Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Жизненная лавка

Я впервые увидел, как дерутся взрослые

Я долго думал, с чего начинается память. Не с дат.
Не с возраста. А с ощущения. Иногда мне кажется, что я начал помнить слишком рано.
Но, наверное, дело не в том, когда.
А в том, что именно осталось. Моё первое воспоминание — это крик во дворе. Не просто звук.
А крик, от которого внутри становится тревожно,
даже если ты ещё не понимаешь почему. Я выбежал на этот крик. Маленький.
Без мыслей. Просто на звук. И увидел на земле двух людей. Они сцепились.
Перекатывались.
То один сверху, то другой. Это было похоже не на драку,
а на какой-то узел, который никто не мог развязать. Я стоял и смотрел. Я не понимал, что происходит.
Но чувствовал — что-то не так. Потом прибежал дядя. Высокий. Сильный.
Почти два метра ростом. Он подбежал быстро.
И разнял их. Резко. Как будто разорвал этот узел руками. Потом появилась девушка. Она плакала.
Говорила что-то, но я не слышал слов. Потом ещё люди. И в какой-то момент всё превратилось в странную картину. На земле уже не было просто двух челове
Оглавление
Пыльный дворик, с которого всё началось...
Пыльный дворик, с которого всё началось...

Моя история длиной 62 года

Крик, с которого всё началось

Я долго думал, с чего начинается память.

Не с дат.

Не с возраста.

А с ощущения.

Иногда мне кажется, что я начал помнить слишком рано.

Но, наверное, дело не в том,
когда.

А в том,
что именно осталось.

Моё первое воспоминание — это крик во дворе.

Не просто звук.

А крик, от которого внутри становится тревожно,

даже если ты ещё не понимаешь почему.

Я выбежал на этот крик.

Маленький.

Без мыслей. Просто на звук.

И увидел на земле двух людей.

Они сцепились.

Перекатывались.

То один сверху, то другой.

Это было похоже не на драку,

а на какой-то узел, который никто не мог развязать.

Я стоял и смотрел.

Я не понимал, что происходит.

Но чувствовал — что-то не так.

Потом прибежал дядя.

Высокий. Сильный.

Почти два метра ростом.

Он подбежал быстро.

И разнял их.

Резко. Как будто разорвал этот узел руками.

Потом появилась девушка.

Она плакала.

Говорила что-то, но я не слышал слов.

Потом ещё люди.

И в какой-то момент всё превратилось в странную картину.

На земле уже не было просто двух человек.

Там был целый клубок.

Кто-то кого-то тянет.

Кто-то держит.

Кто-то пытается разнять.

Кто-то, наоборот, вцепляется.

Крики.

Движение.

Суета.

И среди всего этого — я.

Стою и смотрю.

Тогда я не знал, кто эти люди.

Для меня это были просто взрослые,

которые вдруг стали чужими.

Позже я понял.

Это были бабушка и дедушка.

Родители моего отца.

Но в тот момент

это уже не имело значения.

Потому что именно тогда

во мне что-то впервые зафиксировалось.

Как будто внутри включилась запись.

С этого эпизода началась моя память.

Не с игрушек.

Не с праздников.

А с крика.

И, наверное, с первого ощущения,

что взрослые могут быть не такими,

какими ты их себе представляешь.

Что в их мире есть что-то сложное.

Что-то, что ребёнок не понимает,

но уже чувствует.

И это чувство остаётся.

Надолго.

Иногда — на всю жизнь.

Это был первый кадр.

Первый кусок моей истории длиной в 62 года.

И только спустя много лет

я понял:

память не выбирает светлое.

Она выбирает

сильное.

👉 Продолжение — в следующей статье:

«Имя, которое было до меня»