Поиск работы в наше время – то еще удовольствие. После двух месяцев беготни по собеседованиям, когда тебе то предлагают копеечную зарплату, то требуют работать за троих, предложение от одной компании показалось мне настоящим спасательным кругом.
Офис находился в трех остановках от моего дома, оклад предложили приличный, график тоже выглядел вменяемым.
Теперь я занимаюсь оптовыми продажами промышленного освещения. Мы продаем мощные светильники для складов, уличные прожекторы и всю эту тяжелую техническую историю.
Первую неделю на новом месте я летала как на крыльях. Мне нравился мой рабочий стол у окна, даже монотонный гул офиса казался каким-то уютным и настраивал на нужный рабочий лад. Я старательно вникала в сложные артикулы, изучала длинные прайсы и надеялась, что наконец-то нашла свое место.
Коллектив казался обычным: пара хмурых парней из технического отдела, стайка шумных девчонок из бухгалтерии и несколько штатных менеджеров по продажам.
Все резко изменилось, когда из очередного отпуска вышел Стас.
Стас был в этой компании местной звездой и неприкасаемым авторитетом. У него всегда были самые высокие показатели, отлично подвешенный язык и репутация главного шутника.
Он влетел в офис в понедельник, громко со всеми здороваясь и раздавая шутливые подзатыльники парням. Когда очередь дошла до моего рабочего места, он резко замер, внимательно изучая пластиковую табличку с моим именем.
– Опа, новенькая! – радостно пробасил он на весь кабинет, привлекая внимание остальных. – Аня Скобова, значит?
Я вежливо улыбнулась, даже не подозревая, чем для меня обернется этот короткий диалог.
– Привет. Да, Аня.
Стас хитро прищурился, словно примеряя на меня какую-то невидимую одежду, и вдруг выдал:
– Скобова, значит? Ну, будешь у нас Скобкой. Или нет, как-то слишком мелко звучит. Давай лучше Соскоб. Звучит солидно, медицински так. Запоминается с первого раза!
В офисе раздался дружный смешок.
Соскоб – это было не просто глупо, а откровенно мерзко. Слово вызывало стойкие ассоциации с кабинетом врача, с чем-то неприятным и сугубо личным.
Я сразу же, стараясь сохранить внешнее спокойствие, сказала, что мне такие шутки не близки. Четко попросила называть меня просто по имени. Стас только снисходительно отмахнулся рукой, бросив на ходу, чтобы я не кипятилась и привыкала, потому что это у них "любя".
Корпоративный террор
Я очень надеялась, что за день эта дурацкая шутка забудется. Но Стас был из тех людей, которые вцепляются в удачный, по их мнению, прикол мертвой хваткой бульдога. На следующее рабочее утро он прошел мимо моего стола и громко постучал костяшками пальцев по монитору.
– Соскоб, ты подготовила договор по заводу в Самаре? Клиент звонит, нервничает, сроки горят.
Я подняла голову, стараясь смотреть ему прямо в глаза.
– Стас, меня зовут Аня. Договор уже давно на почте, посмотри внимательнее во входящих.
Он только закатил глаза и пошел к своему столу, громко бормоча себе под нос что-то про "очень нежных девиц". Но самое худшее началось через пару дней на общей кухне. Там собралось человек семь, мы все ждали, пока закипит чайник. Стас, увидев меня в дверях, решил снова блеснуть своим плоским остроумием.
– Ребят, вы видели, какой у нас Соскоб ответственный работник? – он демонстративно указал на меня чайной ложкой. – С утра до ночи в таблицах зарыта. Настоящий клинический случай трудоголизма.
Люди вокруг заулыбались. Кто-то из парней даже вставил свою сальную шуточку в тон. Я отчетливо понимала, что эта кличка прилипает ко мне намертво. Она звучала пошло, обидно и неуместно в деловой обстановке.
Я пыталась игнорировать эти выпады, пыталась отвечать холодно и односложно, но Стаса это только сильнее задорило. Он чувствовал свою власть над общим настроением в коллективе и упивался этим.
Оказалось, что я далеко не единственная жертва его юмора. Менеджера Павла все называли Штырем из-за его болезненной худобы, а девушку из отдела логистики Дашу – Плюшкой, потому что она любила сладкую выпечку.
Но "Соскоб" на этом унылом фоне выглядел запредельно гадко. Это была не просто безобидная кличка, а публичное унижение, ловко завернутое в обертку "дружеского стеба".
В пятницу я поняла, что больше так работать не смогу. Стас нагло перебил мой телефонный разговор с крупным заказчиком, вклинившись в диалог с фразой:
"Скобка, отвлекись на секунду, тут дело есть".
Заказчик на том конце провода замолчал от удивления, и мне пришлось долго и путано объяснять, что это у нас такая "специфическая рабочая атмосфера".
В обеденный перерыв я пошла к нашему руководителю отдела, Ирине. Это была строгая женщина лет сорока пяти, вечно занятая графиками, планами продаж и отчетами. Я зашла в ее кабинет и плотно закрыла за собой дверь.
– Ирина Юрьевна, у меня серьезная проблема со Стасом, – начала я, присаживаясь на край гостевого стула. – Он постоянно коверкает мою фамилию. Использует обидные клички при коллегах и даже при клиентах. Это сильно мешает работать.
Ирина Юрьевна даже не оторвала взгляда от светящегося монитора. Она продолжала быстро щелкать компьютерной мышкой.
– Аня, ну ты же взрослая девочка, – тяжело вздохнула она, не скрывая своего раздражения. – Стас – наш лучший продавец. У него такой специфический стиль общения. Он всех так называет, и никто еще не приходил ко мне с жалобами. Это наша неформальная культура, так людям проще переживать ежедневный стресс. Попробуй относиться к этому проще, прояви чувство юмора.
– Называть женщину Соскобом на рабочем месте – это не юмор, – отрезала я. – Это прямое хамство. Вы не собираетесь ничего предпринимать?
Ирина наконец оторвалась от экрана и посмотрела на меня. В ее холодном взгляде не было ни капли сочувствия или понимания.
– Я не буду устраивать скандал и дергать ведущего специалиста из-за такой ерунды. Разбирайтесь сами. Если ты не можешь нормально вписаться в коллектив, может, это просто не твое место?
Я вышла из ее кабинета с четким, ясным осознанием: защиты мне ждать не от кого. Вся система была на стороне хама просто потому, что он приносил компании хорошие деньги. А значит, базовые правила приличия на него не распространялись.
План возмездия
Весь вечер я просидела дома на диване, детально анализируя ситуацию. Увольняться сейчас было нельзя – мне нужны были деньги на аренду квартиры и еду. Терпеть дальше эти издевательства – означало потерять последние остатки самоуважения.
Нужно было ответить Стасу на его же языке, но так, чтобы ударить в самое больное, уязвимое место.
Я начала наблюдать за ним внимательнее. Стас обожал строить из себя альфа-самца. Он постоянно рассказывал парням о своих бурных похождениях, о том, как легко он завоевывает женские сердца и как быстро меняет подруг. Он гордился своей скоростью во всем: в продажах, в вождении машины, в своей личной жизни.
И тут меня осенило. Сапсан.
Название знаменитого скоростного поезда. Звучит вроде бы круто, динамично и технично. Но в чисто мужском контексте у этого красивого слова есть второе, очень неприятное дно. Сапсан – это тот мужик, кто финиширует слишком быстро. Три минуты – и конечная станция, выходим, рейс окончен.
Мне нужно было запустить эту кличку так, чтобы она не выглядела моей прямой, топорной атакой. Нужна была хорошая, правдоподобная легенда.
Удобный случай представился в среду. У нас был большой корпоративный заказ пиццы – мы отмечали удачное закрытие квартала. Весь наш отдел, человек пятнадцать, собрался в большой переговорной.
Стас, как обычно, сидел во главе длинного стола, громко шутил и раздавал куски пиццы коллегам.
– Соскоб, бери Маргариту, тебе полезно для цвета лица! – крикнул он, нагло толкая картонную коробку в мою сторону.
Я ловко поймала коробку, спокойно отложила один кусок на свою тарелку и посмотрела прямо на него. В переговорной на секунду стало тихо.
– Спасибо, Сапсан, – громко и очень отчетливо произнесла я.
Стас замер с куском мясной пиццы в руке. Он нахмурился, явно не понимая, что сейчас происходит.
– Чего? – переспросил он с недоумением. – Какой еще Сапсан?
Я сделала невинное лицо и слегка понизила голос, чтобы всем коллегам пришлось прислушиваться к моим словам.
– Ой, я думала, ты давно знаешь. Тебя так девочки из отдела маркетинга называют. Ко мне вчера Катя заходила, мы разговорились. Она сказала, что "Сапсан" – это твоя подпольная кличка в женских кругах нашего офиса.
Стас заметно напрягся.
– В смысле? Почему Сапсан? Это типа я быстрый и мощный? – он попытался вернуть себе уверенный, барский тон, но в голосе проскочила явная тревога.
– Ну да, очень быстрый, – я пожала плечами и спокойно откусила пиццу. – Катя сильно смеялась, говорит, ты прямо как этот поезд: три минуты – и конечная. Пассажиры не успевают даже глаза закрыть, а ты уже на перроне стоишь. Скоростной режим у тебя такой особенный. Конечная станция за 180 секунд.
Я видела, как Костя из технического отдела медленно опустил голову, прикрывая рот рукой, чтобы не заржать в голос. Девчонки из бухгалтерии внезапно начали о чем-то перешептываться. А потом раздался первый короткий смешок.
– Ты че несешь? – злобно прошипел Стас. – Какая Катя? Нет в маркетинге никакой Кати!
– Ой, может, Лена или Света, я их путаю постоянно, новенькая же, – я беззаботно махнула рукой. – Но история про три минуты и Сапсана у них там самая любимая. Я думала, это просто ваш местный юмор такой. Корпоративная культура, все дела. Тебе же нравятся смешные клички? По-моему, тебе очень подходит.
Стас вскочил со стула. Он диким взглядом обвел коллег, которые старательно прятали свои улыбки, резко развернулся и вылетел из комнаты, едва не снеся дверной проем.
Обратная сторона медали
К вечеру новую кличку "Сапсан" знала вся компания. Парни в курилке откровенно ржали, пересказывая друг другу историю про "три минуты".
Дутая репутация альфа-самца у Стаса рассыпалась в пыль за один обеденный перерыв. Он сидел за своим столом, уткнувшись в монитор, и не проронил ни слова до самого конца рабочего дня.
Больше никакой "Скобки" или мерзкого "Соскоба" я в свой адрес не слышала.
Однако реакция женской половины коллектива меня неприятно поразила. Перед самым уходом ко мне подошла Валентина Петровна, наш старший менеджер, женщина очень правильная и строгая.
– Аня, это было очень подло, – тихо сказала она, глядя на меня сверху вниз. – Нельзя так поступать с людьми.
– Почему нельзя? – я искренне удивилась. – Называть меня Соскобом при всех – это норма, а Сапсан – это подлость?
– Соскоб – это просто глупая шутка над фамилией, неудачный каламбур, – Валентина неодобрительно поджала губы. – А ты ударила по мужскому самолюбию и затронула личную сторону жизни, понимаешь? Мужчины крайне чувствительны к таким вещам. Ты поступила не по-товарищески.
Я не понимала, в каком кривом зазеркалье нахожусь. То есть, когда прилюдно унижают меня, используя мерзкие медицинские термины – это "неформальная культура". А когда я отвечаю взрослому мужику в его же манере, используя безобидное название поезда – это "удар ниже пояса" и нарушение всех этических норм.
Стас со мной не разговаривает уже вторую неделю. Клички в отделе как-то сами собой сошли на нет. Штырь снова стал Павлом, а Плюшка – Дашей. Тишина в офисе теперь стоит почти идеальная.
Но коллеги смотрят на меня как на опасного, непредсказуемого хищника, от которого лучше держаться подальше. Со мной вежливы, но в общие разговоры больше не зовут.