первая часть
— Скажем так, на меня особым образом действуют женские слёзы, — мужчина очаровательно улыбнулся.
Анна тогда поняла эту фразу по‑своему: решила, что он просто не выносит, когда рядом плачет женщина, и сразу же стремится помочь. Поэтому она рассказала ему о Дмитрии, о его предательстве, о потерянной квартире — только о беременности умолчала.
— Ну что ж, вам попался подлец, — Антон покачал головой. — Из‑за наивности вы не смогли его распознать. Такое бывает. Послушайте, выходит, вам совсем некуда идти?
Анна печально кивнула. Она уже почти не сомневалась: Антон найдёт решение, хотя бы на эту ночь ей будет где переночевать. Не придётся тащиться на вокзал и ютиться в зале ожидания.
— Я не могу оставить вас на улице, — тихо сказал он. — Тебя.
Антон не отводил от неё взгляда; от его тёмно‑серых глаз у Анны по спине бежали мурашки. Она не могла понять, приятно ей или тревожно.
Они поехали к нему. Он жил за городом, в большом доме в коттеджном посёлке, совершенно один — насколько могла судить Анна. Ей показалось странным, что такому человеку нужен целый домище.
— Просто всегда мечтал о большой семье, — пожал плечами Антон. — Жена, дети, минимум четверо. Для такой компании нужно много места. Вот и позаботился заранее. Как только мой бизнес стал приносить серьёзные деньги, сразу построил этот дом. Он мне нравится.
— Да, здесь очень красиво, — искренне сказала Анна.
Она и правда раньше видела такую обстановку только в фильмах и сериалах «про богатых». Антон провёл её в гостевую комнату, показал, где что лежит, и, извинившись, ушёл в кабинет работать. Анна приняла душ, выпила кофе с печеньем, легла в мягкую кровать, посмотрела пару фильмов на огромном, во всю стену, телевизоре.
Всё это казалось нереальным, словно происходило не с ней. Но здесь было тепло, спокойно, уютно. Антон в её глазах становился благородным спасителем, и Анна чувствовала к нему огромную благодарность: если бы не он, ночевала бы на вокзале.
Ночью Антон пришёл к ней в спальню. Анна не то чтобы сопротивлялась, но дала понять, что не ожидала такого. Антона это не остановило. Потом он быстро заснул рядом, а она лежала, боясь шелохнуться, и никак не могла унять дрожь.
С одной стороны, чего она ждала? Возможно, это и была своего рода плата за ночлег. С другой — образ благородного спасителя треснул. Хотелось встать и уйти, но куда, среди ночи? Здесь хотя бы было безопасно и тепло.
Утром они поговорили. Разговор состоялся на кухне, за простым завтраком: разогретые в микроволновке блинчики‑полуфабрикат и кофе. Антон был явно в приподнятом настроении — шутил, улыбался. Анна старалась подыгрывать: и есть хотелось, и деваться ей всё равно было некуда.
— Ты очень красивая, — сказал Антон, присаживаясь рядом. — Я любовался тобой вчера. Каждую минуту, когда мог. И сегодня тоже.
Анна смутилась, но ей определённо было приятно.
— А знаешь что? — продолжил он. — Давай поженимся. Мне уже пора остепениться. Да и ты нуждаешься в ком‑то, совсем одна в этом мире.
— Но вы… то есть ты… ты же почти меня не знаешь, — растерянно выговорила Анна.
Она ожидала чего угодно, только не такого предложения.
— Слышала о любви с первого взгляда? — Антон криво улыбнулся. — Я тоже слышал, но не верил. А вчера увидел тебя на скамейке и понял: это правда. Такое бывает. Ты сразу меня покорила. Так что… что ты думаешь об этом?
— Как‑то всё неожиданно, — прошептала Анна.
— Ну, жизнь ведь и состоит из неожиданностей и случайностей, — Антон обнял её за плечи.
Прикосновение было внешне тёплым и нежным, но Анне оно показалось не слишком приятным.
Анна не отстранила его руку. Это был её шанс — возможно, единственный: не оказаться на улице и сохранить ребёнка. Пора было сказать главное. Дело заходило слишком далеко, и скрывать беременность больше нельзя. Сейчас Антон поймёт, что ошибается, предлагая ей руку и сердце.
— Ты не знаешь обо мне очень важной вещи, — запинаясь, начала Анна. — Понимаешь, я жду ребёнка. И прерывание делать уже поздно.
В глазах Антона на миг вспыхнула злость; Анна заметила, как сжались его кулаки. Новость явно ударила по нему, и удар был неприятным. Но он быстро взял себя в руки.
— Для меня это не проблема, — спокойно произнёс Антон. — Я всё равно мечтал о большой семье. И вообще, отец — не тот, кто «сделал» ребёнка, а тот, кто его вырастил. Твой малыш станет нашим первенцем. Я воспитаю его как своего. А тебе моя поддержка просто необходима. Одна ты не выдержишь, не справишься.
Анна понимала: в его словах есть правда.
— Ну так что ты думаешь? — спросил он. — Выйдешь за меня?
— Да, — ответила Анна почти не раздумывая.
О чём тут было думать.
Свадьбу устроили быстро — точнее, просто расписались, но всё выглядело по‑настоящему: на Антоне был элегантный костюм, на Анне — длинное белое платье, расшитое жемчугом и узорной вышивкой. В нём она чувствовала себя настоящей королевой.
Потом было небольшое свадебное путешествие — тёплый тропический остров. Анна, никогда раньше не видевшая моря, за день так переполнялась впечатлениями, что засыпала вечером, как ребёнок. Антон стал её проводником в этот новый мир: всё показывал, объяснял, рассказывал терпеливо и подробно. Часто смотрел на неё внимательным, почти восхищённым взглядом и, казалось, действительно очень любил.
С друзьями и родственниками он жену не знакомил, и это казалось странным, но Анна знала, что они у него есть: Антон иногда уезжал к ним, встречался, проводил время. Однажды она предложила пригласить кого‑нибудь в гости — хотелось увидеть людей, которые ему близки. Антон резко воспротивился.
— Зачем? — отрезал он. — Я же говорил: не стоит впускать посторонних в свою жизнь, в свою семью. Я общаюсь с ними вне дома, этого достаточно.
Постепенно Анна узнала о его прошлом. Антон вырос в обеспеченной семье. Отец занимался бизнесом, и после его внезапной смерти дело перешло к сыну, которому едва исполнилось двадцать. Он ещё не был готов возглавить эту «империю», приходилось во всё вникать постепенно, не обошлось без потерь, иногда казалось, что он не справится, но в итоге выстоял и даже начал зарабатывать больше, чем отец. Эта история невольно вызывала уважение.
Мать Антон помнил плохо. Когда ему было около девяти, у неё обнаружили тяжёлое психическое заболевание. Отец определил её в закрытую клинику: женщина могла быть опасна и для себя, и для других. С тех пор Антон её больше не видел.
Позже у него появилась мачеха — Елена Степановна. Она ушла от отца за несколько лет до его смерти, но Антон всё равно считал её своей матерью.
Анна продолжала жить в привычном режиме, не замечая, как постепенно оказывается в полной зависимости от Антона. Елена Степановна жила в столице, но они с сыном часто созванивались. Анна тоже иногда разговаривала с ней по телефону и по видеосвязи — однако все эти звонки проходили под пристальным контролем Антона, он обязательно присутствовал при разговоре.
Елена Степановна была весёлой, доброй женщиной. На Антона она смотрела с лёгкой тревогой и жалостью — типичный взгляд любящей матери. У неё была своя жизнь: много лет назад она переехала в Москву, открыла кофейню, потом ещё одну, и со временем у неё появилась целая сеть заведений. После расставания с его отцом она вышла замуж, родила дочь и выглядела вполне счастливой.
С Анной она говорила тепло, давала советы, поддерживала, и от этих разговоров у девушки на душе становилось удивительно спокойно. Очень скоро Елена Степановна стала для неё по‑настоящему близким человеком — и, по сути, единственным, с кем Анна общалась, кроме мужа.
Антон жил замкнуто. Друзья у него были, но дома они не появлялись. На мероприятия и дни рождения он ходил один.
— Ну что ты там забыла? — говорил он. — Тебе будет скучно. И мне придётся сидеть рядом, следить, чтобы ты не заскучала, вместо того чтобы нормально пообщаться. Я же не смогу тебя просто бросить.
Анна кивала и соглашалась. С Антоном спорить было себе дороже, да и права она за собой не чувствовала: он вывел её с улицы, принял беременную, поселил в красивом доме, обеспечил буквально всем. В деньгах отказа не было — покупай, что хочешь. С какой стати предъявлять претензии такому благодетелю?
Постепенно стало ясно: Антон воспринимает её как собственность. Это читалось в его словах, в поступках, в жестах. Но одновременно он восхищался Анной, часто любовался, был готов выполнить любое её желание — по крайней мере, если речь шла о покупках и внешнем комфорте.
Анна убеждала себя, что это даже лучше. Равные отношения с Дмитрием закончились крахом, а сейчас у её долгожданного ребёнка будет всё необходимое и даже больше. Судьба будто сделала ей подарок, и Анна искренне считала себя счастливой.
Даже когда Антон впервые ударил её, она не сразу изменила своё мнение. Это случилось из‑за мелочи: он собирался на корпоратив, а Анна решилась возразить и сказала, что должна пойти вместе с ним, как жена. Ей надоело сидеть взаперти, хотелось выбраться в люди.
— Женатому мужчине на официальные мероприятия лучше приходить с супругой, — почти вызывающе произнесла она.
Антон резко обернулся и ударил её по щеке — сильно, наотмашь. Анна не удержалась на ногах и упала на пол. Она на секунду даже подумала, что он сейчас опомнится и начнёт извиняться. Но Антон подошёл и ударил ещё раз, сильнее. Щека вспыхнула огнём.
— Не смей учить меня жизни! — зло бросил он.
Его глаза горели каким‑то нехорошим, болезненным огнём. Он ударил её снова — и только когда у Анны наконец полились слёзы, на его лице промелькнуло что‑то похожее на удовлетворение. Вид испуганной, плачущей жены явно доставлял ему особое удовольствие.
В тот момент Анна окончательно поняла смысл фразы, сказанной им при первой встрече: «У меня особенное отношение к женским слезам». Похоже, именно поэтому он тогда и не прошёл мимо рыдающей девушки в парке.
До родов такое случилось ещё всего один раз: Анна стала куда осторожнее, старалась не злить мужа, не давать ему повода.
Однажды он сорвался без видимой причины. Поговорил с кем‑то по телефону, судя по интонации — поссорился, а потом ворвался в спальню и избил Анну. Антон явно получал от этого какое‑то извращённое удовольствие. Анна пыталась закрывать живот руками: было больно, страшно, обидно, но важнее всего было уберечь ребёнка.
На следующий день Антон подарил ей золотое колье, стоившее, по её ощущениям, целое состояние. Анна спрятала украшение подальше: это станет её запасом на будущее. Она решила уйти от Антона, как только окрепнет после родов. Тогда деньги ей очень пригодятся. Сейчас уйти было невозможно: срок подходил, а с новорождённым ей было просто некуда податься. Нужно немного потерпеть.
Когда начались схватки, Антон сам отвёз её в больницу. Место показалось странным: серое двухэтажное здание за городом, решётки на окнах, по верху забора — колючая проволока. Кроме Анны, рожениц здесь не было. Зато родзал был оборудован по последнему слову техники, с удобной кушеткой и множеством аппаратуры.
— Это лучшее место в городе, — уверил Антон. — Всё будет хорошо.
Дальше Анна помнила мало. В родзале ей сделали укол, и она провалилась в темноту. Когда очнулась, рядом сидела немолодая женщина‑врач.
— Во время родов возникли серьёзные осложнения, — сказала она, глядя Анне прямо в глаза. — Сильное кровотечение. Ребёнок застрял в родовых путях. Мы делали всё, что могли, буквально вытащили тебя с того света. Но малыша спасти не удалось.
Анна закричала. В палату тут же вбежали санитары, скрутили её, медсестра вколола сильное успокоительное. Сознание затянуло туманом, чувства притупились, но боль никуда не делась — с ней просто стало почти невозможно жить.
— В каком‑то смысле всё к лучшему, — продолжала врач. — У плода было множество тяжёлых пороков развития. Если бы он выжил, стал бы глубоким инвалидом. Тебе было бы очень тяжело.
Инвалид, не инвалид — для Анны это ничего не меняло. Это был её Ромашка, сын, которого она любила любым. А теперь его не было, и в голове это не укладывалось.
— Это ещё не всё, — врач вздохнула. — Во время операции нам пришлось удалить у тебя всё по‑женски. Больше ты родить не сможешь. Но всегда можно взять ребёнка из детского дома, их очень много.
Вторая новость почти не задела Анну. Всё равно любой другой ребёнок был бы «не тот», не тот мальчик, которого она носила под сердцем и которого так и не успела подержать на руках.
В этой странной больнице она провела ещё несколько недель, восстанавливаясь после тяжёлой операции. Почти всё время её держали на сильных успокоительных, притуплявших боль и страх.
Антон приходил каждый день. Приносил цветы, фрукты, конфеты, говорил ласковые, успокаивающие слова. В те моменты он выглядел трогательным и внимательным, и Анна радовалась его визитам: ей отчаянно нужна была хоть чья‑то забота. Казалось, Антон и сам очень переживает.
продолжение