Подборка статей по теме здесь:
В "Архипелаге Святого Петра" Н.В. Галкиной написано:
"Крестовский - один из страннейших островов архипелага, где каждый остров странен по-своему.
Задуманный необитаемым, он старательно ищет обитателей, стремится стать жилым, и старания его чрезмерны."
Современный вид на Крестовский остров с высоты птичьего полёта.
В далёкие времена царь Пётр подарил Крестовский остров любимой сестрице Наталье Алексеевне, и он стал называться островом св. Натальи. Потом хозяином острова стал Христофор Минин и требовал, чтобы места эти называли Христофоровым островом.
Графы Разумовские, Белосельские-Белозерские отнюдь не стремились к закреплению своих имён в названии острова. При них остров назывался Крестовским то ли из-за некогда находившегося на нём острова крестообразной формы, то ли из-за найденного здесь креста, похожего на Труворов в Изборске. Граф Кирилл Разумовский прорубил на острове шесть просек, две из которых делили остров вдоль и поперёк, образуя крест. Это ещё одна версия о названии острова. Наверняка ничего неизвестно, так как письменных источников не сохранилось.
В XVIII веке остров был малозастроенным, частично заболоченным и с лесными зарослями. Водились там и дикие животные. В северной части, где жили крестьяне, были пастбища.
С 1803 по 1917 годы Крестовский остров принадлежал нескольким поколениям князей Белосельских-Белозерских. Они и стали развивать парковые зоны на Крестовском острове, места для занятий спортом. Открылся Императорский речной яхт-клуб, гребное общество, теннисные корты. Появился увеселительный сад с рестораном, где выступали артисты и певцы.
В 1894 году на острове появилась лечебница для неимущих.
С 1921 года она стала носить имя Якова Михайловича Свердлова и называться в народе "свердловкой". До 1990 года в ней лечились партийные боссы, члены их семей и ветераны партии. О ней говорили: "Полы паркетные, врачи анкетные".
Ходят слухи, что на Крестовском острове любят бродить литературные привидения.
Но герой книги Н.В. Галкиной "Архипелаг Святого Петра" Валерий видел другие призраки: маленького ламу, который говорил умные речи; некоего Исиду Нагойю с вяленой рыбой в руках и ею же угощавшим. Исида Нагойя просил Валерия сказать возлюбленной Настасье, что виделся ему не он с рыбой, а учёный звездочёт Абу, и говорили они о высоком.
"Что изобрели китайцы? Порох, бумагу, веера, корзины, фарфор. Порох превращается в дымок, бумага горит и рвётся, фарфор бьётся, он хрупок, веера истлевают и не переживают своего времени, однако они нагоняют ветер на лица женщин, а корзины сплетены из ивовых ветвей, не выдерживают груза, ломаются, их жгут; однако вечен ветер в ивах, фарфор сделан из глины, то есть из праха людей и животных, некогда населявших Землю, на бумаге пишут о вечном, на ней рисуют горы и травы, пока есть войны, живёт порох, уж я не говорю о фейерверках, о празднествах толп."
Или можно рассказать Настасье, например, о бумажных стенах японских домов или домах на сваях. О временном, которое постоянней постоянства и потому вечно. О слабости, в которой столько силы.
Маленький лама внушал Валерию:
"Наша жизнь, в сущности, кукольное представление. Желательно держать нити в своих руках и самому решать, когда идти, а когда стоять, когда бодрствовать, а когда спать, не позволять другим дёргать за нити, и тогда ты вознесёшься над сценой..."
Призрак Бригонция говорил, кстати, однажды с Калиостро о театре марионеток. Он считал его гениальным актёром.
"Мы с ним беседовали однажды о кукольниках и кукловодах. Ему очень нравились мои механизмы, особенно провалы и зеркальные привидения... для него весь мир был театр, все люди были актёры, комики, трагики, благородные отцы, резонёры, кокетки, субретки, инженю, травести, герои-любовники; а он был прима, премьер, звезда первой величины."
Маленький лама с Крестовского острова всё мудрствовал:
"Когда мысли сами собой находят отклик в сердце, мы словно живём среди благоухающего сада."
***
На этом я и закончу путешествие по страницам моей записной книжки, романа Н.В. Галкиной "Архипелаг святого Петра", где истинная любовь героев — вне быта и житейских забот — развивалась на отчасти придуманных, отчасти реальных загадочных островах.
Путешествие Валерии и Настасьи подошло к концу, отношения их завершились, а вот любовь осталась — в видениях и сновидениях, внутри души, в укромных уголках сердец.