Чтобы вы понимали, погружение в мое школьное прошлое — это как ретроспектива в эпоху сурового закаливания и интеллектуальных баталий. Наши «удобства» на улице представляли собой деревянную конструкцию с экзистенциальным ароматом, который зимой приобретал особую, леденящую душу пикантность. Можно сказать, что система Иванова была у нас в крови – регулярно, безо всяких сомнений. И, как ни странно, болели мы тогда реже, чем нынешние тепличные дети.
Математический класс, куда меня занесло бурным потоком учебы, был настоящим ристалищем: контрольные, олимпиады, и все — исключительно для штурма мехмата МГУ. К финалу нашего обучения мы освоили семестр вузовской программы, а планы на поступление расходились, как взгляды в толпе — кто куда.
Моя детская мечта, однако, тянула меня в небо, и я готовился к поступлению в летное училище. Тренировки? Заброшены. Время? Дефицитный ресурс. Отдушиной оставались лишь вылазки с классом по городам и походы – те самые, где романтика смешивается с запахом костра и недружелюбными насекомыми.
Но больше всего в памяти отпечаталась поездка в Ригу. Вот уж где было настоящее приключение, достойное пера классика! Началось всё с досмотра сумок – здравый смысл у нас уже был, а вот тяга к "радостям жизни" тоже пробивалась сквозь юношеский максимализм. До Москвы мы доехали, как говорится, "без сучка без задоринки", а вот в поезде понеслось… Нам достался целый плацкартный вагон, приуроченный ко дню 31 января. Проводница, уже слегка умиротворенная Бахусом, встретила нас легким морозом. После отправления она, словно намекая на суровость бытия, подбросила угля, и стало чуточку теплее. А потом и вовсе испарилась, оставив нас наедине с холодом и собственными амбициями.
Сговорившись с одноклассниками, мы начали посменно топить наш ледяной дворец, а особо пылкие личности даже отметили это дело — кто как мог. До сих пор удивляюсь, как двум учителям, с одной стороны, удавалось удержать стаю молодых волков от неконтролируемых выходок, а с другой – отвадить от нас случайных, прилично выпивших пассажиров. Сейчас, конечно, есть охрана, камеры, но тогда – только крепкие парни и хрупкие учительницы, словно солдаты на передовой. Кто-то грелся у печки, кто-то – в объятиях юности, но все мы ехали, и, слава Богу, доехали.
Рига встретила нас унылым небом. Гостиница-общага, талонная еда – все по-спартански. А потом мы отправились в город. Тогда он поразил меня своей чистотой и какой-то неприветливой отчужденностью. Люди казались надменными, будто бы смотрящими на нас с легким пренебрежением. Помню, идем мы всей гурьбой, и кто-то небрежно бросает фантик на тротуар. Обернувшись, я увидел, как проходящий мимо мужчина поднял его и, не говоря ни слова, бросил в урну, по пути окинув нас презрительным взглядом.
Все в той поездке было здорово, и она, безусловно, сплотила нас. Жаль только, что Домского собора я так и не увидел – стоял в очереди за спортивным костюмом, ведь такой качественный трикотаж у нас тогда был дефицитом.
Вернувшись домой, мы с головой ушли обратно в учебу, тренировки и марафон подготовки к поступлению в вуз.