В моей учебке сержанты были, мягко говоря, неоднозначные.
Но самое интересное началось позже — уже в боевой части. Нас с несколькими ребятами распределили в войска.
Попрощались мы с учебкой, сели в поезд и по дороге пытались вытянуть из лейтенанта хоть какую-то информацию: куда едем и что нас ждёт.
Ответов было немного.
Новая часть встретила нас… столовой.
После учебки я реально опешил от порций. В голове крутилась мысль:
Не может же и дальше быть так же хорошо?
С этим ощущением мы и пришли в роту. Там нас встретил дежурный — тогда ещё ефрейтор
Александр Булавин
И вот тут был второй сюрприз.
Он принял нас спокойно, по-человечески: с улыбкой, без давления. Показал койки, познакомил с ребятами, объяснил, что и как здесь устроено.
После учебки, где казалось даже в туалет нужно ходить по уставу, это казалось чем-то нереальным. Просто рай, если таковой может быть в армии
У нас завязалось нормальное общение, можно сказать — дружба. Хотя служили мы в разных местах: он чаще был в роте, я — в парке.
Но потом его сделали командиром отделения. Дали вторую лычку. И вот здесь начались изменения.
Сначала — почти незаметно. Потом всё сильнее.
Он стал холоднее. Жёстче.
Появилась какая-то отстранённость. Общение постепенно сошло на нет. И я ловил себя на мысли:
мы же одного призыва, нормально общались… что произошло?
Ответ частично появился, когда я посмотрел, с кем он начал общаться.
Например, с тогда уже сержантом, имя которому было
Иван Соловьев
Ваня — классический карьерист.
С самого КМБ он с другом решил, что они обязательно станут сержантами. И вёл себя соответственно:
- держал дистанцию с сослуживцами
- старался быть «удобным» для офицеров
- постоянно был на виду
В итоге на дембель они ушли даже не старшими сержантами, а старшинами.
И вот в этот «круг» Сашу приняли только тогда, когда он сам стал сержантом. Но сильнее всего меня поразила другая история.
Антон Бурашников.
Мы с ним вместе приехали из учебки.
Прошли всё это давление, устав, странные порядки — плечом к плечу. В этой части на КМБ юным войнам такого и близко не снилось.
И однажды, вернувшись из парка, на вечерней поверке я вижу: список зачитывает он. И он младший сержант.
Перед отбоем подхожу:
— Тоха, поздравляю.
А в ответ — сухо, спокойно, как будто так и должно быть. Без эмоций. И дальше — по знакомому сценарию. Он начал меняться.
Становился жёстче, строже, иногда даже пытался «ставить на место» меня за какие-то мелочи.
Я пробовал поговорить:
— Тоха, что происходит? Мы же нормально общались.
Ответ был один:
— Будешь сержантом — поймёшь.
Ирония в том, что я действительно стал сержантом. Правда, за пару недель до дембеля.
Саша уже ушёл домой, и меня поставили на его место — командиром отделения.
И знаете что?
Я так ничего и не понял.
Возможно, потому что у меня было слишком мало времени «вжиться» в эту роль.
А возможно — потому что я просто по-другому устроен.
Но один вывод для себя я тогда сделал.
Когда человек меняется под влиянием звания, это не всегда значит, что он «испортился».
Чаще это другое.
Он просто попадает в новую систему, где:
- есть давление сверху
- есть ожидания
- есть необходимость соответствовать
И он не знает, как вести себя иначе.
Это не про «плохой человек».
Это про адаптацию.
Иногда жёсткую. Иногда — кривую.
А вы замечали такое?
Когда человек получает хоть немного власти — и становится совсем другим?