Свекровь ворвалась в прихожую с двумя огромными сумками.
- Лариса Александровна, вы этот бред можете рассказать кому-нибудь другому, - хмыкнула Наталья.
- Ты можешь позвонить Борису, он всё тебе объяснит! - закричала свекровь.
- С Борей я развожусь, мне не нужны его объяснения, а квартира у нас общая, поэтому убирайтесь отсюда! - закричала Наташа в ответ.
Лариса Александровна даже не шелохнулась. Она поставила сумки на пол, шумно выдохнула и демонстративно начала расстёгивать пуговицы своего длинного плаща.
— Убираться? — её голос звучал спокойно, но в нём звенела сталь. — Наташенька, ты, видимо, забыла, кто платил первый взнос за эти хоромы.
— Вы платили? — Наташа нервно рассмеялась, привалившись плечом к косяку двери в гостиную. — У вас везде расписки есть, да? В суд с ними пойдёте? Развод — дело такое, Лариса Александровна, там всё пополам, и ни копейки вашей не найдут.
— Стерва ты неблагодарная, — тихо, но отчётливо произнесла свекровь, сбрасывая плащ прямо на пол поверх своей же сумки. — Приехала сюда из Мухосранска с одним сарафаном, зубы гнилые лечила за мой счёт.
— Вы мне припомнили стоматолога восьмилетней давности? Серьёзно? — Наташа скрестила руки на груди. — Я эти ваши подачки кровью и нервами отработала! Стирала ваше бельё, когда вы себе руку сломали. Полы мыла у вас в трёшке на коленях, потому что вы «не доверяете технике».
— А что, Боренька должен был на горбатой жениться, которая к маме мужа в дом пришла и сразу нос воротит? — взвилась Лариса Александровна. — Я тебя сразу предупреждала: родишь мне внука — получишь всё. А ты что? Ты на аборт пошла тайком!
Это был удар ниже пояса. Наташа дёрнулась, как от пощёчины. В глазах у неё потемнело от гнева и старой, незаживающей боли.
— Я потеряла ребёнка! Не надо трогать эту тему, вы слышите?! — закричала она, срывая голос. — Это вы меня довели тогда своими истериками! «Беременная корова», «разнесёт по дому грязь»! У меня выкидыш случился из-за вашего давления!
— Ой, только не надо на больную голову валить свою дефектную физиологию! — свекровь брезгливо поморщилась и шагнула вперёд, вглубь коридора. — Где моя комната? Я устала с дороги. Пока суд да дело, я здесь поживу. Имею право находиться у сына.
— Вы не слышите меня, что ли? — Наташа вцепилась рукой в дверной проём, преграждая путь. — Борис здесь не живёт. Он съехал к своей любовнице Ленке из бухгалтерии. Эта квартира — моя крепость и его головная боль по ипотеке. Вас тут никто не ждал!
— Ах, Леночка! — Лариса Александровна всплеснула руками, и на её губах появилась ядовитая улыбка. — Так ты в курсе про Леночку? Умница девочка, кстати, из очень приличной семьи. И на шее у Бориса не сидит, как некоторые. Так вот, может, ты здесь и за главную, но я приехала ухаживать за его долей. Чтобы ты с хахалями своими всё тут не растащили.
— Убирайтесь, я вызываю полицию! — Наташа дрожащей рукой схватила с тумбочки телефон.
— Вызывай, — Лариса Александровна шагнула к ней вплотную, обдавая запахом дорогого парфюма и железнодорожного вагона. — Я скажу, что приехала к сыну по его звонку, а ты, психичка, меня выгоняешь. И да, я в курсе про твои истерики и про то, что ты на учёт в ПНД вставала после выкидыша. Так что у тебя, деточка, веса в глазах закона маловато.
Свекровь грубо, плечом, толкнула Наташу, пытаясь пройти в коридор. Наташа пошатнулась и наступила босой ногой на холодный металлический предмет, лежащий у двери. Это была тяжёлая, чугунная обувная ложка с длинной ручкой, которой Борис всегда стягивал свои высокие берцы.
Что-то щёлкнуло в голове Наташи. Это был даже не гнев — это было короткое замыкание. Все годы унижений, колкостей, предательства мужа, потерянного ребёнка — всё это сжалось в одну раскалённую точку злобы.
— Ах ты… гадина, — прошептала Наташа, наклоняясь и поднимая ложку.
Лариса Александровна, почувствовав движение за спиной, обернулась с надменным выражением лица:
— Что, ударишь меня? Давай, бей старуху, всю жизнь в тюрьме…
Договорить она не успела. Наташа, сама не понимая, что делает, коротко, но с оттяжкой, хлестнула свекровь плоской частью ложки по плечу.
Раздался глухой, какой-то неправильный, утробный звук. Лариса Александровна охнула, глаза её расширились от неподдельного ужаса и боли. Она схватилась за ключицу и, споткнувшись о собственную сумку, тяжело осела на пол, привалившись спиной к стене.
— Ты… ты что… — прохрипела свекровь, глядя на Наташу снизу вверх. В её глазах впервые не было ни злобы, ни превосходства — только животный страх перед сумасшедшей.
Наташа стояла над ней, сжимая в побелевшей руке обувную ложку. Грудь её тяжело вздымалась, по щекам текли слёзы, которых она даже не чувствовала. В наступившей звенящей тишине был слышен только тяжёлый хрип Ларисы Александровны и тихое всхлипывание Наташи.
— Я… я сказала, убирайтесь… — повторила Наташа, но голос её сорвался на шёпот. — Вон из моего дома…
- Не уйду, - прорычала свекровь.
Послышались ещё несколько ударов ложкой, только на этот раз по голове.
- Тогда тебя увезут отсюда в катафалке, - хмыкнула Наталья.