За два дня до полета в космос Ю.А. Гагарин написал прощальное письмо жене и детям, содержащее следующие строки: «В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну, а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина». 12 апреля 1961 г. для нашего соотечественника всё закончилось хорошо.
В научно-исследовательской литературе в советский период описание подвига укладывалось в стандартную форму: «взлетел – крутанулся вокруг Земли – окончание одного из самых дорогих кругосветных путешествий». Трудности упоминались, но характеризовались как незначительные. После отправки СССР в небытие источники, связанные с первым выходом человека за пределы своей колыбели, рассекретили. Всё оказалось, как водится, гораздо интереснее и драматичнее.
Для предотвращения каких-либо случайностей С.П. Королев подготовился основательно, посадив на скамейку двух запасных: Г. Титова и Г. Нелюбова. Техническое руководство перед стартом справило малую нужду в газоотводный канал, а С. Королев наверняка кинул в карман две копеечные монеты "на счастье". Юрий Алексеевич попросил остановить автобус в полукилометре от места запуска и закурил перед стартом, заложив новую традицию, и в 9 часов 7 минут по московскому времени поехал в историю.
Как замечал Н. Каманин, корабль мог стать и триумфальной колесницей, и летающим саркофагом, что предстояло выяснить экспериментальным путем. На «Востоке» отсутствовала такая нужная в хозяйстве вещь, как резервная тормозная двигательная установка, а по имеющимся испытаниям основной системы наличествовали крайне хреновые результаты. В случае ее отказа у Гагарина имелся неиллюзорный шанс приземлиться в океане.
Веселье началось еще до запуска, когда не сработал какой-то контакт в результате завинчивания люка, и процедуру пришлось повторить. Дальше эстафету трепки нервов приняла аппаратура, отслеживающая состояние корабля после взлета, чуть не доведя Королева до инфаркта. На приборах вместо пятерок вдруг выскочили тройки, свидетельствующие, что к ракете-носителю пришел полярный зверек. Однако свезло: произошла кратковременная неполадка связи.
Смерть ухмыльнулась от уха до уха, забросив советского гражданина выше планируемой орбиты на сто километров. Кораблю ничего не грозило, но перед первым космонавтом замаячила крайне грустная перспектива в случае отказа тормозных двигателей приземлиться через три с половиной недели в виде трупа космического первопроходца. Аварийный запас организаторы рассчитали только на десять суток, а верой в светлое будущее дышать и питаться крайне сложно. Причина крылась в отключении двигателей на полсекунды позже намеченного срока из-за поломки умформера. «Восток» в свободный полет отправился с опозданием в десять секунд.
На случай непредвиденной ситуации Гагарину вручили конверт с обращением Правительства СССР об оказании помощи, при приземлении в океан у него имелся порошок от акул и предписывалось наносить удары по воде плоскими предметами. Какими не уточнялось. В тайге медведи особо в грамоте не разумели, поэтому косолапых предполагалось валить из пистолета и резать ножом. Кроме того, в носимый аварийный запас включались надувная лодка, радиостанция, секстант, еда и т.д. К счастью, не пригодился. Самый абзац мог наступить в случае приводнения возле мыса Горн, где никакой корабль не имел возможности находиться постоянно.
Дальше космонавту пришлось пережить десять неприятных минут, так как тормозная установка решила схалтурить и закончить работу на секунду раньше. Итогом стало неконтролируемое вращение «Востока», крутившего сальтухи и вносившего разнообразие в скучный запланированный процесс. Прекратилось данное явление само по себе, Гагарин к этому не прилагал никаких усилий, сознательно устранившись от попыток исправить ситуацию.
Смерть попыталась взять реванш за первую неудачу. Через шестьдесят семь минут наступил самый напряженный этап полета: отделение спускаемого аппарата (СА), которое должно было начаться через десять секунд, как заработает ТДУ. Прошло десять, двадцать, тридцать секунд, минута, пять минут. Все это время СА и «Восток» входили в атмосферу, соединенные проводами.
Окончательная расстыковка произошла только через десять минут, а кабели сгорели от трения. Если бы не тройное дублирование системы разделения, то Гагарин располагал всеми шансами отделиться раньше срока, а запас энергии в аккумуляторах не являлся достаточным для запуска посадочных систем и обеспечения жизнедеятельности космонавта на орбите. Ситуацию спасла последняя линия защиты: термодатчики, давшие команду на отделение при нагреве корпуса до полуторы сотни градусов и достижении высоты в сто километров.
Наконец, крышку аппарата отстрелило, и космонавт благополучно катапультировался на свежий воздух. Но не в расчетном месте. Его ждали по линии Ростов – Куйбышев – Пермь, а Гагарина забросило под Саратов. Поэтому спуск первого космонавта организаторы спасательной операции пролюбили, из-за чего новоиспеченному майору пришлось участвовать во всяких махинациях путем дачи ложных заявлений в прессе и на госкомиссиях, чтобы не подставлять начальство.
Но это потом, а пока Костлявая решила, что она еще недостаточно наигралась. На высоте семь тысяч метров раскрылся первый парашют, через три километра основная парашютная система, но потом вылетел и запасной купол. Ничего хорошего в этом не было. Попадание дополнительного парашюта внутрь основного превращало равномерный спуск в скачкообразный. Или что похуже, вплоть до сминания всех парашютов с последующей траурной публикацией на передовице "Правды".
Катапультирование произошло рядом с Волгой, вследствие чего имелись все шансы приводниться. Как обычно, был один неприятный нюанс: от кресла оторвался пакет с надувной лодкой. Поэтому перспектива оказаться в великой русской реке носила крайне неприятный характер. В этот раз летное счастье решило оказаться на стороне Гагарина и его отнесло на земную твердь.
Старуха с косой так просто не сдавалась и нанесла последний удар. Космонавт снижался с закрытым шлемом, соответственно, скафандр являлся полностью герметичным. После катапультирования по плану начинал работать воздухозаборник. Только какая-то светлая голова додумалась при надевании Гагариным демаскирующей одежды засунуть клапан и тросик для его открывания аккурат под нее. В результате чего астронавту пришлось шесть минут дышать воздухом, остававшимся в летном костюме.
Таким образом, нехитрый подсчет показывает, что из-за различных поломок и несвоевременного срабатывания оборудования космонавт мог погибнуть минимум пять раз. При посещении мною Музея космонавтики экскурсовод, кажется, называл число одиннадцать. Но 12 апреля 1961 года удача была на его стороне, и полет завершился успешно. Письмо жена Гагарина получила уже в 1968 году после гибели мужа в ходе тренировочного полета. Смерть все же нашла героя.
Автор: Максим Ковлягин и CatTech