#ЖизньСвою #ОстрыйУгол
(Державия-версия).
Пролог. Запах.
Кафе «Шуарма» на улице Осенней пахло так, как пахнет надежда. Не та надежда, о которой пишут в книжках. А та, которая за 250 ефимков дарит тебе 15 минут счастья между работой и работой.
Мясо вращалось на вертикальном вертеле, подрумяниваясь до хруста. Лаваш запекался на сухой сковороде. Чеснок, кинза, острый соус — и вот уже человек, который час назад собирался залезть в петлю, думает: «А может, не сегодня? Сегодня шаурма. Завтра — посмотрим».
За прилавком стояли Релад и Хурхош. Оба — из Зареченска? Из Худжанда? Из ниоткуда, куда не долетают новости о «патриотическом воспитании». Им было плевать на флаги, гимны и доски почёта. Они знали одно: лаваш должен быть свежим, мясо — не пересушенным, а клиент — сытым.
Их хозяин, Кубджон, приехал в Вольный пять лет назад. Открыл точку. Знал, что державский закон — как лаваш: его можно свернуть, а можно развернуть. Главное — не порвать.
Через год — первый визит стражников. «У вас иногородние работники не оформлены». Кубджон заплатил штраф. Шаурма не стала хуже.
Через два года — проверка Светлого надзора. «Проблемы с маркировкой». Кубджон заплатил снова.
В 341 году от Основания Ордена — повторный суд. 15 суток приостановки деятельности. Стражники пришли, опечатали холодильники, заклеили вход. На дверях появилась бумажка с печатью.
Вольный лишился одного из лучших донаров.
Часть 1. Очередь.
25 Травеня. Утро. Выключено. Только пластиковая дверь, заклеенная крест-накрест полосками белой бумаги.
— Опять закрыли, — сказала женщина в пуховике, подходя к ларьку. — А я так хотела шаурму.
— Иногородние, — ответила её соседка, затягиваясь сигаретой. — Их же нельзя допускать до работы. Они тут… понимаешь, не наши.
— Но готовят же вкусно.
— Вкусно — не значит законно.
За их спинами собралась очередь. Четыре человека. Двое из них вчера уже ели здесь. Никто не отравился. Никто не жаловался. Но закон есть закон.
Человек в камуфляже, вернувшийся из Особого восстановительного похода, спросил:
— А когда откроют?
— Через 15 дней. Если не найдут ещё что-нибудь.
— Через 15 дней я уже, может, умру от голода, — сказал он и засмеялся. Никто не поддержал.
Часть 2. Отклики в городской беседке.
В городской беседке кипело.
— «Не знаю, как остальным, мне всегда там шаурма нравилась» (Кирилл).
— «А почему этому Кубджону вообще разрешили открыть точку общепита?» (Надежда).
— «Вот пусть Иванов едет на родину этого господина и там откроет точку. Получится? Нет» (Людмила).
— «В шоке, что люди такое оттуда едят» (Александр).
— «Жалко, что закрыли. Хорошие, вежливые кормильцы, чистенько у них там и вкусно готовят, и быстро» (Елена).
— «Блин, шаурма там огонь была, жалко, что закрыли» (Денис).
Спорили до хрипоты. Одни — за закон. Другие — за вкус. Третьи — за то, чтобы «чужие не лезли». Четвёртые — за то, что «чужие уже давно свои, просто документов нет».
Кубджон не комментировал. Он вообще не сидел в городской беседке. Он сидел в Зареченске, пересчитывал убытки и думал, стоит ли возвращаться.
Часть 3. Мнение футуролога-циника.
Коллеги, эта история не про иногородних.
Это история про то, как система перемалывает людей. Любой закон может быть использован и как дубина, и как скальпель. Всё зависит от того, в чьих руках он окажется.
Кубджон нарушил закон. Дважды. Его наказали. Это правильно.
Но посмотрите на отклики. Люди хотят есть. Им плевать на видовую грамоту повара. Им важно, чтобы на обед было что-то горячее, сытное, недорогое.
Пока державец Иванов не откроет свою шаурмечную за 250 ефимков — люди будут ходить к Кубджону. Потому что голод — лучший патриот. Он не разбирает национальностей.
Закрыть точку — легко. Накормить город — сложно.
Эпилог. Через 15 дней.
Открыли. Снова. Лаваш шуршал, мясо шипело, Релад улыбался, хотя знал, что через полгода — новая проверка.
Кубджон оформил всех. Легально. С патентами, справками и разрешениями. Теперь его дело стало прозрачным, как слеза. И убыточным, как всё прозрачное, во что не вложились покровители.
Цена шаурмы выросла до 320 ефимков.
— Раньше вкуснее было, — сказал тот же мужик в камуфляже.
— С бумажками мясо теряет вкус, — ответил Релад.
Мужик не понял. Заплатил. Съел. Ушёл.
Релад выключил свет.
За окном сияли две луны — Вечерник и Полуночник. Вольный спал. Или притворялся.
Конец.
#ДержавскиеХроники #Вольный #Шуарма #иногородние #кормильцы #шаурма #человеческийфактор #рассказ #авторское #футуролог-циник