Всем привет, друзья, вы на канале ЛЕНИВЫЙ ТУРИСТ.
В тени величественных гор, там, где субтропический лес Абхазии спускается к самому синему морю, скрывается один из самых грандиозных и недооцененных памятников древней фортификации. Мы привыкли восхищаться величием Великой Китайской стены или мощью римского вала Адриана, но редко вспоминаем о том, что на Кавказе лежит руинированный исполин, протянувшийся на 160 километров - расстояние, превышающее длину знаменитой Дербентской стены и сопоставимое с масштабами укреплений древней Гиркании. Речь идет о Келасурской стене, которую в некоторых ненаучных кругах с трепетом называют Великой Абхазской стеной, пытаясь поставить её в один ряд с чудесами Поднебесной.
Стена, которую съели джунгли
Сегодня это зрелище скорее для пытливого искателя, чем для массового туриста. Некогда внушительное сооружение, опоясывавшее подходы к древнему Сухуму и ущельям, ныне превратилось в цепь загадочных руин. На восточной окраине столицы, сразу за устьем реки Келасур, взгляд упирается в первую каменную громаду, прямоугольную башню из диких валунов, намертво скрепленных древним известковым раствором. Высотой до 11 метров, увитая плющом, она стоит как немой страж утраченного царства. Именно отсюда, от этой первой башни, прильнувшей к морю, начинается отсчет невероятного пути каменной змеи, уползающей в предгорья и теряющейся в лесных чащах до самого устья реки Ингур.
Парадокс этого сооружения заключается в его неравномерности. Первые 60 километров от Келасура до реки Моква поражают плотностью обороны. На этом относительно коротком отрезке исследователи насчитывают более 200 башен. Это была сплошная линия огня и наблюдения, где расстояние между укрепленными точками колебалось от 40 до 120 метров, лишь изредка разрываясь трехсотметровыми проплешинами на особо крутых склонах. Каждая такая башня, а их здесь сохранилось около сотни в довольно приличном состоянии, представляла собой не просто караульную вышку, а миниатюрную крепость, устремленную в небо на 8, а то и 12 метров, с тремя ярусами бойниц, откуда лучники могли держать под прицелом всю округу.
Но дальше происходит нечто странное. За рекой Моква великая стройка словно выдыхается. На оставшейся сотне километров пути до Ингура археологи находят лишь 4 отдельно стоящие башни. Стена рассыпается в пространстве, перестает существовать как непрерывная линия, оставляя потомкам главный вопрос: была ли она вообще достроена до конца, или же грандиозный замысел так и остался незавершенным, погребенным под буйной зеленью колхидских лесов?
Мингрельская сказка, в которую верили 200 лет
Тайна Келасурской стены, это прежде всего тайна времени. Научные баталии вокруг даты её строительства не утихают с тех самых пор, как в 30-ые годы XIX века на неё впервые обратил внимание пытливый швейцарец Фредерик Дюбуа де Монперё. Разброс мнений колоссален: от античных времен VI века до нашей эры до бурного XVII столетия уже нашей эры.
Дюбуа де Монперё и вслед за ним советский исследователь Кудрявцев усматривали в этих валунах ту самую Кораксионскую стену, о которой в своих трудах упоминали еще эллинские географы Гекатей Милетский и Птолемей. Согласно этой гипотезе, греческие колонисты, основавшие в Колхиде полисы вроде легендарной Диоскурии, чьи останки ныне покоятся на дне Сухумской бухты, вынуждены были отгородиться от набегов свирепых горцев. Народный поэт Абхазии Дмитрий Гулиа поддерживал эту линию, считая, что стена защищала античный город от кочевников. Однако археология неумолима: ни керамика, ни характер кладки не выдают в руинах классическую эллинскую древность.
Второй мощный пласт гипотез относит строительство к раннему Средневековью. Долгое время популярностью пользовалась версия о византийском происхождении стены. Дескать, великий император Юстиниан в VI веке нашей эры повелел укрепить границы империи на Кавказе. Существовала и "персидская" версия, приписывающая постройку Сасанидам. Эти теории выглядели солидно, но они не давали ответа на простой вопрос: зачем сверхдержаве городить столь неудобное с тактической точки зрения укрепление именно в этом месте, под горой, а не по гребню хребта?
Самую позднюю, но весьма убедительную датировку выдвинули в XX веке кавказовед Юрий Воронов и историк Тамаз Берадзе. Они обратились к свидетельствам, оставленным католическим миссионером Арканджело Ламберти, который жил в Колхиде в XVII веке, и грузинским царевичем-летописцем Вахушти Багратиони. Оба источника в один голос твердят о владетельном князе Мегрелии Леване Втором Дадиани. В 40 - 50-ые годы XVII столетия этот правитель, стремясь защитить свои владения от участившихся набегов со стороны своих бывших вассалов, правителей Абхазии, вынужден был перейти к глухой обороне. Ламберти писал о "стене длиной в шестьдесят тысяч шагов" с многочисленными башнями и отрядами стрелков. На карте миссионера Кастелли даже есть выразительный рисунок укреплений с подписью: "Стена для сдерживания абхазов предназначенная". Казалось бы, вот он - вердикт: Келасурская стена есть плод трудов и амбиций Левана Дадиани.
Свидетельства камня и раствора
Однако век нынешний, вооружившись не только киркой, но и точным химическим анализом, внес в этот спор революционные коррективы. Археолог Галина Требелева в своей фундаментальной работе "Великая Абхазская (Келасурская) стена: результаты исследования" подошла к вопросу с неожиданной стороны. Она изучила не форму башен, а то, что их скрепляло. Дело в том, что в древности раствор для строительства готовили по строгой рецептуре, которая менялась веками. В римское время использовалась чистая известь. В V - VII веках клали три части извести на одну часть песка. В XI - XII веках доля песка росла до трети. А вот в XVII веке, во времена Левана Дадиани, раствор месили уже пополам - известь с песком.
Требелева провела титаническую работу, взяв и проанализировав 738 образцов раствора с 208 участков стены. Результат ошеломляет: 96 % образцов показали состав, характерный для V - VII веков. То есть основное тело стены было возведено более чем за тысячу лет до правления мингрельского князя. Леван Дадиани, судя по всему, был не столько строителем, сколько "реставратором". Он нашел уже стоящую сотни лет, но обветшавшую и частично разрушенную древнюю каменную линию и поставил на ней свои деревянные укрепления и гарнизоны стрельцов.
Чья же это стена?
Отвергнув византийскую и персидскую версии как стратегически нелогичные для такого конкретного ландшафта, Требелева выдвигает новую, внутреннюю версию. Строителями стены, скорее всего, было местное население, предки современных абхазов, жившие в раннесредневековом государстве Апсилия. Эта небольшая земледельческая страна находилась в политической зависимости от могучей Византии, но в бытовом плане варилась в собственном котле проблем. Апсилы выращивали просо, чумизу и ценнейший кавказский рис, шедший на экспорт. Стена стала для них не защитой от нашествия иноземных армий, а грандиозной изгородью от набегов воинственных горцев с Северного Кавказа.
И действительно, Келасурская стена никогда не выдержала бы осады с применением стенобитных орудий. В её башнях негде было разместить крупный гарнизон. Но для небольших, мобильных отрядов кочевников или разбойников, пытавшихся угнать скот и сжечь урожай, эта цепь укрепленных башен была непреодолимой преградой. Интересно, что стена огораживает самую плодородную и пригодную для земледелия прибрежную полосу. Это не граница империи, это стена частного, жизненно важного огорода.
Впрочем, в истории изучения этой стены еще рано ставить точку. Абхазские историки Аркадий Джопуа и Валентин Нюшков в недавнем исследовании соглашаются с датировкой Требелевой, но предлагают иной взгляд на функционал сооружения. По их мнению, стена не столько очерчивала периметр плодородных земель, сколько защищала трафик. Речь идет о важнейшей транспортной артерии, участке Великого Шелкового пути и так называемом Абхазском пути, пролегавшем вдоль побережья. В таком случае Келасурская стена превращается в протяженный форпост, обеспечивавший безопасность караванов, идущих с товарами с Востока на Запад. Эта версия объясняет и причудливую линию обороны, ведь она следовала не за рельефом господствующих высот, а за логикой удобных для передвижения троп в долине.
Как бы то ни было, к VIII - XII векам, с образованием могущественного Абхазского царства, необходимость в этой стене отпала. Она перестала быть пограничной линией и превратилась в каменоломню для местных жителей и опору для дикого плюща. Сегодня Великая Абхазская стена, это не монолитный объект, а захватывающее дух приключение для археолога. Её остатки то ныряют в непроходимые субтропические заросли, то возвышаются одинокими башнями над шумом горных рек. Толщина её кладки у основания достигает почти 2 метров, сужаясь к вершине до 80 сантиметров. Это суровое, функциональное и по-своему величественное напоминание о том, что Кавказская земля хранит тайны, которые еще только предстоит разгадать, метр за метром пробираясь сквозь колючие заросли и вековую тишину.
Уважаемый читатель, спасибо Вам, что дочитали эту статью до конца. Буду рад, если вы подпишитесь на мой канал. И ознакомитесь с другими подборками канала.
Ознакомьтесь также с другими материалами:
Подписывайтесь на другие соцсети:
TELEGRAM
ВК
RUTUBE
Финансовая Поддержка Канала:
ВАЖЕН КАЖДЫЙ РУБЛЬ
РЕПОСТ ВАШИХ СТАТЕЙ