В апреле 1613 года капитан Сэмюэль Аргалл бросил якорь у берегов Потомака. В свои тридцать с небольшим этот морской волк уже прославился тем, что нашел короткий северный путь через Атлантику и спас умиравшую от голода колонию Джеймстаун. Теперь у него был новый план — дерзкий, циничный и, как показало время, гениальный в своей простоте. Аргалл собирался похитить дочь самого могущественного вождя Виргинии.
С помощью местного проводника-переводчика он заманил семнадцатилетнюю девушку на борт своего корабля. Оказавшись в ловушке, она не кричала и не пыталась бежать. Возможно, она уже понимала: ее жизнь только что сделала крутой поворот, последствия которого будут ощущаться столетиями.
Ее звали Матоака. Но мир запомнил ее под детским прозвищем — Покахонтас, что на языке алгонкинов означало «маленькая проказница» или «озорница». Через год после этого пленения она станет Ребеккой Рольф, женой английского плантатора, и войдет в историю как женщина, чей брак на восемь лет остановил войну и дал умирающей колонии шанс выжить.
Голодный форт на краю света
Чтобы понять, почему свадьба английского колониста и дочери индейского вождя стала событием, изменившим ход североамериканской истории, нужно вернуться на семь лет назад — в май 1607 года.
Три корабля — «Сьюзен Констант», «Годспид» и «Дискавери» — вошли в устье реки, которую англичане назвали Джеймс в честь своего короля. На берег сошли 105 мужчин и мальчиков. Они основали форт Джеймстаун — первое постоянное английское поселение в Северной Америке.
Место выбрали отвратительно. Болотистая почва, солоноватая вода, тучи малярийных комаров. Но колонистов это волновало меньше всего: они были джентльменами, искателями приключений и младшими сыновьями благородных семейств, которые понятия не имели, как выживать в дикой природе. Они ехали в Новый Свет за золотом, а не затем, чтобы сажать кукурузу.
Результат не заставил себя ждать. Уже к концу 1607 года колония потеряла больше половины поселенцев — от голода, болезней и индейских атак. К декабрю того же года капитан Джон Смит, самый деятельный из колонистов, попал в плен к индейцам поухатан.
Здесь и возникает первая легенда, которую позже растиражирует диснеевский мультфильм. Смит утверждал, что вождь Поухатан уже занес дубину над его головой, когда одиннадцатилетняя дочь вождя бросилась вперед и закрыла его своим телом. Спасла ли Покахонтас капитана на самом деле или он придумал эту историю для пущей драматичности — вопрос, который историки обсуждают до сих пор. В своих ранних записках Смит об этом эпизоде не упоминает ни словом; история появляется лишь годы спустя, когда Покахонтас уже стала знаменитостью в Лондоне.
Как бы то ни было, Поухатан отпустил Смита. Возможно, вождь, контролировавший конфедерацию из тридцати племен и около пятнадцати тысяч человек, просто не видел в горстке голодных англичан серьезной угрозы. А возможно, маленькая дочь действительно сыграла роль миротворца.
Дочь вождя и капитан-авантюрист
В следующие два года Покахонтас часто появлялась в Джеймстауне. Она приносила еду, предупреждала о готовящихся нападениях и, судя по всему, искренне интересовалась этими странными бледнолицыми людьми с их невиданными инструментами и непонятным языком.
Но мирное сосуществование длилось недолго. В 1609 году Джон Смит получил тяжелое ранение при взрыве пороха и отплыл обратно в Англию. Покахонтас сказали, что он умер.
С его отъездом хрупкое равновесие рухнуло. Осенью 1609 года началась Первая англо-поухатанская война. Индейцы блокировали форт, и в Джеймстауне наступил период, который сами колонисты позже назовут «Голодным временем».
То, что происходило той зимой, и сегодня заставляет содрогнуться. Из примерно пятисот жителей форта к весне 1610 года в живых осталось около шестидесяти. Люди ели собак, лошадей, крыс, кожаную обувь. Недавние археологические исследования подтвердили то, о чем историки подозревали давно: были и случаи каннибализма. В заброшенном колодце и подвале бывшей кухни ученые нашли останки животных, чьи кости и даже зубы были расколоты ради добывания костного мозга и пульпы — следы отчаянной борьбы за выживание.
Колония была на волосок от гибели, когда в июне 1610 года прибыл новый губернатор лорд Де Ла Вэрр с подкреплением. Он спас Джеймстаун, но война с индейцами продолжалась.
Похищение с далеко идущими последствиями
К 1613 году ситуация оставалась патовой. Англичане удерживали небольшой плацдарм, но были отрезаны от торговли с индейцами и постоянно подвергались атакам. Поухатан держал в плену нескольких английских колонистов и захваченное оружие.
Именно тогда капитан Сэмюэль Аргалл и провернул свою операцию. 13 апреля 1613 года он похитил Покахонтас и доставил ее в Джеймстаун. Условия обмена были просты: возвращение английских пленных и оружия в обмен на дочь вождя.
Поухатан вернул пленных, но не оружие. Переговоры затянулись. А Покахонтас тем временем перевезли в новое поселение Хенрико, расположенное в восьмидесяти милях вверх по реке. Там с ней обращались не как с пленницей, а как с почетной гостьей — все-таки дочь верховного вождя, «индейская принцесса» в глазах англичан.
Ее поселили в доме священника Александра Уитакера. Она учила английский язык, знакомилась с христианством, наблюдала за бытом колонистов. Среди тех, кто часто бывал в Хенрико, оказался и тридцатилетний вдовец по имени Джон Рольф.
Табачный король и его сомнения
Джон Рольф прибыл в Виргинию в 1610 году, но его путь к Новому Свету получился извилистым. Корабль, на котором он плыл с первой женой, попал в шторм и разбился у Бермудских островов. Там, на необитаемом клочке суши, его жена родила дочь, которую назвали Бермудой. Младенец прожил недолго, а вскоре после прибытия в Джеймстаун умерла и жена.
Рольф остался один. Но у него было то, чего не хватало большинству колонистов, — деловая хватка и конкретный план.
В те годы Европа переживала табачный бум. Испанские колонии в Вест-Индии сказочно богатели на поставках «дьявольского зелья», а английский рынок полностью зависел от импорта. Рольф раздобыл семена особого сладкого сорта табака, который выращивали на Тринидаде, и начал экспериментировать с ним на виргинской почве.
Результат превзошел все ожидания. Выведенный им сорт, который он назвал «Ориноко» — возможно, в честь экспедиций сэра Уолтера Рэли в поисках Эльдорадо, — оказался идеально адаптирован к местному климату. В июне 1613 года, как раз когда Покахонтас томилась в плену, Рольф отправил первую партию виргинского табака в Англию. Табак приняли на ура.
Колония наконец получила то, чего ей отчаянно не хватало с самого основания, — экспортный товар, который можно было выгодно продавать.
Но была одна проблема. Рольф, человек глубоко религиозный, влюбился в Покахонтас. И это повергло его в настоящий внутренний кризис.
Жениться на «язычнице»? Что скажут в Англии? Не погубит ли он свою бессмертную душу?
Он написал губернатору сэру Томасу Дейлу длинное, мучительное письмо. В нем Рольф признавался, что его влечет к Покахонтас, но он боится, что его мотивы могут быть неправильно истолкованы. Он уверял, что движим не плотской страстью, а заботой о благе колонии и желанием обратить эту женщину в истинную веру.
Губернатор дал разрешение.
Венчание в церкви, похожей на сарай
Покахонтас приняла крещение и получила новое имя — Ребекка. Выбор был неслучайным: библейская Ревекка стала матерью двух народов, и священник Уитакер явно вкладывал в это имя символический смысл.
5 апреля 1614 года в деревянной церкви внутри форта Джеймстаун состоялось венчание.
Церковь эта, надо сказать, была зрелищем не слишком впечатляющим. Капитан Джон Смит, успевший повидать ее до своего отъезда, описывал ее как «убогую постройку вроде сарая, поставленную на козлы». Размеры — примерно 64 на 24 фута, стены из вбитых в землю бревен, крыша из тростника.
Но именно здесь, в этом сарае, преподобный Ричард Бак совершил обряд, который стал первым документально зафиксированным межрасовым браком в Северной Америке.
На церемонии присутствовали колонисты и несколько индейцев из племени поухатан. Сам вождь не приехал — прислал вместо себя брата Опечанкану и двух сыновей. Он дал согласие на брак, и это означало мир.
«Мир Покахонтас», как его позже назовут историки, продлился восемь лет. Для крошечной, измученной колонии это была вечность.
Леди Ребекка при дворе короля Якова
Следующие два года пара прожила на плантации Рольфа «Варина Фармс» на противоположном от Хенрико берегу реки Джеймс. 30 января 1615 года родился их сын Томас — первый ребенок от смешанного англо-индейского брака в Виргинии.
А весной 1616 года семейство отправилось в Англию.
Это была не просто поездка. Виргинская компания, финансировавшая колонию, отчаянно нуждалась в новых инвесторах. И Покахонтас — теперь леди Ребекка Рольф — стала главным «живым доказательством» того, что колонизация может быть успешной и даже выгодной.
В Лондоне она произвела фурор.
Дочь вождя дикарей, одетая по последней английской моде, говорящая на хорошем английском и держащаяся с достоинством настоящей леди, — это было именно то, что хотели видеть инвесторы. Доказательство того, что «благородных дикарей» можно цивилизовать, а значит, колония имеет будущее.
Семью принимали при дворе короля Якова I. Королева Анна была очарована. Покахонтас даже встретилась с Джоном Смитом — тем самым капитаном, которого, как она считала, давно нет в живых.
Свидетели описывали эту встречу как крайне эмоциональную. Сначала Покахонтас не могла произнести ни слова, отвернулась и закрыла лицо. Потом, придя в себя, назвала его «отцом» и напомнила, как он когда-то называл Поухатана своим отцом. «Вы обещали, что все, что ваше, будет и моим», — сказала она.
Смит, смущенный и растерянный, пытался оправдываться. Это была встреча двух людей, чьи жизни когда-то пересеклись самым неожиданным образом, а теперь разошлись навсегда.
Смерть в Грейвзенде и долгое эхо
В марте 1617 года Рольфы собрались обратно в Виргинию. Но в портовом городке Грейвзенд, графство Кент, Покахонтас внезапно заболела.
Что именно стало причиной — неизвестно до сих пор. Возможно, туберкулез. Возможно, пневмония. А может быть — и это самая распространенная версия — оспа или какая-то другая европейская болезнь, против которой у ее организма не было иммунитета.
21 марта 1617 года она умерла. Ей был примерно двадцать один год.
Похоронили ее там же, в Грейвзенде, в церкви Святого Георгия. Сегодня на этом месте стоит бронзовая статуя — памятник женщине, которая перешагнула через два мира и заплатила за этот шаг собственной жизнью.
Джон Рольф вернулся в Виргинию один. Их сын Томас, которому было всего два года, остался в Англии — его здоровье сочли слишком слабым для опасного плавания. Мальчика воспитывал дядя, и в Америку он вернется только в 1640 году, уже взрослым человеком.
Рольф женился в третий раз, стал членом Совета колонии, продолжал выращивать табак. Но в 1622 году, когда «Мир Покахонтас» был разорван внезапной атакой индейцев, его плантация была уничтожена, а сам он, по-видимому, погиб.
Томас Рольф выжил. Он вернулся на родину матери, встретился со своим дедом — великим вождем Поухатаном, и оставил потомство. Сегодня тысячи американцев могут проследить свою родословную до этого брака, включая, по некоторым данным, и род матери Уинстона Черчилля.
Что стояло за этой свадьбой на самом деле? Политический расчет? Искренняя любовь? Попытка выжить в мире, где сталкивались две цивилизации?
Мы никогда не узнаем, что чувствовала юная Матоака, когда стояла перед алтарем в церкви, похожей на сарай, и произносила брачные клятвы на чужом языке. Но мы точно знаем одно: этот брак дал колонии Джеймстаун восемь лет мира — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы табачные поля укоренились в виргинской земле, а крошечный форт на болоте превратился в ядро будущей империи.
Интересно, думала ли она об этом, глядя на лондонские мостовые за несколько дней до смерти? Или просто хотела вернуться домой — туда, где над рекой Джеймс шумят леса, а в утреннем тумане кричат птицы?
А как вы считаете: была ли свадьба Покахонтас и Джона Рольфа искренним союзом двух людей или холодным политическим расчетом, изменившим ход истории? Делитесь мыслями в комментариях.