27 февраля 1933 года здание германского парламента вспыхнуло среди ночи. Через несколько часов Гитлер получил чрезвычайные полномочия. Поджигателя нашли и казнили. Но вопрос «кто на самом деле?» не закрыт до сих пор.
27 февраля 1933 года, около девяти вечера. Берлин, площадь Республики. Дежурный полицейский замечает пламя в окнах Рейхстага — сначала одно, потом сразу несколько. К моменту, когда прибывают пожарные, огонь уже охватил главный зал заседаний.
Внутри здания находят человека. Молодой голландец, Маринус ван дер Люббе, без пиджака, с зажигалкой в кармане. Он не сопротивляется. Он признаётся немедленно — и охотно.
Через несколько часов в здание приезжает Гитлер. Он осматривает руины и произносит фразу, которую запомнят все присутствующие: «Это знак Бога».
На следующее утро Германия просыпается другой страной.
Чрезвычайный декрет, подписанный президентом Гинденбургом 28 февраля, отменял основные гражданские свободы. Арест без суда. Цензура прессы. Запрет собраний. Всё — во имя защиты от «коммунистического террора».
Поджог одного здания за одну ночь превратил веймарскую демократию в нацистскую диктатуру.
Случайность? Или всё было спланировано заранее?
Слишком удобный поджигатель
Ван дер Люббе был идеальным подозреваемым — почти неправдоподобно идеальным.
Молодой, 27 лет. Голландец — иностранец, чужак. Коммунист — или, по крайней мере, сочувствующий левым. Психически неуравновешенный по заключению немецких психиатров. И главное — он сам всё признал. Без давления, без пыток, сразу.
Следствие установило: ван дер Люббе действительно находился в здании. Его отпечатки пальцев найдены в нескольких местах. Он действительно пытался поджечь — это не вызывает сомнений.
Вопрос в другом: мог ли один человек с зажигалкой поджечь здание так быстро и так масштабно?
Кстати, эксперты-пожарные, работавшие на месте в 1933 году, зафиксировали кое-что важное: огонь распространился слишком быстро для одного источника. В нескольких точках здания пламя возникло практически одновременно. Для этого нужны либо профессиональные навыки поджога, либо несколько человек, действовавших согласованно.
Ван дер Люббе был один. Следствие этот факт не объяснило.
Версия первая: нацисты подожгли сами
Версия о нацистской провокации появилась немедленно — ещё до того, как догорели руины.
Логика убедительная. Кто выиграл от пожара? Гитлер, пришедший к власти месяц назад и ещё не получивший чрезвычайных полномочий. Поджог дал ему именно то, чего не хватало: законный повод для репрессий.
В здании Рейхстага существовал подземный коридор, соединявший парламент с резиденцией председателя — Германа Геринга. Технически группа людей могла пройти незамеченной и подготовить поджог заранее. Геринг отрицал это до конца жизни.
Историк Ганс Моммзен, один из крупнейших исследователей нацистской Германии, считал версию о нацистском заговоре неубедительной — не потому что она невозможна, а потому что прямых документальных доказательств нет. Нацисты вели подробные протоколы почти всего. Протоколов подготовки поджога не существует.
Это может означать две вещи: либо заговора не было, либо документы уничтожили.
Версия вторая: всё-таки одиночка
Советская и западная историография долгое время расходились в оценках — по политическим причинам. СССР настаивал на нацистском заговоре. Западные немецкие историки после войны склонялись к версии одиночки.
В 1960-х годах немецкий историк Фриц Тобиас опубликовал масштабное исследование, в котором доказывал: ван дер Люббе действовал один. Его аргументы были техническими — здание было построено так, что при правильном выборе точек поджога огонь мог распространиться очень быстро. Один человек с достаточным количеством поджигающих материалов справился бы.
Исследование вызвало скандал. Часть историков его приняла. Другие обвиняли Тобиаса в намеренной реабилитации нацистского режима — версия одиночки снимала с нацистов обвинение в провокации.
Спор не закрыт до сих пор.
Кстати, в 2008 году германский Бундестаг посмертно реабилитировал ван дер Люббе — отменив приговор как вынесенный по нацистским законам. Это юридическое решение, а не историческое. Вопрос о том, был ли он один, реабилитация не затрагивала.
Три закрытых дела и один открытый вопрос
Дело о поджоге Рейхстага закрывалось трижды.
Первый раз — в 1933 году. Ван дер Люббе осуждён и казнён. Четверо других обвиняемых — болгарские коммунисты во главе с Георгием Димитровым — оправданы за недостатком улик. Это само по себе показательно: нацистский суд не смог доказать коммунистический заговор.
Второй раз — в 1960-х, после исследования Тобиаса. Официальная западногерманская позиция склонилась к версии одиночки.
Третий раз — в 2008 году, с посмертной реабилитацией ван дер Люббе.
Но ни одно из этих закрытий не ответило на главный вопрос: почему пожар был выгоден именно тем, кто оказался у власти на следующее утро?
История поджога Рейхстага — это история о том, как работает власть в момент кризиса. Неважно, кто поджёг. Важно, кто воспользовался.
Чрезвычайный декрет от 28 февраля 1933 года действовал в Германии до 1945 года — двенадцать лет, до самого конца Третьего рейха. Всё это время граждане Германии жили без базовых правовых гарантий, введённых якобы временно — для борьбы с террором.
Временное оказалось постоянным. Как это обычно и бывает.
Темы публикации:
Вторая Мировая Война
нацистская Германия
исторический детектив
история Германии
1933
политические заговоры