопечных. И Корсар действительно улыбнулся всем напоследок. Жизнь продолжится. Без него. Но продолжится.
Конфликтно-менталитетное
Золотая осень всегда хороша, а уж в этом году и подавно. Парки искушали ловить теплые и солнечные денечки под аккопанемент кружащихся листьев и прыжков солнечных зайчиков на поверхности каскадных прудов.
Самый милейший день, который вы можете себе представить!
Старинный парк известного сподвижника царя Петра, скамейки вдоль широких и не очень аллей, высоченные липы и клены.
На одной из скамеек сидит женщина. Никого не трогает, время от времени отрывает глаза от книги и щурясь смотрит на игру лучей в редеющих кронах.
На другом конце присаживается другая женщина. Совсем молодая будущая мама в сиянии счастливого ожидания маленького чуда. Первенец - это обычно так волнительно! У ее ног крутится крошечная собачки породы «без 5 секунд берсерк».
Аллея боковая, уединенная, прохожих почти нет. А жаль. Мимо идет группка из 5-6 мужчин с характерными признаками — поймите правильно, никакого разжигания любой розни — приезжих из бывших советских республик южного периметра.
Идут себе и идут, о чем-то говорят. Ну и шли бы дальше. Pax vobiscum, как говорится, мир с вами. Но нет...Притормаживают, замедляются. Дальше начинается не самое приятное для глаз и ушей зрелище под условным названием «горячие южные парни оказывают знаки высочайшего внимания женщинам, ожидающим по мнению парней именно этих знаков и именно этих горячих парней».
Длинноватое, конечно, условное название. Но мы же не рознь разжигаем и не пособие пишем, как НЕ надо оказывать знаки внимания женщинам.
Зрелище так себе. Особенно впечатлена происходящим будущая мама — ей вроде бы уже и волноваться не стоит. Но не волноваться не получается. Как и привести убедительные для горячих парней аргументы, чтобы они продолжили свой путь по аллее дальше. Куда шли, короче.
Женщина постарше что-то активно пишет в телефоне. Ее ответы парням «нет, нет, нет, нет» тоже не кажутся горячим парням достаточными для прекращения оказывания знаков внимания.
А других прохожих нет. Как растворились все. Жаль. Хотя если честно, проку от них, возможно, и не было бы.
Будущая мама уже закрывает лицо руками, собачка породы «без 5 часов берсерк» жалобно поскуливая, спряталась под скамейку под плащом хозяйки.
И тут...такое долгожданное... Вся сво-шная конница, вся сво-шная рать на усиленных тыкдын-тыкдынах несется из точки А в точку Б.
Точка А это стадион, традиционно используемых неподалеку находящимся военным учебным заведением для проведения тренировок и спортивных мероприятий. Впрочем, гражданским тоже не отказано в возможности тренироваться там.
Точка Б это та самая злополучная последние полчаса скамейка с южными парнями в количестве 6 штук, женщинами в количестве 2 штук и собачкой породы «без 5 веков берсерк» в количестве 1 штуки.
Небольшой отряд «вежливых людей» , на ходу застегивающих зеленые кители так называемой офисной военной формы (ну да, немного смешное название) уверенно сокращает расстояние до точки Б.
Авангард из 3 военных уже на позициях по периметру скамейки. Заняты выяснением причин столь активного оказывания знаков активного внимания к совсем неактивным к этим знакам женщинам.
На роли замыкающих еще 2 военных. Один с тростью, другой с тростью и выглядывающим из под задравшейся не по уставу (ай-яй-яй, но у нас есть уважительная причина) брючины ножным протезом. Они, видимо, не смогли отказать себе в удовольствии принять участие в наметившемся переговорном процессе на тему приостановки наступательных действий на двух женщин.
– Эээээ, брат, да мы и не знал, что это ваш женщин — картинно разводя руками начинает переговорный процесс южный парень
–
– Эээээээ, тяньшаньский волк тебе брат — в тон ему подхватывает один из активных переговорщиков из «вежливых людей».
– Понимаешь — продолжает другой, на которого с сугубой признательностью смотрит женщина постарше — тут — он обводит руками пространство вокруг — тут везде, в этом городе, в этой стране...тут все женщины НАШИ. Все до единой! Всех возрастов. А твои и ваши … только ваши законные жены, которые у вас в паспорт вписаны. Все остальные тут - НА-ШИ!
–
Южные горячие парни молчат. Возразить им нечего.
– Мы пойдем? - невероятно миролюбиво уточняют они
– К сожалению, да. Возможно, временно. И запомните наши слова.
– Давайте мы вас до ворот проводим — это уже обращение к молодой женщине. Она удивленно озирается на военных.
– Спасибо...Я, честно говоря, очень испугалась этих ухажеров.
– Не надо бояться. День сегодня совсем не для страха!
Геополитическое
Реза тоскливо посмотрел на низкое, свинцово-мрачно-серое небо изумительно красивого северного города. Снег. Третьи сутки. А до этого бесконечные дожди и пронизывающий ветер неприветливой Балтики.
Нет, вы поймите правильно, Реза снег и у себя на Родине видел. Многие думают, что раз Иран южная страна, снега там нет. Есть. Например, в горах, а их в Иране хватает. Но и не в горах, случается, падает. В родном Исфахане Реза целых три раза был свидетелем снегопада. Три раза за 20 лет. Но это все не то!
Но не три же раза за световой день, а он такой короткий тут, когда ничего не видно, кроме понимания, что этот снег будут убирать они, курсанты. Уборка снега с плаца и дорожек святая обязанность курсантов и возможность как следует отдохнуть с лопатой на свежем воздухе.
Так-то Реза и другие курсанты со спецфакультета не привлекаются к рабочкам. Но под Новый Год почти все курсы отпущены в отпуск. А все наряды, дежурства и рабочие задачи закрывает единственный оставленный курс. И часть курсантов спецкурса, кто по разным причинам не поехал домой.
Реза не поехал, хотя и билет был куплен. Но позвонил дядя Надир и сообщил, что дома пошла очередная волна протестов. И по возможности лучше бы племянник остался в России. Про протесты Реза, конечно, читал в новостях. Кто-то взахлеб от радости сообщал о новом витке борьбы за свободы иранской оппозиции. Кто-то прогнозировал, когда режим рухнет. Или искал доводы, что не рухнет.
На душе было неспокойно. Тревожно. Реза сирота. Мама умерла, когда родился Реза. Отец погиб в одном из пограничных конфликтов на службе. Рос он в семье дяди, офицера в 7 поколении, чем весьма гордился. И к дисциплине был приучен раньше, чем к горшку, как шутил дядя Надир.
А сейчас Реза стоит в наряде по учебному корпусу. Учебы, само собой нет. А наряд есть. В условиях дефицита рабочих рук, ног, голов и погон привлекли курсантов спецкурса, особенно тех, кто освоил русский на должном уровне. А Реза освоил. Русский язык ему нравился. И литература. Особенно Гоголь, Гончаров и Салтыков-Щедрин.
В корпусе тихо. С одной стороны, хорошо. С другой, Резе было бы легче унять тревогу, будь рядом кто-то.
Тааак, шаги. Наверное, проверяющие идут. Точно. Сержант и курсант. Офицеры не везде поспевают. Поэтому более ответственным сержантам и курсантам делегируют часть задач.
Подошли. Реза чин чином с легким акцентом ответил по форме. Сержант сказал курсанту, что тот свободен, может идти. Повернулся к Резе и улыбнувшись, спросил
– Салам, че ту аст? (Привет, как дела - фарси)
– Салам, нормально — чуть помедлив и удивившись тону вопроса, ответил молодой иранец
– Асма ман Родион аст (Меня зовут Родион - фарси) — указав рукой на подоконник сержант предложил — давай посидим. Тебя же Реза зовут?
– Так точно
– Ты так и будешь все праздники тут? Выходишь хоть в город? В пабликах фото красивые, прям хоть в самоволку беги.
– Са-мо-вол-ка...Это...
– Когда сам без разрешения уходишь погулять.
– За это наказывают — засмеялся Реза
– Нууу, к вам гораздо лояльнее начальство, вы же типа гости у нас...
– Нееее, в самовалку не хожу
– В самоволку — поправил сержант
– СамовОООлка — повторил Реза. Он вспомнил этого сержанта. У него погибла мама в аварии на дороге. А отец воюет.
– Чаю хочешь? Но у меня только один стакан... - сержант Родион вытащил термокружку, которую смог незаметно втиснуть в форму.
– Буду! - лихо согласился Реза
–
Хлебая по очереди из стакана чай с лимоном и угощаясь подсолнечной халвой — ну иранца халвой не удивить, ну уж что есть - Реза подумал, что когда он съездит домой, а он туда съездит, он привезет настоящую фисташковую халву. И обязательно угостит этим изысканным лакомством русского сержанта по имени Родион.
Два курсанта еще долго сидели на подоконнике, позабытые всеми к их собственному удовольствию. Болтали о книгах, фильмах, преподах. Совсем чуть-чуть о политике. О преподах и книгах интереснее! Чай был выпит, халва (да какая это халва, вот в Иране царь-халва!) съедена.
За окном сгустился ночной мрак. В сердце молодого иранца мрак напротив рассеялся. «Хорошие в России люди! Пусть тут снежно. С ними может быть светло» - думал Реза, прощаясь за руку с Родионом.
Пс. У Резы есть настоящий прототип. Очерк написан в январе 2026 года. Сейчас Реза в своей стране. Что с ним, неизвестно.
* Разговорчики в строю — название одного из рассказов в сборнике «Фронтовые байки, рассказанные котом полка».
Книгу Ольги Гапеевой можно заказать тут.
Читать первый рассказ из цикла тут
Скоро выйдет новая часть, а пока читайте рассказ этого автора "Быть, а не казаться" тут.
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
Читайте другие мои статьи:
Интервью с оператором БПЛА Орлан-10
Интервью с санитаром переднего края