Было уже далеко за полночь, когда Лиза уставшими глазами в десятый раз пересматривала рекламное видео для пекарни. На быстрой скорости запекалась крупная бриошь. Тесто вздувалось и опадало, жадно вдыхая жар. Сквозь тонкую карамельную плёнку просвечивал густой, солнечный апельсиновый крем с лёгкой горечью цедры. На поверхности бриоши проявлялись тонкие лепестки миндаля, обжигались и скручивались. Подпись к видео была уже готова: «Ничто в мире не совершенно. Кроме этих булочек».
Девушка была довольна. Ролик получился привлекательным, тактильным и навязчиво откровенным. За 10 лет успешной работы в москвском фуд-блогинге, Лиза выработала для себя золотое правило: если она ловит себя на мысли, что видео напоминает ей бывшего, значит, работа удалась.
Она уже отправляла файл на отложенную публикацию, когда телефон начал рвано вибрировать от входящих сообщений, щедро присыпанных закрывающимися миллениальскими скобками:
«Лиза Подлиза, привет))))»
«Это Серёга из 11 "Б")) Грибанов. Помнишь?))»
«Прости, что поздно. Надеюсь, ты поставила телефон на беззвучный или ещё не спишь ))))»
«Короче, Лизун, такое дело. Сегодня сказали, что всё-таки будут закрывать нашу старую библиотеку на Некрасова. Почти все книги отвезут в новую, но периодику и кулинарию ликвидируют. А Баб Зои рецепт же там тоже, да? Решил, что ты захочешь знать))»
«Кстати, у меня дочка сегодня родилась!!!))) Помнишь, как мы спорили, у кого сколько детей будет? Ты говорила, у тебя будет 5, а я говорил, что ты дура))))) ахахах))) Лизок, у меня четвёртая родилась, прикинь? Я теперь четырежды счастливый отец»
«Четырже*»
«Я тут немного отмечаю с друзьями, Лизун. Прости, если разбудил»
«А пирог Баб Зои однажды всю жизнь мне на место вернул, ты знала?))»
«Всё, прости. Спокойной ночи)»
Когда батарея сообщений закончила свой пиликающий обстрел и вибрирующее тело телефона стихло, Лиза проскролила наверх к самому главному — библиотеку закрывают, отдел кулинарии ликвидируют. Совсем.
Пирог Баб Зои
Пирог её родной бабушки Зои был чем-то вроде местной достопримечательности в посёлке детства — маленькой Котьме. У каждого жителя была хотя бы одна история, связанная с пирогом. А те, у кого историй не было, со временем начинали привирать, «вспоминая».
Выпечка Баб Зои была культурной ценностью, которую вполне можно было бы вывесить на гербе Котьмы, если бы у посёлка городского типа вообще был герб. Вместо этого пирог попадал на все фотографии — был ли это кадр чьей-то свадьбы или ребёнка в ведре с картошкой, где-то на краю кадра всегда маячил подрумяненный треугольник с круглым отверстием посередине.
Пирог Баб Зои был настолько частью Котьмы, что однажды его пытались внести в почётную книгу местного Дома культуры. Но ничего не вышло, потому что никто не знал точного рецепта, и у каждого была своя интерпретация способа приготовления. Одни говорили про тмин и дрожжевое мягкое тесто, другие — про творог, ваниль и нотки кардамона. Все переругались, дошло до ссадин. Но главное — бабушка Зоя категорически отказывалась называть точный рецепт, ссылаясь на плохую память, давление и непогоду. Она всякий раз уводила разговор, предлагая чаю. Ну а кто же пьёт пустой чай? И тут пирог Баб Зои, как всегда, всех мирил и отвлекал сам собой. Когда бабушка умерла, рецепт был утерян, и оставшиеся наедине друг с другом котьминцы заметно ощетинились.
Позже выяснилось, что, когда Лиза была ещё маленькой, её бабушку — добрую и разнеженную после Пасхальной службы — подкараулили собиратели фольклора. Вооружённые диктофоном и витиеватыми словами про этнографическую миссию, ушлые ребята обвели её вокруг пальца с такой ловкостью, что когда дело было сделано, на прощание бросили «Христос воскрес», а бабушка, всё ещё не придя в себя, машинально ответила: «Да-да. И вам того же», явно не осознавая, что именно сейчас произошло.
Записи увезли в Москву печатать в какой-то сборник «кулинарных традиций малых народов», и там он, как водится, затерялся между главой про белёвскую пастилу и примечаниями к тексту. Во всяком случае, так считалось долгие годы. Но через несколько месяцев после смерти бабушки на запрос котьминцев пришёл ответ, что рецепт был, несомненно, напечатан в книге, название которой найти нет возможности. Но несколько экземпляров безымянного сборника совершенно точно были направлены в местную библиотеку — там и ищите.
В те годы отдел кулинарии библиотеки на Некрасова только формировался, книги из Москвы заказывались партиями, где искать нужную — не знал никто. Пересмотрели каждую страницу, перетрясли архивы, прошлись даже по домашним книжным шкафам библиотекарей Клавдии и Евгения, чем, несомненно, их оскорбили. Нельзя сказать, что рецепт не нашли совсем — скорее наоборот. Рецептов, похожих на Баб Зоин пирог, было десятки, если не сотни. Но ни один из них не подходил под общие воспоминания всех, и каждый подходил под воспоминания хотя бы одного жителя. Некоторые даже утверждали, что пирог на самом деле был с мясом, но таким велели помалкивать. Котьминцы были в полной растерянности.
Прошло время, про пирог вспоминали только именем нарицательным — «в пироговские времена», когда хотели сказать, что раньше и доброта была в почёте, и старших уважали, и двери не запирали, и в гости на Баб Зоин пирог заходили запросто, по-соседски. А теперь последняя ниточка ликвидирована — отдела кулинарии не будет, искать негде.
Лиза потёрла уставшие глаза. Написала Серёже поздравления с «четырже отцовством» и поклялась, что ни за что не станет звонить, несмотря на то что тот называл её дурой. Набросала скобочек по всем сообщениям в знак сопричастности, зевнула и пошла спать. Завтра большой день.
Подписывайтесь на канал "Роман не по рецепту", чтобы читать продолжение.
Читать также: