В прошлой статье мы обсуждали орангутанов, наших лесных кузенов. Мы говорили о самцах: мощных фланцевых и более скромных бесфланцевых. У последних часто встречается стратегия учтивого кавалера — они делятся едой и строят отношения на терпении. Но давайте без иллюзий: природа — это не мультфильм Disney. Мы знаем, что шимпанзе ведут кровавые войны, а группы приматов могут быть предельно жестоки к чужакам. Насилие — это инструмент, и в дикой природе он работает на выживание.
Проблема в том, что мы, венцы творения, научившиеся расщеплять атом и обучать ИИ, в своих квартирах ведем себя ровно так же, как наши предки в пещерах. Только вот в чем ирония: у тех же шимпанзе или орангутанов тирания самодура — это стратегия короткого плеча. Эволюционные прагматики знают: успешное общество строят те, кто умеет договариваться. В здоровой стае тирана, который переходит границы и терроризирует своих, рано или поздно скидывают с пьедестала коллективными усилиями. Биология безжалостна к тем, кто разрушает структуру собственного вида.
Но у нас, людей, всё пошло не по Дарвину. Мы умудрились возвести насилие в ранг традиции. Взять того же Крестителя Руси, князя Владимира. Мужчина не тратил время на ухаживания: он просто изнасиловал будущую жену Рогнеду на глазах у её родителей, а затем убил её отца и братьев. И что же? Церковь позже канонизировала его, выдав индульгенцию на вечную память. Мы привыкли прощать агрессоров, если они свои или великие.
Как зоолог, я скажу прямо: домашний абьюзер, распускающий руки под прикрытием семейных ценностей, — это не грозный альфа-самец. Это биологический брак, застрявший в развитии. Если в дикой природе таких особей изолирует или наказывает группа, то в нашем цивилизованном обществе их защищает тишина и отсутствие законов. Пока мы не научимся на политическом уровне вычищать эти реликты прошлого, грош цена нашим АЭС и технологиям.
Пора вытряхнуть скелеты из семейных шкафов и посмотреть на голую статистику — там цифры такие, что даже у воюющих шимпанзе волосы на загривке встанут дыбом.
Эволюция без насилия: Почему человечество застряло в «баге» агрессии и как из него выйти.
Домашнее насилие у людей — это системный баг. В отличие от животных, агрессор-человек часто уничтожает собственный ресурс: калечит партнера, который обеспечивает быт, травмирует потомство физически или психически, снижая шансы своих генов на выживание. Например, у бонобо коалиции самок жестко пресекают любые попытки мужской агрессии, создавая общество, построенное на эмпатии и сексе вместо доминирования. Даже среди одиночных орангутанов, как уже рассматривали ранее, выигрывают кавалеры, способные к долгому ухаживанию.
Матриархат — это основа социальной структуры бонобо, что кардинально отличает их от агрессивных и патриархальных обыкновенных шимпанзе. В их сообществах самки удерживают власть не через физическую силу, а через тесные коалиции и поддержку друг друга. Хотя самцы бонобо крупнее и сильнее, они не доминируют. Статус самца в группе почти полностью зависит от статуса его матери. Пока мать жива и активна, она помогает сыну продвигаться по социальной лестнице и защищает его в конфликтах. В отличие от других приматов, самки бонобо формируют прочные союзы, которые позволяют им коллективно давать отпор любому агрессивному самцу.
Главный инструмент их пацифизма — сексуальное поведение. Бонобо используют секс не только для размножения, но и как способ социального взаимодействия:
- Снятие стресса: Любое напряжение (например, из-за найденной еды) разряжается через физическую близость.
- Примирение: Вместо драк после ссоры бонобо вступают в контакт.
В отличие от обыкновенных шимпанзе, бонобо не ведут войн между группами. При встрече двух разных сообществ они могут проявлять настороженность, но часто это заканчивается совместным грумингом и даже сексом, а не кровавой битвой. Эксперименты показывают, что бонобо склонны к ксенофилии — они охотнее поделятся едой с незнакомой особью из другой группы. Это помогает им заводить новых союзников и поддерживать мир. Также у них очень высокий уровень эмпатии: они утешают проигравших и помогают раненым.
Считается, что их поведение - это результат эволюции в условиях изобилия. Бонобо живут к югу от реки Конго, где еды (фруктов и зелени) всегда было много. Им не приходилось жестко конкурировать за ресурсы, что позволило самкам объединяться, а обществу — стать более мягким и толерантным.
К слову, такой подход положительно сказывается и на нашем виде. Поэтому Зелёная политика убеждена, что для достижения всех наших поставленных целей необходимо в первую очередь повышать уровень жизни людей, что окажет положительное влияние и на всё остальное.
Патриархат и жесткое доминирование определяют социальную структуру обыкновенных шимпанзе, что делает их прямым антиподом миролюбивых бонобо. В их сообществах власть принадлежит исключительно самцам, которые поддерживают её с помощью силы и запугивания. В отличие от бонобо, у обыкновенных шимпанзе даже самый низкоранговый самец обычно доминирует над любой самкой. Отношения полов у шимпанзе часто строятся на принуждении. Самцы могут проявлять агрессию по отношению к самкам, чтобы заставить их спариваться. У обыкновенных шимпанзе самки проводят много времени в одиночестве или только со своим потомством. Они конкурируют друг с другом за пищевые ресурсы, что мешает им объединиться против агрессивных самцов.
И всё же, у шимпанзе существует понятие дружбы между самцом и самкой. Самец может на протяжении многих лет выделять конкретную самку: делиться с ней добычей (мясом после охоты), защищать её от нападок других самцов и проводить с ней часы за грумингом (чисткой шерсти). В ответ такая самка поддерживает его статус своим голосом во время конфликтов в группе. Самцы-альфы часто проявляют уважение к старым, опытным самкам. Такие матриархи обладают огромным социальным влиянием. Если самец будет необоснованно агрессивен к такой самке, он рискует настроить против себя значительную часть группы. Умный лидер всегда старается быть в хороших отношениях с влиятельными матерями. Охота на других обезьян (например, колобусов) — чисто мужское занятие, но мясо является ценнейшим ресурсом. Самцы часто делятся им с самками. Иногда это плата за секс в будущем, но нередко это просто способ поддержать хорошие отношения с важным членом группы.
Если у бонобо миролюбие — это система, то у обыкновенных шимпанзе доброта — это индивидуальный выбор или политическая стратегия. Самец шимпанзе может быть нежным джентльменом с одной самкой и в тот же день жестоко ударить другую просто для демонстрации своей власти. То есть мы видим, что даже, как нам кажется, "просто животные" делают для себя выбор агрессии или добра. Более того, если мы говорим о шимпанзе обыкновенном, то эти обезьяны устраивают настоящие войны:
- Самым известным и задокументированным примером стала Война Гомбе (1974–1978), которую описала Джейн Гудолл.
- Кровавые эпизоды в Габоне: в феврале 2019 года группа из 18 шимпанзе напала на семью из 5 горилл. Стычка длилась около часа. Несмотря на то что самец гориллы в несколько раз сильнее любого шимпанзе, численное превосходство позволило агрессорам победить. Взрослые гориллы сбежали, но их детеныш был убит. В декабре 2019 года еще более массовая атака — 27 шимпанзе против 7 горилл. Битва шла 80 минут. Шимпанзе использовали тактику окружения, чтобы отбить детеныша у матери. В этот раз они не просто убили его, но и съели.
Никого не напоминают? Кто ещё в истории устраивал такие кровопролитные войны, где гибло много детей? Эти примеры не к тому, чтоб очернить людей, шимпанзе, а для того, чтоб нас немного спустить на землю. Мы же венец творения. А чего себя ведём также, как ближайшие родственнички?
При этом, как и человек, шимпанзе могут выбирать:
- Молодые шимпанзе и гориллы часто играют друг с другом. Ученые наблюдали, как подростки обоих видов гоняются друг за другом, борются и кувыркаются в кронах деревьев. Это не просто случайные встречи — они целенаправленно ищут компании сверстников другого вида.
- Самки шимпанзе могут кормиться в паре метров от огромного серебристоспинного самца гориллы.
- Они обмениваются звуковыми сигналами, предупреждая друг друга о хищниках (например, о леопардах).
- Были зафиксированы случаи, когда шимпанзе и гориллы чистили друг другу шерсть. Это высшее проявление доверия у приматов, означающее, что они принимают друг друга как своих.
В отличие от агрессивных шимпанзе или эгалитарных бонобо, у горилл всё держится на авторитете и защите со стороны одного лидера — серебристоспинного самца. В группе горилл самец намного крупнее самок, но он редко проявляет к ним прямую агрессию. Самки сами выбирают вожака, который кажется им наиболее сильным и спокойным, способным защитить их и потомство от леопардов или других бродячих самцов. Самки горилл не связаны друг с другом родственными узами (в отличие от шимпанзе). Когда молодая самка достигает зрелости, она уходит из родной семьи и сама выбирает, к какому самцу примкнуть. Если самец ведет себя слишком грубо или не может обеспечить безопасность, самка может просто уйти в другую группу. Это заставляет самцов быть джентльменами. Отношение самца к самке часто проявляется через его любовь к детям. Серебристоспинные гориллы — на редкость заботливые отцы. Они позволяют малышам прыгать по себе, дергать за шерсть и спать на своей спине. Такое поведение очень ценится самками и укрепляет их преданность лидеру.
Статистический айсберг: Юридические лабиринты.
Мы, как вид, в общем-то выбрали для себя вектор развития. Если раньше мы были больше похожи на шимпанзе, то теперь всё ближе подбираемся к пацифизму бонобо. Но может для кого-то это и абсурдно - нам до них ещё далеко. На вопрос: что является вершиной эволюции интеллект или эмпатия к ближним? - ответим как-нибудь в другой раз. Вернёмся к нашей теме.
Так как мы выбрали для себя вектор развития, то создаём и законы для своего социума, которые обязательны к исполнению, ведь если человек хочет жить среди себе подобных, то он должен соблюдать нормы общества. Но порой так складывается, что и нормы общества требуют, и спрос общества есть - а закона нет. Будто некоторые представители шимпанзе обыкновенных этому яростно сопротивляются, так как закон о домашнем насилии может нарушить их культурные и социальные устои. Таким товарищам стоило бы отправиться тогда в леса Конго или Габона.
Чтож, разберём откуда спрос:
По официальным данным, предоставленным Россией в ООН, в 2025 году из-за домашнего насилия погибли почти 1 000 женщин. Смерти от домашнего насилия составили 47% от всех умышленных убийств женщин в стране. Правозащитники и эксперты часто отмечают, что реальные цифры могут быть выше из-за особенностей классификации преступлений (например, когда дело квалифицируется как «хулиганство» или «причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть») и специфики дел частного обвинения, где сбор доказательств ложится на саму жертву.
Согласно долгосрочным исследованиям «Консорциума женских НПО» и данных СМИ, до 79–80% женщин, осужденных по статье «Умышленное убийство» (ст. 105 УК РФ), фактически защищались от домашнего насилия. В 2025 году правозащитники зафиксировали рекордный рост обращений на телефоны доверия — 24 тысячи звонков. Вывод: почти 1000 смертей - это верхушка статистического айсберга, всё что ниже - скрывается под водой официальных формулировок. То есть не убийство, а неумышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть...по неосторожности.
А теперь позвольте немного примеров:
- Вера Пехтелева (2020 год): Бывший молодой человек истязал Веру в течение нескольких часов. Соседи семь раз звонили в полицию, слыша крики о помощи, но наряд так и не приехал. Вера была задушена. Полицейские, не выехавшие на вызов, получили условные сроки за халатность.
- Елена Верба (2018 год): Мать семилетнего ребенка из Подмосковья подвергалась насилию со стороны мужа, офицера спецназа Сергея Гусятникова. За неделю до трагедии Елена подала заявление в полицию, зафиксировав порезы и угрозы ножом. Полиция провела беседу с мужем, но не задержала его. Муж нанес Елене 57 ножевых ранений на глазах у сына. Он был приговорен к 9 годам лишения свободы.
- Юлия Белова (2015 год): Жительница Нижнего Новгорода жила с мужем-садистом Олегом Беловым. Юлия подавала многочисленные заявления о побоях и угрозах убийством, последнее — за несколько дней до гибели. Дела не возбуждались из-за отсутствия состава преступления. Муж убил Юлию, их шестерых детей и свою мать.
- Маргарита Грачева (2017 год): Муж вывез Маргариту в лес из-за подозрений в измене. За месяц до нападения она обращалась в полицию с заявлением об угрозах убийством. Участковый ограничился телефонным разговором с мужем, после чего закрыл дело. Муж отрубил Маргарите кисти обеих рук топором. Европейский суд по правам человека позже присудил ей компенсацию, указав на системное бездействие российских властей.
Мы можем видеть, что все эти случаи имеют кое-что общее: халатность полиции, недостаточная реакция, либо несоразмерное наказание, а точнее его отсутствие. Одна из причин - это ментальное убеждение, что "милые бранятся — только тешатся", "в своей избушке свои погремушки", "сор из избы выносить — только людей смешить". Вторая - это отсутствие закона о семейно-бытовом насилии и декриминализация домашних побоев. Однако, многие противники закона начинают вспоминать про имеющиеся статьи уголовного кодекса, хотя надо отметить, что сами в этот кодекс не то, чтобы заглядывали.
Главным препятствием юристы называют закон о декриминализации домашнего насилия. Если муж избил жену впервые (и не нанес тяжкого вреда здоровью), это считается не преступлением, а административным правонарушением (ст. 6.1.1 КоАП РФ). Наказанием обычно является штраф (от 5 до 30 тысяч рублей). Поскольку у семьи часто общий бюджет, штраф фактически выплачивается из денег жертвы, что лишь усугубляет конфликт.
Статья 116.1 УК РФ (повторные побои) относится к делам частного обвинения. В отличие от грабежа или убийства, государство не обязано само собирать доказательства по таким делам. Женщина сама должна выступать в роли прокурора: собирать справки от врачей, искать свидетелей, составлять заявление и лично поддерживать обвинение в суде. Если она пропустит заседание или заберет заявление под давлением агрессора, дело закроют. Лишение свободы по статье 116.1 УК РФ возможно, но на практике это происходит крайне редко и только при определенных условиях. Статья разделена на две части, и наказание зависит от рецидива:
- Часть 1 (побои после административного штрафа): Предусматривает штраф, обязательные или исправительные работы, либо арест до 3 месяцев. Реального лишения свободы (колонии) здесь нет.
- Часть 2 (побои, совершенные лицом, имеющим судимость за преступление с применением насилия): Здесь наказание строже — вплоть до лишения свободы на срок до 6 месяцев.
Вот и получается, чтоб получить реальную защиту, женщине надо выхватить либо на тяжкий вред здоровью, либо умереть. В отличие от побоев, это дело публичного обвинения. Если врачи зафиксировали тяжкий вред, полиция обязана возбудить дело сама. Жертва не может просто забрать заявление и прекратить процесс — государство будет преследовать преступника до конца.
Так почему же она не уйдёт, раз он такой агрессор?
Многие противники задаются и этим вопросом. Но мы - нормальные люди - понимаем, что каждый случай индивидуален. У женщины часто нет доступа к семейным счетам или собственных сбережений на аренду жилья. Вопрос «на что я буду кормить детей?» часто перевешивает страх за собственную жизнь. Если квартира принадлежит мужу или его родителям, женщине буквально некуда идти, а система государственных кризисных центров в РФ на 2025 год всё ещё недостаточно развита (мест в убежищах катастрофически не хватает). Например, на миллионную нашу Калининградскую область только 20 мест государственных в городе Пионерске. Да, тут даже обсуждать нечего, ибо всегда найдутся недовольные: "Семью РСП разрушила!", "Сама такого выбрала, чего не ушла? - Значит всё устраивало!" А то, что государство в статье конституции 52 (Гарантирует права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью, обеспечивая им доступ к правосудию и компенсацию ущерба) по сути её некачественно исполняет, при отсутствии закона о семейном насилии - таких людей не волнует.
Психология и Психиатрия: Клетка внутри головы.
Домашнее насилие — это не бытовой конфликт, а глубокая деформация психики обоих участников. Если простыми словами, то участники конфликта могут быть не здоровы, при том оба.
В фазе напряжения жертва живет в состоянии кортизолового стресса. Когда наступает медовый месяц (раскаяние, подарки, клятвы), мозг выбрасывает огромную дозу дофамина и окситоцина. Мозг привыкает к этой сверхстимуляции. Жертва подсаживается на моменты примирения, как на наркотик. В психологии это называется травматической привязанностью: чем сильнее была боль, тем слаще кажется избавление от неё в объятиях того же самого мучителя. Это не просто какие-то выдумки, это плоскость нейробиологии, то есть научной дисциплины. Отношения с агрессором строятся по принципу прерывистого подкрепления. Длительное насилие буквально отключает волю. Экспериментально доказано, что если живое существо долго не может влиять на негативные события, оно перестает пытаться спастись, даже когда дверь открыта. Жертва искренне верит, что выхода нет.
Проблемы могут идти и с детства. Если ребенок видел, как отец бьет мать, его психика записывает это как базовый код близости. Для него любовь неразрывно связана с болью и страхом. Мальчик научается, что доминирование — единственный способ контроля, а девочка — что терпение и жертвенность являются признаками настоящей женщины.
У агрессоров часто нарушена работа префронтальной коры мозга, отвечающей за контроль импульсов. Они не умеют проживать гнев, обиду или страх цивилизованно. Агрессор всегда обвиняет жертву («Ты меня довела»), перекладывая ответственность за свои действия на другого, что характерно для пограничных и нарциссических расстройств.
В таком случае получается, что люди имеют ментальные расстройства, либо больны, и жертве обязательно нужна помощь. Если в семье есть дети, то реагировать нужно как можно быстрее, в противном случае можно нарваться на случай с Юлии Беловой.
«Клетка внутри головы» — это сочетание химической зависимости, разрушенной самооценки и искаженных моделей мира, которые невозможно исправить простым советом «просто собери вещи».
Мировой опыт.
В большинстве развитых стран охранные ордера - это главный юридический инструмент. Полиция может выдать временный ордер на месте, не дожидаясь решения суда. Агрессору запрещается приближаться к жертве, звонить ей или находиться в общем жилье. В Европе (например, в Испании или Германии) действует принцип: «уходит тот, кто бьет». Жертва остается в доме с детьми, а агрессор обязан найти себе другое жилье. В некоторых странах агрессору могут предложить койко-место в специализированном учреждении, где его могут обязать пройти терапию по контролю агрессии. Нарушение ордера (даже один СМС-привет) — это автоматический повод для ареста, что охлаждает пыл преследователей. Ордер выдаётся на месте на срок от 48 часов до 10 дней. В этот период агрессор вообще не может входить в дом, даже если он его единственный собственник. Это время дается жертве, чтобы прийти в себя и подать иск в суд. Агрессор может вернуться только после окончания действия запрета. В некоторых странах (например, в США) обязательным условием возвращения является прохождение программы по управлению гневом. Если он её прогуливает, ордер продлевается. Заведомо ложный донос сам по себе является преступлением. Если в суде выяснится, что фактов насилия не было (нет следов, свидетельских показаний, записей, медицинских справок), заявительнице грозит крупный штраф или тюремный срок. Полицейский ордер — временный. Чтобы превратить его в долгосрочный, жертва обязана представить доказательства в суде в течение нескольких дней. Если доказательств нет, ордер аннулируется, и мужчина возвращается домой. Юридическая логика здесь такова: риск того, что человека на неделю выселят из квартиры по ложному обвинению, считается меньшим злом, чем риск того, что женщину убьют, потому что полиция не вмешалась в семейный спор. Охранный ордер не лишает права собственности. Он лишь временно ограничивает право пользования жильем. Если жилье принадлежит только мужчине, суд может обязать его съехать, но жертва в это время обязана искать себе другое место или платить аренду (в зависимости от страны).
Некоторые товарищи считают, что подобные законы мужененавистнические и позволяют "коварным" женщинам обзавестись жильём за счёт мужика. Однако, выше мы рассмотрели и уголовную ответственность за ложный донос, и нигде не увидели, что собственность переходит в собственность к другому человеку. То есть аргумент противников не состоятелен. Надо ещё добавить, что закон по противодействию и профилактике домашнему насилию защищает в том числе и мужчин, подвергшихся домашнему насилию, и детей.
Мы много говорим об экологии природы, защите лесов и чистоте океанов. Но экология отношений — это фундамент. Невозможно построить гуманное общество, если в его ячейке — семье — нормой является подавление. Отказ от насилия — это не слабость, а следующая ступень эволюции. Пора признать: наша способность к сопереживанию — такой же важный эволюционный признак, как и прямохождение. Пришло время исправить системный баг и сделать дом местом силы, а не полем боя.