Пыль из-под колес такси ещё не улеглась, когда я подошла к калитке. На террасе нашего домика в тени тента сидел Костя, брат моего мужа Вадима. В одних плавках, с полторашкой кваса в руке, он лениво листал что-то в телефоне. Заметив меня, даже не встал. Только руку поднял: «О, Ритка! Привет. А Вадим где?»
Внутри у меня всё сплющилось от злости. Я сжала ручку чемодана так, что пальцы судорогой свело. Чемодан я перла от электрички сама, потому что Костя не брал трубку, а Вадим мямлил по телефону из Москвы, что у брата, мол, спину прихватило. Ага, вижу я эту спину, загорелую и расслабленную.
— Вадим на работе, Костя. Вахта у него. А я, представь себе, в отпуске приехала в свой же дом. Вы тут как? За полтора месяца не надоело?
Костя соизволил опустить ноги с подставки. Ухмыльнулся, отхлебнул кваса.
— Да ладно тебе, Рит, чего ты с порога кипишуешь? Места всем хватит. Машка вон с детьми на пляже, скоро придут. Мы тут обжились потихоньку. Погода — во! Рыбалка пошла. Ты заходи, жара дикая.
Я прошла мимо него в дом. В нос ударил густой запах жареной рыбы и детского крема от загара. В прихожей, где я весной с такой любовью клеила обои, стояли надувные круги прислоненные к стене, детские сланцы в песке, валялись чьи-то шорты. Мой коврик ручной работы был задвинут под тумбочку. Я прошла на кухню. На плите была сковородка с остатками вчерашнего ужина, в раковине — гора немытой посуды. В холодильнике, который я перед отъездом вымыла до блеска, царил хаос: открытые консервы, початая бутылка беленькой, скисший суп в кастрюле без крышки.
В марте, когда мы с Вадимом оформляли сделку на этот домик у моря, у меня была мечта. Маленький сад, тишина, запах моря, и я, читающая книгу в шезлонге. Мы вложили сюда все сбережения, залезли в долги. Вадим брал подработки, я полгода жила в режиме жесткой экономии. Мы сами красили стены, возили мебель на старенькой «Ладе».
А в июне, когда жара в городе стала невыносимой, заявился Костя с женой и двумя детьми. «Вадос, братка, пусти на пару недель! Детям море нужно, иммунитет поднять, после простуд никак не оклемаются. Денег на отель нет, сам знаешь, с работой швах». Вадим, добрая душа, согласился, не спросив меня. «Рит, ну это же брат. Не чужие люди. Две недели, они и не заметят. Помогут, может, забор подправить».
Ага, помогли. Две недели растянулись на месяц. Потом на полтора. В июле я уже орала Вадиму, что если Костя не съедет, я подам на расторжение брака. Вадим звонил брату, тот клялся, что вот-вот съедет, что ищет варианты, но сейчас пик сезона, цены космос. И Вадим сдавался. «Ну не выгоню же я их на улицу с детьми, Рит».
Вот я и приехала. Поставила чемодан посреди кухни. Обернулась к Косте, который зашел за мной.
— Костя, я не поняла. Вы когда съезжаете?
Он удивленно вскинул брови: «Рит, ты чего? Мы же договорились с Вадимом. До конца августа побудем, а там уже школа, дела. Куда нам сейчас дергаться?»
— Вы договорились с Вадимом? А домик, Костя, оформлен на меня. Мои деньги тут, мои силы. Я приехала сюда отдыхать. Одна. У меня две недели отпуска. И в мои планы не входит обслуживать твою семью.
— Да кто тебя просит обслуживать? Сами разберемся. Машка готовит, убирает. Мы ж не мешаем. С детьми посидишь, пока мы в ресторан вечером сходим, — он подмигнул мне, видимо, считая это отличным предложением. — А спать… Ты ж в той комнате ляжешь, где твои коробки стояли? Мы их в сарай вынесли.
Меня затрясло. В коробках были мои книги, постельное белье, новая посуда. В сарае, где крыша течет!
— Убирайтесь, Костя. Сейчас же. Собирайте вещи и вон отсюда.
— Чего? — лицо его вытянулось. — Рит, ты в уме? Детей с пляжа куда я приведу? Машка узнает, скандал будет. Не дури.
— Я не дурю. Я даю вам час на сборы.
Я вышла во двор. Сердце колотилось где-то в горле. Села на пенек возле забора, достала телефон. Набрала Вадима.
— Алло, Рит, ты добралась? — голос мужа был уставшим.
— Добралась. Твой брат тут. Говорит, что до конца августа. Вадим, я сейчас вызову полицию.
— Чего?! Рит, ты с ума сошла? Какая полиция? Это мой брат!
— Это твой брат, который сидит в моем доме без моего разрешения, жрет из моего холодильника и спит на моей кровати. Я дала ему час. Если он не уйдет, полиция его выведет. А ты, если хочешь сохранить наш брак, больше никогда не смей решать за меня, кто будет жить в моем доме.
— Рит, ну подожди… Давай я ему позвоню, поговорю… — замямлил он.
— Ты уже говорил полтора месяца. Хватит. Все, час пошел.
Я нажала отбой. Трясущимися руками набрала 102.
— Здравствуйте, я хочу заявить о незаконном проникновении в частную собственность. Адрес… Да, хозяин я, документы на руках. Нет, не родственники. Знакомые, которые отказываются покидать помещение. Пожалуйста, приезжайте поскорее.
Через час Костя даже не почесался. Из комнаты доносился плач младшего ребенка — Маша с детьми вернулась с пляжа, в доме началась суета. Костя вышел на террасу, посмотрел на меня с презрением.
— Ну что, вызвала? Давай, жду твоих ментов. Только позоришься.
Они приехали через сорок минут. Два молодых парня в форме. Я встретила их у калитки, показала выписку из ЕГРН.
— Вот, это мой дом. Вон тот гражданин, — я указала на Костю, который стоял у двери, скрестив руки на груди, отказывается уходить. Договора аренды нет, регистрации нет. Я требую, чтобы они покинули мою территорию.
Один из полицейских подошел к Косте.
— Гражданин, документы ваши. На каком основании здесь находитесь?
Костя начал качать права, говорить про брата, про семью, про детей. Полицейский слушал его устало, потом оборвал:
— Мужчина, мне все равно, кто чей брат. Собственник просит вас удалиться. У вас есть пятнадцать минут на сборы. Иначе мы составим протокол и доставим вас в отделение.
В доме началась истерика Маши. Дети закричали. Маша выбежала во двор, кинулась ко мне:
— Рита, ты что творишь? Как тебе не стыдно! Мы же семья! Куда мы пойдем с детьми на ночь глядя? У нас денег нет!
— А когда вы сюда заселялись на полтора месяца, вы о детях думали? — я смотрела ей прямо в глаза. — Думали, что сидите у меня на шее? У вас было полтора месяца найти жилье. Час назад я дала вам время собраться. Костя решил поиграть в героя. Вот результат.
Костя, бледный от злости и унижения, начал швырять вещи в сумки. Маша рыдала и собирала детские игрушки. Полицейские стояли у забора, молча наблюдая за процессом. Через двадцать минут вся семья Кости с баулами стояла у калитки.
— Мы этого не забудем, Рита. Вадим с тобой разведется, вот увидишь! Коза ты бездушная, — выплюнула мне в лицо Маша.
Костя промолчал, только посмотрел на меня волком.
Когда за ними закрылась калитка, я села на ступеньки террасы. Все тело было ватным. Слезы наконец хлынули из глаз. Не от жалости к ним, нет. От опустошения.
Я зашла в дом. Запах жареной рыбы и детского крема казался невыносимым. Я открыла все окна, сорвала с постелей белье. Нашла в телефоне номер мастера по замкам.
Через два часа мастер уехал, оставив мне новый комплект ключей. Старый замок он выпилил, новый блестел свежим металлом. Я закрыла дверь, провернула ключ. Щелчок показался мне самым приятным звуком за последние месяцы.
Вечером позвонил Вадим. Я не взяла трубку. Написала смс: «Замки сменены. Я в доме одна. Когда вернешься из командировки, мы поговорим. Но Кости и его семьи в моей жизни больше не будет».
Я налила себе холодного лимонада, вышла в сад. Пахло хвоей, морем и прохладой. Мой дом снова был моим. Да, впереди были скандалы с родней, разборки с Вадимом, выплаты долгов. Но сейчас, в эту минуту, я сидела в шезлонге и слушала шум прибоя. И это было самое главное.