Гравюра Пьера Дюфло, 1780 год. Благородный индеец из племени оттава.
Франко-индейская война (или Война с Французами и Индейцами, как театр Семилетней войны в Америке –А.К.) стала финальной схваткой между Великобританией и Францией за господство на американском континенте. Это было неизбежно, поскольку предыдущая война ничего не решила. Мир 1748 года был не более чем перемирием, которое продлилось лишь до тех пор, пока та или иная страна не почувствовала себя достаточно сильной, чтобы возобновить борьбу. Война в Европе между этими двумя державами разразилась только в 1756 году, а затем в нее были вовлечены другие страны из-за традиционных европейских союзов и зависти. Лорд Маколей обвинил Фридриха Великого и подытожил масштабы войны в своем язвительном замечании: “Ради ограбления соседа которого он обещал защищать, темнокожие люди сражались на побережье Коромандела, а краснокожие скальпировали друг друга у великих озер Северной Америки”.
Примечание (А.К.).
Под "побережьем Коромандела" подразумевается Третья Карнатикская война в Индии, как часть Семилетней войны, где аборигенные ставленники Англии и Франции сражались друг против друга. Лорд Маколей (1800-1859) – английский историк и политик.
После предварительных дипломатических маневров Франции и Великобритании по привлечению союзников обе стороны объединились: Франция, Австрия, Россия, Саксония, Польша и Швеция выступили против Великобритании, Пруссии и Ганновера. Важные сражения происходили в Европе, где эта борьба была известна как Семилетняя война, а также в Африке и Индии, но мы ограничимся некоторыми сражениями в Северной Америке, которая была театром фактически отдельной войны.
Вызов был принят, и в Вирджинию были направлены два регулярных полка с прямой целью захватить форт Дюкен и отбросить французских “захватчиков" по крайней мере до озера Эри. Этими полками командовал генерал-майор Дж. Эдвард Брэддок, которого считали хорошим, хотя и несколько грубоватым и лишенным воображения офицером. Он также должен был командовать ополчением, сформированным колониями для усиления регулярных войск. Он прибыл в Вирджинию в начале 1755 года, но не смог собрать свои войска и начать поход на запад до июня. Его экспедиция насчитывала около 2500 человек.
Французский гарнизон форта Дюкен сделал все, что мог, чтобы противостоять столь грозной армии, но без особой надежды выстоять. Форт был укреплен, но гарнизон не был усилен из-за самодовольства канадского губернатора. Когда Брэддок приблизился к окрестностям форта, в нем находилось, вероятно, менее 300 французских солдат регулярной армии и канадских ополченцев, хотя вокруг крепости расположились лагерем от 800 до 1000 индейцев — в основном оттава, чиппева и потаватоми с Великих озер, абенаки и канавага с реки Святого Лаврентия, гуроны из Лоретта и несколько делаваров и шауни из верхнего Огайо.
Сарджент, "История экспедиции против форта Дюкен", 1755 год, стр. 222. В одном из слухов упоминалось, что в форте Дюкен были собраны 500 чиппева, но в это число, должно быть, включили отава и потаватоми. Это число было сообщено Конраду Вайзеру, агенту по делам индейцев в Пенсильвании (Пекхэм).
Комендант, капитан Клод-Пьер Пеко де Контрекер, по-видимому, не собирался противостоять осаде и даже подумывал о почетной капитуляции. Однако его младший помощник, капитан Даниэль де Божо(Божё), придерживался иного мнения и предложил атаковать англичан, когда они будут переходить вброд реку Мононгахила. Брэддок разделил свою экспедицию надвое, оставив свой тяжелый багаж в тыловом подразделении, а сам двинулся вперед с 1300 солдатами, чтобы атаковать форт до того, как французы успеют его укрепить, и до того, как летние дожди усложнят прокладку дороги через дикую местность. Божо полагал, что внезапная атака могла бы, по крайней мере, на время задержать наступление. Контрекер выделил ему отряд регулярных войск и позволил обратиться за помощью к союзным индейцам. Божо собрал отряд численностью более 800 человек, из которых 600 были индейцами, и вечером 8 июля 1755 года выступил навстречу врагу.
Французы увидели британцев около полудня 9 июля и, к своему ужасу, обнаружили, что Брэддок уже завершил переправу через реку. Их авангард как раз поднимался по склону между небольшим холмом с одной стороны и оврагом с другой. После первого обмена выстрелами французы и индейцы рассыпались веером в форме буквы U, укрываясь на холме и в овраге.
Передовой отряд Брэддока под командованием подполковника Томаса Гейджа отступил перед лицом этого неожиданного сопротивления, в то время как основным силам было приказано выдвинуться вперед еще до того, как был установлен характер атаки. Поскольку между наступающими и основными силами не было достаточного расстояния, неорганизованное отступление одних столкнулось с неорганизованным наступлением других, и все пришли в замешательство. Британская тактика восемнадцатого века требовала, чтобы взводы стреляли из мушкетов залпами по видимым врагам, также собравшимся вместе (в надежде, что некоторые пули в этом залпе нанесут урон). Здесь солдаты остались без руководства даже на уровне взводов и вынуждены были стрелять поодиночке по врагам, которых они не могли видеть.
Индейцы и французы теперь расположились с трех сторон от растерянной колонны Брэддока и вели огонь из надежного укрытия. После трех часов тщетных попыток удержаться на ногах англичане снова переправились через реку и начали отступление, унося с собой смертельно раненого Брэддока. На поле боя осталось 456 убитых и какое-то количество из 421 раненых — потери составили две трети всего подразделения. Среди раненых офицеров, которые отступили и выжили, были подполковник Гейдж лейтенант Генри Глэдвин и лейтенант Джон Монтресор – люди, с которыми мы еще встретимся. Бегство выживших вызвало панику в тылу вместе с тяжелым багажом. Все запасы были уничтожены, и вся экспедиция повернула обратно в Вирджинию. Общепринятым объяснением этого позора для британского оружия было плохое поведение рядовых, но недавнее исследование ясно выявило абсолютную некомпетентность генерала.
Потери неожиданно победившей стороны были незначительными: три офицера убиты, включая капитана де Боже, и двое ранены; двадцать семь солдат и индейцев убиты и примерно столько же ранено. Французы и индейцы могли бы убить гораздо больше людей Брэддока, если бы огромное количество багажа и припасов, оставленных на поле боя, не оказалось столь привлекательной добычей, что бегущим англичанам позволили скрыться. Добычей стали пушки, порох, ядра, мушкеты, повозки, лошади, крупный рогатый скот, мука, одежда, посуда, спиртные напитки, сундук с деньгами экспедиции и бумаги Брэддока. Скальпы, оружие, разноцветная одежда и спиртные напитки были самой ценной добычей индейцев.
Оттавы с реки Детройт участвовали в этой первой ошеломляющей победе над англичанами. Вероятно, среди них находился и Понтиак, но никаких прямых доказательств его участия в качестве воина или лидера военного отряда, обнаружено не было.
Паркман кратко написал в 1851 году что «оттавы, как говорят, были ведомы Понтиаком». Кто его снабдил этой информацией, он не указал, и его документы этого не раскрывают; нет никаких письменных свидетельств, указывающих на присутствии Понтиака в форте Дюкен до утверждения, сделанного Паркманом в 1851 году (Пекхэм).
С большей уверенностью мы можем упомянуть еще одного колоритного жителя Великих озер, который помог победить Брэддока. Этим человеком был Шарль Мишель де Ланглад, торговец смешанного франко-индейского происхождения (оттава или чиппева) из Мичилимакинака, возглавлявший нападение на Пикавиллани в 1752 году. Его внук и два британских офицера свидетельствуют, что он привел оттава и чиппева с Севера, а возможно, и оттава из Детройта, к форту Дюкен и что, кроме того, он предложил Божо план нападения, которому они так успешно следовали.
Французы сообщили, что индейцы взяли в плен двадцать мужчин и женщин. В другом сообщении говорилось о тридцати. В тот вечер с дюжиной мужчин расправились самым жестоким образом. Они были привязаны к столбам на берегу реки Аллегейни напротив форта. Индейцы собрались вокруг, крича и танцуя при свете костра. После того, как пленников подвергли пыткам головнями и раскаленным железом в достаточной степени, чтобы удовлетворить дикую тягу к такого рода зрелищам, они были сожжены заживо. Французы, вероятно, не смогли бы остановить эту традиционную церемонию победы, даже если бы захотели. Что касается того, что случилось с пленными женщинами, мы знаем только, что комендант форта удерживал одну из них, а двух забрали индейцы. О судьбе другой, возможно, одной из двух только что упомянутых, будет рассказано в ближайшее время.
Число пленных вскоре увеличилось за счет пограничных рейдов, на которые индейцев, собравшихся в форте Дюкен, побудило поражение Брэддока. Изолированные дома первых поселенцев были сожжены, а их обитатели убиты или уведены в плен. После капитуляции Канады в 1760 году англичане вернули несколько сотен пленных, захваченных во время войны. Некий Чарльз Стюарт, который был схвачен на границе Пенсильвании отрядом делаваров в конце октября 1755 года, был передан неким гуронам и увезен ими обратно в свою деревню на реке Детройт. Два года спустя он вернулся в Нью-Йорк, где продиктовал рассказ о своих приключениях. Он оставил нам краткое упоминание о деревне Понтиака. Нижеследующее датировано ноябрем 1755 года: «Примерно в двух милях выше города виандотов (гуронов) находится город оттава. Между этими двумя городами живут три французские семьи. На этом же расстоянии находятся три плантации, принадлежащие трем французским торговцам, которые живут в форте Детройт. В городе оттава насчитывается около 90 домов или хижин индейцев, но нет церкви, поскольку отава – языческая нация, не обращенная в римско-католическую религию. Это варварский, дикий и очень порочный народ. Вскоре после битвы против Брэддока они вспороли живот захваченной в плен англичанке, которая была беременна, вытащили ребенка, сварили и съели его, а женщину разрубили на куски. Они также убили двух пленных людей Брэддока самым бесчеловечным образом, отрезав им ноги, сняв скальпы, раскроив черепа и тд. У них сравнительно немного воинов, поскольку многих они потеряли в военных действиях, так как были очень увлечены вторжениями и нападениями на англичан в Пенсильвании, Вирджинии и т.д. Я видел, как два их отряда отправлялись воевать против англичан, один из них состоял примерно из 25 воинов, а другой – примерно из 35 воинов. Когда французы посылают индейцев на войну, они дают им рубашку и оружие, но не дают награды за скальпы”.
Безразличие оттава к христианству, их любовь к войне и преданность французам отмечены здесь как наиболее принципиальные их характеристики. Стюарт и его жена оставались пленниками в городе гуронов до апреля 1757 года, но он больше ничего не рассказывает о действиях отава, за исключением того, что им постоянно отдавались приказы идти воевать с англичанами и “убивать, жечь и разрушать, не щадя никого, кроме тех, кто им нужен». Он также сообщал, что «французы принуждают своих индейцев воевать против англичан, угрожая тем, кто отказывается, что натравят на них другое индейское племя».
В 1756 году сообщалось, что 300 индейцев из Детройта и 700 из Мичилимакинака помогали французам в форте Дюкен. Они занимались разведкой и совершали пограничные рейды. В следующем году Ланглад и некоторые оттава присоединились к армии генерала Монкальма в Монреале и двинулись вместе с ним вверх по озеру Шамплейн. В июле он отправил их на разведку на озеро Джордж, где они обнаружили отряд из 350 английских солдат на двадцати двух баржах недалеко от Саббат-Дей-Пойнт Оттавы неожиданно и яростно атаковали отряд, и только двум баржам удалось спастись. Шестеро были захвачены дикарями, остальные потоплены. Сто шестьдесят англичан были “убиты, утоплены или подвергнуты пыткам”; 151 англичанин был доставлен в плен во французский лагерь. Невероятно мизерной ценой для оттава обошлось это нападение – всего один из них был легко ранен!
Монкальму удалось уговорить оттава сдать своих пленных, которые были отправлены обратно в Монреаль, и продолжить наступление на свою цель – форт Уильям Генри на озере Джордж. В его распоряжении было 6200 солдат регулярной армии и канадской милиции, а также около 1800 индейцев нескольких племен По официальным данным, в его армии было 337 оттавы, из которых 30 были из деревни Понтиака в Детройте. Эта экспедиция осадила форт 3 августа 1757 года, и он сдался 9 августа. Английскому гарнизону численностью 2200 человек было разрешено вернуться домой при условии, что они не будут воевать против Франции в течение следующих полутора лет.
Индейцы были разочарованы этой капитуляцией; их интересовали месть, скальпы и добыча. 10 августа английские пленные отправились в путь в сопровождении нескольких французских солдат регулярной армии. Однако, пройдя пол-лиги по дороге, колонна подверглась нападению индейцев. Около пятидесяти английских мужчин и женщин были убиты, а несколько сотен захвачены в плен. Один французский солдат был убит, а трое других ранены при попытке остановить эту резню. Монкальм и его офицеры поспешили на место происшествия и сумели остановить нападение индейцев. Он укрыл часть англичан, захваченных дикарями, но около 200 человек были уведены в Монреаль, где канадский губернатор выкупил и освободил их. Монкальм был возмущен этим поступком.
Этим же 1757 годом датирован первый документ того времени, в котором упоминается имя Понтиака. Среди бумаг сэра Уильяма Джонсона была копия речи на французском языке, произнесенной “Понтиаком, вождем племени аутава”, в форте Дюкен. Понтиак сообщил, что Джордж Кроган пытался переманить западные племена на английскую сторону, утверждая, якобы, что Квебек уже попал под власть Англии. Понтиак настаивал, что на него не могли повлиять такие порочные предложения, но он все же напомнил командующему, что французы обещали индейцам большие выгоды от союза с ними.
Вероятно, это последнее замечание преследовало прямую цель, и Понтиак попросил что-нибудь вроде пороха, одеял или спиртного в качестве доказательства обещанной выгоды от союза с французами.
Речь не может быть воспроизведена, поскольку текст был сожжен, и все, что осталось, - это краткое описание, приведенное выше.
"Календарная рукопись сэра Уильяма Джонсона", стр. 92. Через два года после публикации календаря многие бумаги Джонсона сгорели, в том числе и этот конкретный документ, во время пожара, охватившего библиотечное крыло Капитолия Нью-Йорка. Доктор Дэй отнес эту речь к 1757 году. Поскольку на следующий год форт Дюкен был взят англичанами и переименован, это не могло произойти ни позже 1758, ни раньше 1755 года, когда началась война.
Каким бы соблазнительным ни был этот фрагмент из-за своей краткости и расплывчатости, он все же позволяет сделать определенные выводы. Очевидно, это свидетельствует о том, что Понтиак отправился в форт Дюкен и произнес речь, в которой выразил свою преданность французам и намекнул на то, что он хотел бы получить какие-то ощутимые выражения их благодарности. В рукописи Понтиак также назван вождем оттава, несомненно, военным вождем. Это также может означать, что Понтиак разоблачил пропаганду, распространяемую Джорджем Кроганом, и, следовательно, стал влиятельным человеком в своем регионе. Однако отсутствие конкретной даты не позволяет нам сказать, произошло ли посещение форта Дюкен в такое время, которое исключало бы пребывание Понтиака с Монкальмом на озере Джордж. Конечно, он мог побывать в обоих местах в течение года.
Весной 1758 года британцы вновь решили вырвать форт Дюкен из рук французов. Бригадному генералу Джону Форбсу было приказано возглавить экспедицию из Филадельфии против западного поста. Известие о готовящемся нападении достигло Детройта в мае, и французский комендант немедленно разослал гонцов к близлежащим племенам с просьбой прислать своих воинов в Детройт, откуда они должны были выступить в форт Дюкен. Воины оттава, чиппева, потаватоми и гуронов собрались в Детройте в июле и отправились в поход. "Все говорили, что они поступят с ним (генералом Форбсом) так же, как они поступили с генералом Брэддоком, и получат много добычи” (Джеймс Смит).
Озерные индейцы не заставили себя долго ждать. Передовые отряды британцев под командованием полковника Дж. Генри Буке, способного швейцарского наемника, медленно прокладывали новую дорогу через горную глушь, которая стала известна как дорога Форбса. Форбс не торопился, поскольку знал, что чем дольше он медлит, тем нетерпеливее становятся индейцы, которых собирают французы, и тем острее ощущается необходимость вернуться домой, чтобы заняться промыслом пушнины и поиском продовольствия. Вероятность того, что форт Дюкен может быть усилен французскими регулярными войсками, была невелика. Франция только что потеряла крепость Луисбург на острове Кейп-Бретон и форт Тикондерога на озере Шамплейн; она не осмеливалась ослабить свои силы на реке Святого Лаврентия или на Ниагаре.
Для французов серьезной проблемой была нетерпеливость их союзников-индейцев, которые пытались убедить их перейти в наступление и атаковать медленно продвигающегося противника. Прежде чем такая тактика воплотилась в жизнь, к форту, наконец, приблизился авангард противника. Майор Джеймс Грант убедил полковника Буке позволить ему выступить вперед, чтобы атаковать индейские лагеря вокруг Дюкена. С отрядом из 842 офицеров и солдат он прошел в пределах видимости форта незамеченным. Затем, утром 14 сентября 1758 года, забыв о своем великолепном сюрпризе, под бой барабанов и звуки волынки он повел своих завсегдатаев Хайленда и провинциалов вниз по холму, известному сегодня, как Грантс-Хилл в Питтсбурге (Холм Гранта).
Французы и индейцы услышали шум, разделились и атаковали из засады. Англичане снова были застигнуты врасплох и разбиты. Грант потерял 270 человек убитыми, 42 ранеными и 100 пленными, включая самого Гранта. Индейцы Детройта были, наконец, вознаграждены за продолжительное бездействие. Они также сочли свою службу законченной и немедленно вернулись в свои деревни.
Однако это первоначальное поражение неосторожного передового отряда не остановило основные силы экспедиции Форбса, которые продвигались по новой дороге. 24 ноября 1758 года капитан Франсуа-Мари Ле Маршан де Линьери сжег форт Дюкен и бежал со своим гарнизоном вверх по реке Аллегейни в форт Машо, или Венанго (Франклин, Пенсильвания). Англичане вступили во владение этим местом в тот же вечер и впервые официально обосновались на западном склоне гор. Едва ли не первым их актом было переименование поселения в “Питтсбург”, а новый форт, который они построили, был назван форт Питт в честь британского премьер-министра.
Индейцы Детройта были разочарованы такой слабостью и бегством французов, но им, конечно, сказали, что отступление было лишь временным. Развилки реки Огайо будет вновь захвачены, и британцы будут отброшены за горы — с помощью индейцев. Зимой 1759 года оттавы и другие озерные племена были предупреждены о летнем наступлении на форт Питт. Встреча состоялась в Кускуски, делаварском городе на реке Бивер, недалеко от современного Нью-Касла, штат Пенсильвания. С этой базы снабжения были отправлены военные отряды для патрулирования границы. Дважды поселенцев из окрестностей Питтсбурга собирали в форте в ожидании нападения. Однако капитан де Линьери был не совсем готов. К лету он собрал 400 французов и 1000 индейцев, и его шансы вновь занять форт были велики. Возможно, Питтсбург спасло только то, что де Линьери 12 июля получил приказ перебросить свои силы в противоположном направлении, к форту Ниагара.
7 июля большой отряд британских регулярных войск и колонистов, при поддержке 900 ирокезов под командованием сэра Уильяма Джонсона, осадил форт Ниагара. Французский комендант, капитан Франсуа Пушо, в гарнизоне которого было менее 500 солдат, подал сигнал бедствия и приготовился держаться до прибытия подкрепления. Британцы действовали методично, но 20 июля их командир погиб в результате случайного взрыва, и командование принял на себя Джонсон.
Джонсону было 44 года, и его авторитет стремительно рос. Великобритания, наконец, осознала важность дипломатических отношений с индейцами и поняла, насколько опасно оставлять это дело на откуп отдельным колониям. В 1756 году были созданы два департамента по делам индейцев — северный и южный, в каждом из которых был суперинтендант, подчинявшийся непосредственно короне и действовавший в сотрудничестве с главнокомандующим вооруженными силами в Америке. Успехи Джонсона на посту нью-йоркского уполномоченного по делам индейцев привели к тому, что его назначили суперинтендантом Северного департамента Его Величества. В его юрисдикцию входили территории к северу от рек Потомак и Огайо и к западу от Миссисипи. Он пользовался особым влиянием среди ирокезов, среди которых жил на реке Мохок. После смерти первой жены он жил с двумя женщинами из племени мохок. Он искренне любил индейцев, и они ему доверяли. В 1758 году он был посвящён в рыцари за победу над французскими войсками на озере Джордж.
Тем временем, к де Линьери присоединились подкрепления из Детройта и отдаленных районов Иллинойса. Объединенные силы, насчитывавшие около 2300 французов и индейцев, выступили на помощь осажденным в Ниагаре. 23 июля Джонсон получил известие об их приближении и перебросил отряд на дорогу, огибающую водопад.
Примерно в пяти километрах выше форта он устроил засаду. На следующий день французы и индейцы, которые должны были высадиться на западном берегу Ниагары, как и предполагал Пушо, сошли на восточном берегу и двинулись по дороге прямо в ловушку.
Французы были застигнуты врасплох. Пока англичане обстреливали их с фронта, воинственные ирокезы атаковали их растянутый фланг. Де Линьери был убит вместе с несколькими другими французскими офицерами. Понеся тяжелые потери (по некоторым данным, 500 убитых и 120 пленных), остатки колонны обратились в бегство, и их преследовали на протяжении пяти миль. Индейцы Детройта бежали на своих каноэ через озеро Эри в свои деревни. Из-за того, что ожидаемая помощь не была оказана, у капитана Пушо не осталось иного выбора, кроме как сдаться. Французы предполагали, что Джонсон направится к форту Пончартрейн в Детройте.
Что касается того, принимал ли сам Понтиак участие в летних набегах из Кускуски и в катастрофической битве 24 июля, то этому нет никаких подтверждений. Не все индейцы, собравшиеся в Машо, отправились с де Линьери на Ниагару. Некоторые остались, и когда до них дошли вести о падении форта Ниагара, делегация оттавов, чиппева и гуронов отправилась в форт Питт, чтобы встретиться с делаварами и шауни, которые теперь снова были на стороне англичан. (Рукописный дневник Джорджа Крогана, историческое общество Пенсильвании).
Индейцы всегда было свойственно поддерживать ту сторону, которая одерживает верх. В начале войны французы побеждали, поэтому индейцы, которых они убедили присоединиться к ним, были верными союзниками. Но падение фортов Дюкен, Тикондерога, а теперь и Ниагара, посеяло в умах «французских» индейцев сомнения в способности их друзей вести войну. Если англичане сумели победить французов, то индейцы решили, что им пора бы помириться с ними.
Такие рассуждения свидетельствуют не столько об отсутствии принципов, сколько о слабости, или о логике необходимости со стороны более слабой третьей стороны. Если индейцы, особенно те, что жили на границе английских и французских владений, хотели выжить, они просто обязаны были оказаться на стороне победителя, когда будет заключен мир. Лишь немногие из старейшин были достаточно мудры, чтобы понять, что даже эти усилия, в конечном счете, окажутся тщетными. Они смутно осознавали, что для индейцев не может быть победителей, поскольку французы и англичане явно сражаются не за те земли, которые собирались отдать индейцам, союзникам победителя.
7 августа 1759 года Джордж Кроган пригласил делегацию трех западных племен на конференцию. Джонсон назначил его своим заместителем по делам западных народов, с которыми Кроган был хорошо знаком как торговец и агент правительства Пенсильвании. Как и Джонсон, Кроган понимал характер индейцев и часто разделял их точку зрения, но использовал свои таланты не для того, чтобы улучшить положение индейцев, а для того, чтобы обойти их возражения против британской политики. После захвата форта Дюкен он приложил немало усилий для того, чтобы успокоить племена и привлечь их на сторону Англии. Сейчас он строил недалеко от Питтсбурга дом под названием Кроган-Холл, который должен был стать его штаб-квартирой.
Из 24 членов делегации, принявших приглашение Крогана, по именам названы два вождя оттава: Мессеаге, который, по всей видимости, был гражданским вождем, и Оуламей, военный вождь. Отсутствие имени Понтиака имеет большое значение, как мы сейчас увидим. По наущению Крогана делавары и шауни вспомнили о топоре, который они послали своим западным кузенам, и зарыли его в землю под большой сосной, чтобы его “больше никогда не нашли”. Оттавы и других западные племена заявили, что испытали облегчение от этого символического акта и пообещали больше не позволять своим воинам сражаться с англичанами.
Месяц спустя Кроган провел еще одну конференцию с представителями племен оттава и майами. На этот раз отава представляли Улами и Мехема. Последний попытался объяснить позицию своего племени: «Несколько лет назад французы взяли верх над нашим разумом и с помощью Злого Духа дали нам в руки топор, которым мы, по глупости, воспользовались против наших братьев, англичан». Однако теперь они были готовы «крепко взяться за новую цепь дружбы». Они выкурили трубку мира и пустили ее по кругу. Затем выступил Улами, «главный воин племени оттава»: «Это мы, воины, вели войну против вас». Он пообещал от их имени, что они больше никогда не поднимут топор на англичан.
Тем временем, в Детройте потеря Ниагары произвела двойной эффект. Форт расширили и укрепили на случай нападения. Кроме того, среди окрестных индейцев поубавилось рвения в поддержке французов. Английский пленный, сбежавший в форт Питт, сообщил, что они даже отказались от топора, который французы предлагали им для нападения на английские конвои по дороге в Питтсбург. По словам этого информатора, отказ был всеобщим, за исключением «одного небольшого племени», которое решило поддержать французов. Скорее всего, эта группа представляла собой группу или фракцию внутри деревни, и возникает вопрос, не состояла ли она из Понтиака и его последователей?
О разделении сил среди оттава свидетельствует тот факт, что некоторые оттавы из Детройта в ноябре 1759 года сообщили Крогану, что их племя разделилось. Те, кто больше не поддерживал французов, планировали весной перебраться на "эту сторону озера” (то есть на южный берег озера Эри). Переселение фактически произошло той же зимой, когда в феврале 1760 года Крогана посетили несколько проанглийски настроенных оттава, которые недавно поселились на Джиахаге, или ручье Гайахога, или реке Кайахога, как мы ее знаем сегодня. В устье реки раскинулся город Кливленд.
После потери форта Ниагара, Понтиак, вероятно, больше не участвовал в сражениях между французами и англичанами. Несомненно, комендант Детройта был рад, что он остался поблизости и мог сплотить оттава в случае нападения англичан.
Ожидаемый поход на Детройт так и не состоялся. Англичане были заняты на востоке, нанося весьма ощутимые удары, которые в случае успеха позволили бы им захватить Детройт без особых усилий с их стороны. К концу 1759 года в их руках оказались Ниагара, Тикондерога и Квебек, а годом ранее они одержали победы при Дюкене, Фронтенаке и Луисбурге. Кампания 1760 года была направлена против Монреаля, новой столицы Канады. Тем не менее, Детройт подготовился к обороне, и весной 1760 года насчитывал 45 регулярных солдат, 655 колонистов («остатки после поражения при Ниагаре»), еще 150 французов, недавно прибывших с Миссисипи с провизией, и 600 местных жителей — всего 1450 человек, способных держать в руках оружие. Кроме того, вокруг форта собрались 150 гуронов, 200 оттава, 100 потаватоми и 100 чиппева, то есть всего 550 воинов. Это была самая внушительная сила, которую когда-либо собирал французский Детройт, но ей так и не довелось вступить в бой.
В 1760 году Джордж Кроган был занят тем, что пытался убедить индейцев в неизбежности британской победы. Он раздавал щедрые подарки дикарям, посещавшим форт Питт, чтобы продемонстрировать богатство англичан и то значение, которое они придают дружбе с индейцами.
Если верить истории, рассказанной двумя французами в 1764 году, сам Понтиак и несколько других вождей из Детройта отправились в форт Питт, чтобы выяснить, какого обращения они могут ожидать от англичан в случае их победы. Кроган, вероятно, заверил вождей, что реки наполнятся ромом, а товары для торговли будут такими обильными и дешевыми, что на двух бобров или четырех енотов можно будет купить одеяло. Обрадованные, вожди вернулись в Детройт и с заметным высокомерием распространили эту новость.
Кроган сопровождал полковника Буке на север, когда тот основывал британские посты в Венанго и Преск-Айле. Встретив в тех краях индейцев из Детройта, возможно, Понтиака и его делегацию, он пригласил их всех на конференцию в форт Питт в августе. Этот конгресс представлял собой масштабное собрание, на котором присутствовали тысячи индейцев с запада: делавары, шауни, минго, оттавы, чиппева, потаватоми. Было зачитано послание генерала Амхерста, в котором тот обещал восстановить прерванную торговлю и заверял индейцев, что британцы не посягают на их земли. Тем временем, армия Амхерста приближалась к Монреалю.