В 1973-м году в личном дневнике Андрея Арсеньевича Тарковского появляется судьбоносная запись о том, что он очень заинтересовался новым произведением братьев Стругацких, которое только-только принялся читать. У великого гения немедленно родилась идея экранизации повести. И так как идеи у него никогда не расходились со словами, а слова с делом, он вскоре написал письмо авторам книжного издания, где рассказал, что хочет снять фильм "Пикник на обочине", если цензоры и киношные бонзы СССР позволят сделать оное.
Братья живо откликнулись на желание киношного творца. Но собраться вместе со Стругацкими для написания сценария удалось только к концу 1975-го года. И уже в феврале 1976-го года, пользуясь невероятным авторитетом в своей среде, Андрей Арсеньевич получил "добро" на начало съёмок.
Рабочее название сценария - "Машина желаний". Но оно сразу же воспринималось как рабочее, ибо Тарковский понимал, что с таким заглавием "лодка не поплывёт". Да и первые варианты совместного творчества называл слишком пёстрыми и постоянно (цитата) "ускучнял" - мэтр понимал, что картинка на экране должна именно резонировать с реальной жизнью, даже если речь идёт о фантастическом кино.
Борис Стругацкий позже вспоминал, что сразу же осознал гениальный масштаб личности Тарковского. А потому договорился с братом терпеливо пережидать все правки и согласования, ведь на выходе должно было получиться воистину небывалое кино. И именно эта постоянная "выбраковка" стала настоящим испытанием на прочность - к началу съёмок писатели были полностью выжаты.
К концу 1976-го года для съёмок была собрана надёжная и проверенная команда, верная своему командиру. Своё участие в проекте подтвердил и главный музыкальный гений эпохи - Эдуард Артемьев. Я уверен, что без его композиций фильм бы потерял до 25% своей прелести, ибо мелодии всегда и к месту лились прямо в сердце (а "Медитацию сталкера" я и сейчас периодически переслушиваю для успокоения).
Сцены на натуре должны были сниматься в районе Исфары (Таджикистан). Но в 1977-м году там разразилось землетрясение, что повлекло за собой задержку и поиск новых локаций. Однако уже к 15 февраля павильонная часть фильма была отснята - даже столь сложные обстоятельства, как отвал основных локаций, вполне себе вписывались в гениальность Тарковского, который в своей голове всегда выстраивал вариативную, но единую систему производства, с конечным продуктом в виде полностью готового фильма.
В мае команда нашла новые локации - в Эстонии. И съёмочная бригада всем скопом отправилась туда. Но тут случилось страшное - оказалось, что февральские материалы забракованы. Производство кинокартины остановилось, а Андрей Арсеньевич на 40 дней убыл для разбирательства в Москву.
Что-то удалось исправить, что-то пришлось переснять, но в конце июля съёмки возобновились с новой силой, а в августе уже была готова черновая версия фильма. Но черновик не устроил главного дирижёра всего процесса. И снова - переделки, досъёмки, правки. Даже при всей своей преданности команда была утомлена. Немудрено - для одной из сцен Тарковский распорядился оставить исключительно тёмно-зелёную растительность в кадре. И художникам пришлось несколько дней скрупулезно выбирать и перекрашивать "не те" растения, чтобы удовлетворить запросы мэтра.
9 августа 1977-го года состоялась новая "авария" - фильм снимался на плёнку "Kodak" и в лабораториях "Мосфильма" её просто не смогли обработать нормально. В результате тысячи тысяч кадров погибли при проявке, что породило разговоры о сознательном саботаже работы. Причём эта история приобрела довольно широкий резонанс даже в Советском Союзе и породила ряд журналистских расследований. Но общий вердикт таков - обычная халатность.
На фоне постоянных задержек и переделок бюджет картины вывалился за свои предельные рамки. Но Тарковский смог выбить у Госкино установление новых лимитов. И тут началась ранняя зима - то, что совершенно не устраивало Андрея Арсеньевича. Однако здесь же случился неожиданный сценарный прорыв - Стругацкие наконец-то выдали режиссёру того Сталкера, которого он хотел - нелюдимого, юродивого, пугливого. От прежнего брутального специалиста своего дела не осталось и следа.
В апреле 1978-го года Тарковский приступил к съёмкам уже пережив свой первый инфаркт на фоне постоянного нервного перенапряжения. От былого сценария не осталось и следа - только суровая быль с лёгким налётом научно-фантастичности. В третий раз Андрей Арсеньевич меняет оператора. И чудо - до конца года "Сталкер" был отснят. Общие затраты на производство - свыше 1 миллиона рублей - сумма просто фантастическая по тем временам.
Интересно, что до сих пор на котельной старой Таллинской электростанции можно найти значок "UN" - именно здесь снималась сцена с заставой ООН. В 2006-м году культовый статус этого места был утверждён официально, а подле надписи появилась памятная табличка о событиях советского периода. Но, помимо павильонов и индустриальных красот Эстонии, в фильме (из-за досъёмок) можно увидеть и пригороды Москвы, и пригороды Ленинграда.
Интересно, что конечный фильм - "Сталкер", практически не резался цензурой. Причина крылась ещё и в большом перерасходовании средств - никто из чиновников не хотел больше вкладываться в обязательные и неизбежные пересъёмки в случае большого объёма работы "красного карандаша". Однако кинокартину очень долго "морозили" от проката. И довольно скромная премьера состоялась только в мае 1980-го года в трёх кинотеатрах Москвы. Причём советская пресса никак не отметила новинку в момент выхода - первые маленькие заметки появились только на следующий год.
Такое отношение Тарковский, только что получивший звание Народного артиста РСФСР, стерпеть не смог. И "Сталкер" стал последним произведением, снятым в СССР - скоро он сбежал и начал работать во Франции. Но вот что самое занятное - пророчество, скрытое в картине. Уже после смерти Андрея Арсеньевича в 1986-м году и после Чернобыльской аварии, когда-то незамеченное широким зрителем кино очень быстро начало набирать "культовость". В том числе благодаря распространению частных систем воспроизведения видео.
В создании "Сталкера" вообще немало мистичности, будто бы творческие люди, по своему неразумению, затронули некую запретную тему. В 1986-м ушёл Тарковский. В 1990-м во время пожара погибла монтажёр - Людмила Фейгинова. И в этот же момент сгорели многочисленные черновые сцены, не вошедшие в финальным монтаж. Но и это ещё не всё - в 1982-м из жизни ушёл Солоницын, Гринько - в 1989-м, Аркадий Стругацкий - в 1991-м, Кайдановский - в 1995-м. Все в расцвете лет и задолго до достижения старческого возраста. Так что мрака и мрачности в этой истории с лихвой, не правда ли?
С уважением, Иван Вологдин
Дорогие друзья! Теперь на этой платформе нельзя писать о сложной технике в целом. Статьи уходят в нарушения. Ищем новый формат. Об этих темах теперь только в ТГ, так как выбора нет https://t.me/CulturniyCod
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Размеренность Бытия». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.