В ночь с пятницы на субботу перед самой Пасхой, 11 апреля, Владимир Путин принял губернатора Краснодарского края Вениамина Кондратьева.
Зачем президенту понадобилось назначать разговор в столь двусмысленное время? И встреча действительно получилась не благословением, а жёсткой выволочкой под видом рабочего отчёта.
Сначала президент нанёс удар. Он заявил, что просмотрел статистику за предыдущий год и обнаружил снижение объёмов сельхозпроизводства.
«Как это объяснить? Что это такое? За 2025 год. Может быть, это связано с какими-то показателями?..» – спросил Путин.
Вопрос повис в воздухе как приговор, ведь всего минуту назад губернатор уверял: «Что касается зерновых, я думаю, точно будем с хлебом!» Теперь ему предстояло доказывать это под перекрёстным огнём.
Кондратьев заспешил.
«Если взять в целом, то наш край, Краснодарский край, – абсолютный лидер по валу сельхозпродукции, по объёму валовой сельхозпродукции абсолютный лидер, – затараторил он. – У края первое место по питьевому молоку, второе место – по сырому молоку, мы в пятёрке по овощам, фруктам, по мясу! И это сегодня, можно сказать, статистика, а можно сказать – это факт! Поэтому какого-либо снижения...
Я думаю, что надо посмотреть на эти цифры внимательно... Если вы обращаете внимание, я обязательно в этом разберусь!» Путин не отступил: «Я вам сейчас покажу эти материалы».
Тогда губернатор просиял и свалил всё на погоду:
«Да... Может быть, знаете, что на это повлияло?! Урожай пшеницы прошлого года! Там всего 11 миллионов 200 тысяч тонн! Потому что вначале – возвратные заморозки, а потом – засуха... И мы, конечно, просели... Это тоже правда! Здесь это, может быть, повлияло...»
Президент хладнокровно констатировал:
«Минус к 2024 году получили».
«Безусловно!» – вынужден был согласиться Кондратьев, но тут же добавил про запасы влаги больше метра и виды на серьёзный урожай. Прошлый год на его глазах становился всё хуже, а Путин произнёс ледяное «Хорошо. Мы сейчас поговорим поподробнее». Ничего хорошего уже не было.
А ведь изначально разговор начинался совсем иначе. По телевизору эту встречу поставили в эфир перед схождением Благодатного огня в Иерусалиме и до беседы с главой «Роскосмоса» Дмитрием Бакановым.
У Баканова была уважительная причина явиться к президенту именно 11 апреля: День космонавтики, совпавший в том году с Пасхой. А Пасха как информационный повод чрезвычайно устойчива – в такое время Путин готов видеться только с патриархом Кириллом (и увидится), если, конечно, Баканов не придёт на пасхальную службу.
Но и Кондратьев имел весомый повод для встречи: слишком много толков появилось о его возможной отставке из-за коррупционных скандалов на Кубани. Очевидно, этот разговор должен был слухи либо опровергнуть, либо подтвердить.
В начале беседы Путин задал почти ритуальный вопрос:
«Вениамин Иванович, Краснодарский край у нас вносит существенный вклад в обеспечение продовольственной безопасности.
Сейчас уже идёт полным ходом, как я понимаю, началась уже посевная кампания. Что вы могли бы отметить, как складывается работа?..»
Казалось бы, вопрос был благодатный, а значит, ставка делалась скорее на подтверждение лояльности.
«Безусловно, для нас важно сохранить Кубань житницей страны и гарантом продовольственной безопасности! – воскликнул губернатор. – И это очень почетное звание, безусловно!» Комментарий “Ъ”: сохранить Кубань житницей можно только при условии, что Кондратьев останется в кресле.
Губернатор доложил о посевной:
«Конечно, если говорить в целом, то посевная кампания проходит нормально, хорошо.
Если говорить про озимые, у нас под озимыми 1 миллион 800 тысяч гектаров, всходы хорошие. Но у нас, у селян, как говорится, не принято загадывать, но тем не менее всходы хорошие, запас влаги в почве – больше метра.
Это обещает хороший урожай, – загадывал он и тут же добавил: – Но мы всегда стучим (ну это не все так делают, – замечает А. К.), потому что урожай – не тот, который в поле, а тот, который в закромах».
Кондратьев выглядел крепким хозяйственником. И говорил как крепкий хозяйственник. Может, он и есть крепкий хозяйственник? Далее он перечислил яровые: свекла (96 процентов засеяли), подсолнечник (26 процентов), кукуруза (семь процентов).
Признался, что погода мешает развернуться, и пообещал приступить к рису со второй половины апреля, а завершить всю кампанию к 1 мая – «опять-таки если позволит погода».
Он держался хорошо, не рапортовал, а докладывал.
«Наличие и горюче-смазочных материалов, и удобрений – сегодня всё есть у агропромышленного комплекса края, чтобы добиться серьёзных результатов урожая, – подчеркнул губернатор. – Поэтому здесь очень важно обращать внимание на погоду, но над погодой мы не властны».
Однако слишком частые кивки на погоду выдавали неуверенность. Кондратьев был не уверен в себе, а точнее – в погоде, но для него уверенность в погоде составляла немалую часть уверенности в себе.
После провала с цифрами президент переключился на другую больную тему: разлив нефти в Керченском проливе.
«Вы сейчас упоминали про курортную составляющую экономики края, – сказал Путин. – Вениамин Иванович, как обстановка, связанная с разливом нефти, нефтепродуктов в Керченском проливе?»
Это был именно тот пункт, который оппозиционные силы (если допустить, что таковые на Кубани есть) ставили губернатору в вину. Кондратьев мгновенно сориентировался: «Благодаря вашему контролю, и, конечно, действиям правительства, правительственной комиссии, которая работала, думаю, что в этом году Анапа снова примет отдыхающих в полном объёме.
Те меры, которые мы приняли, где мы, по-простому говоря, заменяем песок на 50 сантиметров либо насыпаем на 50 сантиметров там, где были выбросы, – уже по заключению Роспотребнадзора эти пляжи могут быть использованы.
А там, где не было вообще мазута, это так называемые галечные пляжи, если взять от Утриша до высокого берега Анапы, – нам предварительно и уже, я думаю, что окончательно по экспертизе одобрили открытие этих пляжей».
Слова «предварительно» и «окончательно» зависели от реакции Путина. Президент решил зафиксировать:
«То есть в этом году все пляжи Краснодарского края будут открыты...» «Думаю, да, Владимир Владимирович», – скорее подтвердил, чем опроверг Кондратьев. А затем неожиданно попросил: «И можно вас поблагодарить ещё от имени всех, наверное, виноградарей и виноделов страны?»
От имени виноградарей Путина давно не благодарили, так что можно.
«Для нас это важно: благодаря закону о виноградарстве и виноделии у нас в крае появилась целая отрасль экономики – виноградарство и виноделие. Это уже гордость!» – воскликнул Кондратьев.
Путин тут же поправил:
«Это ваш предшественник, ещё бывший губернатор края, активно этим занимался» (имелся в виду Александр Ткачев). «Но закона не было, – парировал Кондратьев, подчёркивая, что документ подписан именно Путиным. – Он появился в декабре 2019 года». «С подачи крымчан», – с оговоркой уточнил президент.
Губернатор продолжил гнуть свою линию: за шесть лет виноградники выросли на 6,5 тысячи гектаров, производство саженцев – в четыре раза, игристых вин – в 2,5 раза. И всё это – при нём, а не при Ткачеве. «Отечественных саженцев, да?» – переспросил Путин.
«Абсолютно верно! – воскликнул Кондратьев. – Это наши, отечественные питомники. В четыре раза! А если взять игристые вина, то за шесть лет – в 2,5 раза! Это отечественные игристые вина, отечественные! Наши!»
Между прочим, встреча Путина с Кондратьевым прошла вне очереди. Обычно в пасхальные дни президент видится только с патриархом, но тут случилось исключение. И всё же никакой поддержки губернатор не получил. Ни слова о том, что он останется.
Только цифры, только провалы и попытки оправдаться погодой. Даже хвастовство отечественными семенами (100 процентов пшеницы, риса, сои, и под 50 процентов по подсолнечнику и сахарной свекле) президент оставил без комментария, хотя раньше всегда обращал на это особое внимание.
Встреча в ночь со Страстной пятницы на Великую субботу оказалась не пасхальным чудом, а жёстким экзаменом. Кондратьев выкручивался как мог: стучал по дереву, ссылался на заморозки и засуху, менял песок на пляжах и благодарил за закон, который подписал не Ткачев.
Но президент ни разу не произнёс решающих слов. Слухи о возможной замене губернатора не опровергнуты. Они лишь заморожены до следующего разговора. И это, пожалуй, самое страшное наказание.