Первый раз снимаюсь в кино в парике с длинными волосами — и это, скажу честно, отдельный актёрский аттракцион. В театре у меня уже был опыт: играл в париках и в Мольере, и в Фонвизине, и ещё где-то — сейчас уже не вспомню. Но кино, как оказалось, — совсем другая территория. В театре парик — это часть условности. Ты выходишь на сцену, и зритель изначально принимает правила игры. Там важнее образ в целом: пластика, голос, энергия. Парик — это штрих, иногда даже карикатура. В кино всё иначе. Камера безжалостна. Она приближается, задерживается, вглядывается. И вот тут парик перестаёт быть просто элементом костюма — он становится твоей второй кожей. Причём не всегда удобной. Первое, с чем сталкиваешься — физическое ощущение. Парик живёт своей жизнью. Он может тянуть, чесаться, сползать, нагреваться под светом. Ты постоянно где-то на периферии сознания держишь мысль: «Он на месте? Ничего не съехало?» И это отвлекает. В театре ты отыграл спектакль — и ушёл. В кино ты можешь провести в этом