Начало экспедиции
Середина восемнадцатого века была эпохой великих географических открытий, когда карты мира дополнялись новыми недостающими штрихами. Вторая Камчатская экспедиция - грандиозный проект Российской империи, должна была ответить на главный вопрос: соединяется ли Азия с Америкой.
Два пакетбота, «Святой апостол Петр» под командованием Витуса Беринга и «Святой апостол Павел», ведомый Алексеем Чириковым, вышли в суровые воды Тихого океана.
19 июня 1741 г. корабли потеряли друг друга из виду. Жестокий шторм раскидал их и скрыл друг от друга в густом тумане. После потери контакта суда продолжили путь независимо друг от друга. Оставшись в абсолютном одиночестве, капитан Чириков продолжил путь на восток.
Шёл июль 1741 года.
Деревянные переборки скрипели, запасы пресной воды стремительно таяли. Когда на горизонте сквозь серую дымку проступили очертания высоких, покрытых густым хвойным лесом гор (территория современной Аляски или Британской Колумбии), измученная команда восприняла это как спасение.
15 июля Чириков первым достиг побережья Северной Америки.
Его корабль бросил якорь в глубоком заливе. Перед моряками расстилался невероятно красивый, но пугающе чужой мир. Изумрудная зелень вековых деревьев вплотную подступала к каменистому берегу, о который с глухим ревом разбивались тяжелые тихоокеанские волны.
Первая высадка
Чириков принял решение, которое казалось единственно верным на тот момент.
Огромному кораблю нужна была пресная вода. На воду спустили длинный баркас. В него сели опытный боцман Авраам Дементьев и еще девять крепких, проверенных матросов. Они были вооружены мушкетами, тесаками, а на носу шлюпки тускло поблескивала небольшая медная пушка. Это был слаженный военный отряд, способный отразить любую угрозу.
С палубы «Святого Павла» за их отплытием следили десятки глаз.
Капитан Чириков стоял на шканцах, глядя в тяжелую медную подзорную трубу. Рядом с ним, кутаясь в суконный плащ от пронизывающего ветра, переминался с ноги на ногу вахтенный офицер.
— Идут ровно, Алексей Ильич, — негромко произнес офицер, вглядываясь в серые волны. — Но, место гиблое. Скалы торчат из воды, словно зубы дракона.
— Дементьев — тертый калач, он знает, как обходить рифы, — Чириков не отрывал взгляда от окуляра. — Смотрите, они берут левее. Хотят укрыться от прибоя в той бухте за мысом.
Шлюпка действительно изменила курс. Мощные взмахи весел гнали её к небольшому заливу, скрытому за высоким скалистым выступом. Лодка скользнула за каменную гряду и скрылась из виду.
Это было последнее мгновение, когда моряков видели живыми.
Ожидание всегда ужасно. Оно растягивает время, превращая минуты в часы. На корабле приготовили пустые бочки для воды, коки разожгли камбузные печи. Однако к вечеру баркас не вернулся.
Наступила ночь. Холодная, беззвездная, полная чужих, непонятных звуков, доносящихся из чащи заокеанского леса. На палубе «Святого Павла» зажгли фонари, надеясь, что они послужат ориентиром для уплывших моряков.
Огонь горел всю ночь
На следующий день тревога переросла в тяжелое предчувствие.
Внезапно один из матросов на марсовой площадке закричал, указывая рукой в сторону берега. Из-за деревьев, ровно в том месте, куда ушел баркас, поднимался густой, ровный столб дыма.
На корабле выдохнули с облегчением. Дым означал жизнь. Это был костер. Значит, Дементьев и его люди высадились, нашли укрытие и, возможно, чинят поврежденную о скалы лодку, подавая сигнал своим.
Но шли дни, а из-за мыса так никто и не появился.
Тишина, повисшая над заливом, становилась гнетущей. Ни единого выстрела из мушкета, ни звука сигнальной пушки, которую моряки обязаны были использовать в случае опасности. 10 вооруженных мужчин бесследно растворились на чужой земле.
Вторая высадка
24 июля 1741 года
На общем совещании руководство решило отправить последнюю бортовую лодку на помощь оставшимся на берегу морякам.
Спасательная команда состояла из четырех человек: боцмана, матроса и двух корабельных плотников. Командир группы боцман Сидор Савельев должен был, добравшись до берега, организовать ремонт шлюпки, если она была повреждена, а сам со штурманом Дементьевым вернуться обратно и доложить ситуацию.
Спасательная команда благополучно достигла берега. Но обратно никто не вернулся и оговоренных сигналов не подал.
В сгущающихся сумерках хорошо было видно, как на берегу вновь разгорелся костер, огонь которого горел всю ночь.
Осознание того, что произошло нечто непоправимое, обрушилось на команду, когда из-за мыса внезапно показались две маленькие лодки. Но это были не русские баркасы. Это были индейские каноэ. Увидев огромный корабль, туземцы остановились поодаль, некоторое время наблюдали за ним, а затем резко развернулись и скрылись в прибрежных шхерах.
Ветер начал меняться. Небо почернело, предвещая скорый и безжалостный шторм.
Без ответа
Чириков стоял у фальшборта, его лицо осунулось, а в глазах читалась тяжесть решения, которое изматывало его, как любого капитана судна.
— Мы не можем больше ждать, капитан, — тихо, почти извиняющимся тоном сказал штурман, подойдя сзади. — Барометр падает. Если нас прижмет к этим скалам штормом, мы потеряем корабль и всех, кто на борту. У нас почти не осталось людей, чтобы управляться с парусами, и нет пресной воды.
— Я знаю, — голос Чирикова был сухим и надтреснутым. Он последний раз посмотрел в подзорную трубу на безмолвный, чужой берег. — Поднять якорь. Мы отходим.
Деревянный пакетбот медленно развернулся, оставляя позади самую мрачную и неразрешимую головоломку в истории русских географических открытий.
В тишине флотских архивов и кабинетах историков это дело до сих пор вызывает ожесточенные споры. Как могла исчезнуть целая боевая группа, не подав ни единого сигнала бедствия?
Логика подсказывает три варианта развития событий, и каждый из них похож на мрачный театральный сценарий.
Версии случившегося
Первая версия гласит, что океан не пустил их на берег. Приливно-отливные течения в этих широтах обладают чудовищной силой. Баркас, зайдя за скалы, мог попасть в так называемый «сулой» — стоячую волну, или напороться на скрытый под водой каменный клык. Тяжелая, перегруженная людьми и оружием лодка перевернулась мгновенно. В ледяной воде, в тяжелых сапогах и камзолах, моряки пошли ко дну быстрее, чем успели набрать в грудь воздуха для крика. А дым, который видели с корабля, был лишь костром местных племен.
Вторая теория погружает нас в психологию партизанской войны. Племена тлинкитов, населявшие эти берега, были искусными и безжалостными воинами. Они знали каждую тропу и каждую расщелину. Если русские моряки благополучно высадились и развели костер (тот самый дым), они могли потерять бдительность. Индейцы напали из засады, бесшумно и молниеносно, использовав свое численное превосходство и знание местности. Мушкеты восемнадцатого века требовали времени на перезарядку. В ближнем бою тяжелое огнестрельное оружие оказалось бесполезным против внезапной атаки из лесной чащи.
Третья версия— самая романтичная и парадоксальная. Некоторые исследователи предполагают, что часть моряков выжила. Потеряв лодку, они были отрезаны от корабля, но не убиты индейцами, а взяты в плен. Спустя десятилетия другие европейские экспедиции, посещавшие эти берега, привозили странные слухи о светлокожих, бородатых людях, живущих среди местных племен, которые строили деревянные избы и молились перед потемневшими православными иконами.
Береговая линия Аляски всё так же встречает корабли холодным ветром и изумрудной зеленью лесов. Ни обломков баркаса, ни медной пушки, ни мушкетов никогда так и не было найдено.
Новый Свет — огромный, неизведанный континент, безжалостно поглотивший пятнадцать человек, навсегда спрятав их от цивилизации в тишине своих вековых деревьев.
А вам ближе какая версия? Поделитесь в комментариях!