1985 год, афганский кишлак Кунсаф. Этот населенный пункт вошел в поговорку среди советских разведчиков: «Да там духов как в Кунсафе в чайхане» — говорили бойцы, чтобы объяснить, что врагов так много, что одной разведгруппой не управиться. Но однажды Комбат сказал: «Будем брать Кунсаф, надоел он мне!» Начальник разведки отряда Карен Таривердиев побледнел, но подготовил данные.
В бой пошла спецгруппа, а вместе с ней — сержант Алышанов, мастер спорта по вольной борьбе, в прошлом член юношеской сборной СССР. То, что произошло на центральной площади кишлака, не снилось ни одному постановщику боевиков. «Нет боя страшнее, чем бой в городе», — напишет потом Таривердиев. И добавит: страшнее может быть только бой в городе ночью.
Из философов — в разведчики
Карен Микаэлович Таривердиев родился 28 мая 1960 года в Москве. Его отец — знаменитый композитор Микаэл Таривердиев, написавший музыку к культовым фильмам «Семнадцать мгновений весны» и «Ирония судьбы». Казалось бы, судьба сыну уготована совсем иная — творческая, безоблачная. Многие думали, что отец использует свои связи, чтобы «отмазать» сына от Афганистана.
Но старший Таривердиев отвечал однозначно: «А что, вместо моего сына на войну должен был поехать сын уборщицы?» Сам Карен изначально не думал становиться военным. Он поступил на философский факультет МГУ, но однажды девушка назвала его «сыном композитора» и добавила, что ему «и так все дороги открыты».
В споре он бросил престижный факультет и уехал в Западную Сибирь, в Мегионскую нефтеразведочную экспедицию. Оттуда его призвали в армию, а затем он поступил в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище. В 1984 году Карен окончил 9-ю роту, где готовили разведчиков. В Афганистан попросился добровольно.
Кунсаф: кишлак, который готовили долго
Операция по захвату кишлака Кунсаф была одной из самых сложных в боевом пути Карена. В его группе служил сержант Ильхом Алышанов — мастер спорта по вольной борьбе. Обычно он работал замкомвзвода, но в тот день ему предстояло показать себя не только в качестве командира. Бой начался с того, что «духи», опасаясь вертолетов огневой поддержки, позволили советским войскам дойти до центрального майдана. И тут все началось.
Улицы превратились в лабиринт смерти. Спецназовцы перестреливались через открытые двери, перебегали от дувала до дувала, закидывали врага гранатами через стенки. Управление боем распалось на множество мелких стычек, которыми было невозможно руководить. Когда группа добралась до майдана, духи пошли в контратаку. Началась свалка. Вертолеты кружили над головами, но не могли стрелять — под ними было месиво из своих и чужих.
Мастер спорта против душмана
В этой рукопашной схватке проявил себя сержант Алышанов. «Я видел, как на майдане он бросил автомат и бил кого-то по голове обычным камнем, который вовремя подвернулся ему под руку», — вспоминал Таривердиев. Он забыл про приемы борьбы, автомат был разряжен — в ход пошло то, что оказалось под рукой. Им оказался простой камень.
Сам Карен тоже не остался в стороне. «Меня тоже кто-то бил по голове, и я тоже кого-то тыкал ножом, не особо разбираясь, куда и кого бью». В этой схватке не было красивых захватов и изящных бросков. Была только ярость, боль и желание выжить любой ценой.
Последствия боя и цена жизни
Духи выбили спецназ из кишлака. Им было некуда отступать, а советским войскам — было. Группа вырвалась на окраину и залегла в полуметровом арыке. Своих раненых и убитых бойцы, конечно, вынесли с собой. Когда спецназовцы разделились с духами, вертолеты открыли огонь. Затем прилетели штурмовики и накрыли Кунсаф вакуумными бомбами. Группа снова вошла в кишлак и прочесала его от края до края.
После этого боя Таривердиева рвало. Его тело покрывали кровоподтеки, но серьезных ран не было. Вода в тазике, где он стирал свой маскхалат, стала порыжевшей. Ночью во взводной палатке бойцы напились до «последней степени изумления». Алышанов извинился перед командиром, и Таривердиев ответил: «Ничего, Ильхом, слова никому не скажу, но чтобы к подъему все были как штыки в строю!»
Человек, которого хоронили пять раз
Карен Таривердиев совершил 63 боевых выхода, был дважды тяжело ранен. Однажды снайпер лишил его возможности двигаться, но он не сдался: «Я сказал себе: "Ты покажешь им, как надо умирать!" — и остался совершенно спокоен». За всю войну в его подразделении погиб всего один боец. Остальных он вернул живыми. За перехват китайской установки для запуска реактивных снарядов он был удостоен ордена Красного Знамени.
Сегодня эта установка стоит в Центральном музее Вооруженных Сил. Его награды включали два ордена Красной Звезды и пять медалей. После войны он работал в Центре гуманитарного разминирования при МЧС, писал рассказы и публиковался в «Литературной газете». Говорил о себе с иронией: «Меня хоронили раз пять» — из-за постоянных слухов о его гибели.
Источники: книга Карена Таривердиева «Везучий», публикации на порталах Russia-Armenia.info, Newsland, 37kp.ru.
История — это не про даты, а про судьбы. Ставьте палец вверх, если статья зацепила, и подписывайтесь на канал!