Коррупция — это слово, которое слышали, наверное, все. Но когда это слово появилось, что оно значит и может ли упоминаться не в контексте своего истинного значения, а для пропаганды или личной популярности — попробуем выяснить.
В переводе с латинского «коррупция» означает «портить». Достаточно широкое значение определения, что в принципе точно соотносится с последствиями коррупции, а это — ни много ни мало — потенциальная угроза существованию целому государству. Испортить, так испортить. И тут нельзя не согласиться с председателем Следственного комитета России:
«Коррупция разъедает основы государственности — подрывает веру в эффективность и справедливость власти, наносит колоссальный ущерб экономике. Это прямая угроза национальной безопасности».
Александр Бастрыкин, председатель Следственного комитета России
И несмотря на то, что данное определение достаточно молодое и впервые стало мелькать в ООН в 70-х годах, его происхождение имеет очень глубокие корни, что логично, так как желание обогатиться путем злоупотребления своим положением появилось еще до нашей эры. Например, наказание за взятки и подкуп предусматривалось еще древними законами Хаммурапи (около 1760 г. до н. э.).
Да, коррупция и сейчас — это не что иное, как:
«Злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами».
Но более интересно не значение определения коррупции — которое многие понимают и на подсознательном уровне, — а то, как в нашей стране осуществляется антикоррупционная деятельность в принципе.
По сути, антикоррупционная деятельность делится на три направления:
- предупреждение коррупции;
- борьба с ней;
- минимизация последствий ее влияния на государство и общество.
Это прямо определено Федеральным законом «О противодействии коррупции».
Данный Федеральный закон является особенно важным с точки зрения обеспечения безопасности страны от разложения ее изнутри, что подтверждается преамбулой закона:
«Настоящим Федеральным законом устанавливаются основные принципы противодействия коррупции, правовые и организационные основы предупреждения коррупции и борьбы с ней, минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений».
И важен не столько смысл данной преамбулы, а факт ее наличия. Преамбула есть далеко не в каждом федеральном законе, и уж если она есть, то можно сделать вывод, что регулируемая данным федеральным законом сфера очень важна.
Но если предупреждением коррупции могут (а в какой-то степени, как считает государство, должны) заниматься все: само государство, организации и граждане, то борьбой с этим, как мы уже выяснили, древним явлением занимаются только органы власти, что также следует из содержания вышеназванного закона. В качестве примера получается, что этому не соответствует одна из самых известных в России организаций — Фонд борьбы с коррупцией (ФБК)*, созданный Алексеем Навальным. Не соответствует хотя бы потому, что в ее названии содержится слово «борьба». А это является исключительной деятельностью государства.
*В октябре 2019 года Минюст России включил ФБК в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента.
Но предвижу вопрос: а почему борьбой с коррупцией может заниматься только государство? С чего это вдруг и кто так решил, монополизировав данную деятельность? И чем так плох, например, упомянутый Фонд борьбы с коррупцией? Нет, ФБК не плох с той точки зрения, что некоторые нелицеприятные моменты в деятельности государства, бизнеса и общества действительно нужно освещать, иначе система, в которой они происходят, сгниёт. Но вот является ли выявление коррупции борьбой? Пусть данный вопрос останется дискуссионным, но слово «предупреждение» или «профилактика» подходит всё же в данном случае больше (первое из трех направлений антикоррупционной деятельности, о котором я говорил). Непосредственно борьбой (выписывать штрафы, сажать в тюрьму) могут заниматься только правоохранительные органы, что логично. При всем желании никакая некоммерческая организация не может прямо «наказать» коррупционера по закону.
Интересная позиция относительно коррупции в целом и ФБК в частности была у Жириновского, когда он высказывался о Навальном:
«Человек вредит стране напрямую. Каждый день, каждый час. Где его рабочее место? Где трудовой коллектив? Собралась кучка авантюристов. Они борются с коррупцией. А мы чего в этом зале делаем 30 лет уже? Мы тут выступаем постоянно и говорим про коррупцию. И вскрывается она. Здесь арестовывают наших депутатов. В верхней палате! А он при чем здесь?»
Владимир Жириновский, в ходе выступления на заседании Государственной Думы Российской Федерации 19 января 2021 года
Если честно, то мне вопрос «А мы чего в этом зале делаем 30 лет уже?» показался каким-то отчаянным, что ли. Не сомневался ли сам Владимир Вольфович в деятельности, о которой говорил?.. Да и факты о задержаниях в Думе и Совете Федерации не знаешь, как оценивать — положительно или отрицательно.
А ведь в настоящее время количество «посадок» по делам, связанным с коррупцией, судя по информации о тех или иных судебных решениях, только растет. Таким посадкам сопутствует и национализация предприятий. Генеральная прокуратура регулярно подает иски в суды, которые те удовлетворяют. Кстати, с учетом позиций Конституционного Суда на коррупционеров даже не действуют сроки исковой давности: посадить в тюрьму могут и спустя много лет после совершения преступления. А еще могут отобрать имущество (в том числе единственное жилье) у родственников коррупционера, если данное имущество было приобретено на деньги, полученные незаконным способом. Это обстоятельство также следует из иного постановления Конституционного Суда, и, таким образом, мы видим, насколько туго закручивает гайки государство. Но вот закручивает ли оно их с реальной целью излечения от коррупции или в первую очередь это механизм пополнения казны? Во всяком случае раньше столько, как сейчас, не сажали. Но значит ли это, что коррупции было меньше?.. И, главное, продолжится ли борьба с коррупцией в будущем? Или кто-нибудь с кем-нибудь начнет опять договариваться?
Из всего сказанного следует, что сейчас государство достаточно активно занимается тем, чем и должно заниматься, — борьбой с коррупцией. Во всяком случае на данном этапе своего развития. Причины этой активности нам, простым гражданам, возможно, известны не до конца, но не это, на мой взгляд, главная проблема во всей этой истории. К сожалению, за всей видимой активностью в борьбе с коррупцией имеет место быть подавление иного антикоррупционного направления — ее освещения, как в упомянутом мною примере с ФБК. Да, данная организация зачастую не в том месте переходила черту собственных заявленных целей или, наоборот, целей своих не достигала, заигрывала не с теми и провокационно оказывалась в политике, но, очевидно, что сейчас мы имеем активную борьбу («посадку» коррупционеров), но не имеем ничего и никого, кто занимался бы освещением нелицеприятной действительности. По факту сейчас мы имеем наказания неугодных и не неприкосновенных. Причем в первую очередь наказания тех, у кого есть большие деньги. Но ведь есть и те, у кого в руках не деньги, а власть. Или вообще и то и другое. И среди них тоже есть коррупционеры. Хватит ли сенатора и депутата, о которых говорил Жириновский, для излечения всей системы?.. Наверное, нет. Точно так же, как не хватит и телевизионных пропагандистов в запросе общества на справедливость.
Как всегда, мы имеем проблему, связанную с не до конца рабочим механизмом. Хотя сам механизм существует, существуют законы, но не всегда и не для всех они работают.
Закончить я хотел бы цитатой Председателя Конституционного Суда, которая, на мой взгляд, достаточно правдиво отражает конфликт интересов между государством и гражданами. Хотя в целом это уже тема для совершенно другой статьи.
«Одной из главных конституционных проблем для государства в современных условиях является разрешение противоречия между обязанностью гарантировать права и свободы граждан, в том числе их социальные права, социальную защищенность и благополучие, и необходимостью обеспечивать национальную безопасность, конкурентоспособность на международной арене, способность противостоять внешним экономическим санкциям и многочисленным вызовам глобализации».
Интервью Председателя Конституционного Суда В. Зорькина «Российской газете». Федеральный выпуск №247(8598)