Его считали лентяем. Обжорой. Чудаком, который засыпает на светских обедах и роняет вилку в чужую тарелку. Петербургские салоны передавали анекдоты о его аппетите с тем же удовольствием, с каким читали его басни.
А он слушал. Запоминал. И превращал этих самых рассказчиков в персонажей — ослов, лисиц и мартышек.
Иван Андреевич Крылов прожил семьдесят пять лет. Написал около двухсот басен. Стал при жизни классиком, которого цитировали и крестьяне, и императоры. Но за маской добродушного толстяка скрывался человек, которого мало кто знал по-настоящему.
Он родился 2 февраля 1769 года в Москве, в семье армейского офицера. Детство выдалось не из лёгких.
Когда Ивану было пять лет, его отец, Андрей Прохорович, служил в Оренбурге. Шёл 1774 год — войска Емельяна Пугачёва осадили город. Семья Крыловых оказалась в ловушке. Голод, обстрелы, постоянный страх. Мальчик даже попал в списки «бунтовщиков на повешение» — Пугачёв грозил расправой семьям тех, кто оборонял крепость.
Оренбург выстоял. Но здоровье отца было подорвано. В 1778 году Андрей Прохорович умер, оставив семью в бедности. Ивану было девять лет.
Ни наследства, ни связей, ни покровителей. Мария Алексеевна, мать, обивала пороги, чтобы выпросить для сына хоть какое-то место на службе. Образования у мальчика тоже не было — читать он научился по отцовскому сундуку с книгами, который остался единственным богатством семьи.
В тринадцать лет Крылов уже работал канцеляристом в Твери. В 1782 году перебрался в Петербург — и попал в совершенно другой мир. Столица кипела: театры, журналы, литературные споры.
Молодой Крылов бросился в эту жизнь с головой. И вот тут начинается история, о которой редко вспоминают.
До того как стать баснописцем, он был сатириком. Злым, едким, бесстрашным. В 1789 году начал издавать журнал «Почта духов», где высмеивал чиновников, взяточников, светских болтунов. Через три года запустил «Зритель» — ещё острее, ещё смелее.
Властям это не понравилось. Журналы закрыли. По одной из версий, самой Екатерине II доложили о дерзком издателе. И она предложила ему уехать за границу за казённый счёт — подальше от Петербурга и печатного станка.
Крылов отказался.
Но продолжать стало невозможно. После смерти Екатерины и воцарения Павла I наступили совсем мрачные времена для вольнодумцев. Крылов исчез из столицы почти на десять лет. Жил у князя Голицына в провинции, учил его детей, играл в карты. Многие решили, что он конченый человек — спился, опустился, забросил перо.
Они ошибались.
В 1809 году вышел первый сборник его басен. И Петербург не поверил своим глазам.
Двадцать три басни. Короткие, хлёсткие, смешные. И при этом — беспощадные. Каждая бьёт точно в цель. Чиновник узнаёт себя в Осле, генерал — в Медведе, светская дама — в Мартышке.
Сборник раскупили мгновенно. Крылов в сорок лет стал знаменит. Но знаменит именно так, как ему было нужно: его басни читали все, от дворника до государя, — а его самого не трогали. Потому что он говорил правду через зверей. А зверей не посадишь в крепость.
Это был гениальный ход. В молодости Крылов нападал на власть в лоб — и проиграл. Теперь он научился бить наотмашь, улыбаясь.
А маска добродушного обжоры? Она была частью стратегии.
Крылов действительно любил поесть. Это не миф. Современники в один голос описывают его чудовищный аппетит: мог съесть за обедом столько, сколько хватило бы на четверых. Князь Вяземский вспоминал, как на одном из ужинов Крылов опустошил целое блюдо расстегаев, предназначенное для всего стола, — и невозмутимо попросил добавки.
Но за этим обжорством стояло кое-что важное. Его не принимали всерьёз. Толстый, неопрятный, вечно сонный — ну какая от него опасность? Пусть пишет свои басенки про лисиц.
А он писал. И каждая басня была отравленной стрелой. «Волк на псарне» — про Наполеона, и вся Россия это поняла. «Квартет» — про Государственный совет, который бесконечно пересаживался и ничего не решал. «Лебедь, Щука и Рак» — про разлад в правительстве.
Крылов наносил удары, которые было невозможно отбить. Потому что формально — это же сказка. Про зверей. Кто обидится на сказку?
В 1812 году он получил место в Императорской Публичной библиотеке — и прослужил там двадцать девять лет. Тихая, незаметная должность. Книги, каталоги, пыль.
Но именно в эти годы он написал большинство своих басен. Работал методично, неторопливо. Одну басню мог переделывать месяцами, вылизывая каждое слово. Пушкин, который знал толк в литературе, говорил, что Крылов — единственный русский поэт, которого не нужно переводить на другие языки, потому что его и так понимает весь мир.
К старости Крылов стал настоящей достопримечательностью Петербурга. В 1838 году отмечали пятидесятилетие его литературной деятельности — праздник, какого не устраивали ни для кого из русских писателей. Его называли «дедушкой Крыловым», и он охотно принимал эту роль: кивал, улыбался, дремал в кресле.
А потом шёл домой и писал очередную басню, от которой у кого-нибудь в Сенате портилось настроение.
9 ноября 1844 года Крылова не стало. Ему было семьдесят пять лет.
По легенде, вместе с траурным извещением о его смерти петербуржцы получили последний сборник басен — автор распорядился разослать их заранее. Даже уходя, он оставил за собой последнее слово.
Его хоронили с почестями, которые полагались генералу. Гроб нёс министр просвещения. Тысячи людей вышли проститься.
А ведь начинал он канцеляристом без гроша в кармане. Мальчик, которого Пугачёв записал в список на повешение. Юноша, которому закрыли журнал. Человек, которого десять лет считали конченым.
Он всех переиграл. Тихо, неторопливо, с улыбкой. Как и положено великому баснописцу — спрятавшись за маской.
Только маска ли это была? Или настоящий Крылов так и остался загадкой — даже для тех, кто знал его лично?