Моя судьба с наружностью гамула, а в восприемниках вулканы. Вулканы – единственные, кто с тобой раз и навсегда: их не выкорчевать, не залить бетоном, не свернуть, не смахнуть. Они будут мерещиться даже в облаках, где бы ты ни был, они не предают и не покидают, не ассоциируются с болью.
Кто я? Что я? Поэт – вулкан (воплощение и олицетворение Ключевской группы вулканов), творческий процесс – извержение: явление завораживающее, мощное и опасное. Душа и сердце поэта лавоточат, он метает молнии, звучит, содрогает пространство, превращает лес в мертвый лес, и у каждого находящегося с ним в данный момент, должно быть ясное понимание, что происходит колоссальный по силе воздействия выброс энергии, образование новых минералов – стихов.
Все извержения рано или поздно завершаются, и не редко губительно для вулкана. Шивелучу и Безымянному снесло купол… вершину. Ключевская испещрена шрамами. А кто-то засыпает раз и навсегда. Вулкан молчит, смотришь на него, словно ничего и не происходило, и перед тобой застывшая немая красивая/некрасивая картинка/фотообои, но до поры до времени, пока какое-нибудь событие опять не спровоцирует тектонику.
Однажды дальневосточный писатель, журналист Владимир Иванов-Ардашев написал: «Стихи Жанны Германович и ее камчатское уединение напомнили мне Иосифа Бродского в период его раннего и вынужденного затворничества. Только Жанну в глубинку никто не высылал, просто живет себе тихо и скромно, поглядывая на вулканы, и пишет стихи».
Камчатка – регион специфичный, камчатская глубинка еще специфичнее. п. Ключи – какое-то ежедневное умирание с ощущением, что лежишь в гробу с открытой крышкой. И лишь тогда, когда извергаются вулканы, ты ловишь себя на мысли, что хоть что-то происходит за пазухой у Кутха в городе, которого нет (когда-то п. Ключи был городом).
Ключи – зона ЦКД, у подножия самого крупного действующего вулкана Евразии – Ключевской сопки, в кольце напирающих – Безымянного, Ушковского, Толбачика, Шивелуча; под колпаком «смотрящего» Уаджета (Око Гора), в сгустке давящих трансформационных энергий: живые становятся мертвыми, а мертвые живыми. Ключи – плато Гиза, вулканы – пирамиды. Ключи – узел связи, отправная точка, место силы, где коренное сердце Камчатки звучит. Зашкаливающая энергия «деревни в тени вулкана» пробуждает в человеке сокрытое, трансформирует его и посвящает в шамана/поэта/жреца/отшельника/Силу – обряд инициации. Уравнение Ключей: «в Ключи – включи», «из Ключ/ей – исключи». И ключи/дешифратор от Ключей, от сердцебиения поэта и его сокрытых смыслов только у избранных, у всех остальных – отмычки.
Камчатка – огромный вокзал для двоих. Рано или поздно один другому помашет ручкой. Или оба помашут стране вулканов. Форшоки – встречи, афтершоки – расставания. Много людей я перевидала за свою жизнь. Приезжали в Ключи, восторгались. Для одних поселок – бермудский треугольник, для других – пустошь, для третьих – далекая окраина. Но ни один не сменил, не променял свою комфортное материковское ли или петропавловское ПМЖ на аномальную ключевскую зону. Восторгались и махали ручкой… Махали ручкой и те, кому за долгие годы надоело восторгаться и жить ожиданием перспективы; те, кто устал от ежедневного преодоления, от синдрома отложенной жизни, от пепельной глуши; те, для кого выход на пенсию был сродни условно-досрочному освобождению. Тебе махали ручкой, забивали гвоздь в крышку и кидали свои три горсти: «не грусти, поэт…» Махали, будто тебя и не было в их жизни. Махали и уезжали, вырвав шмат сердца. Сворачивали тебя, а не вулканы. Стихи отнимают эмоции и фиксируют их в моменте, человек отнимает сердце (вольно/невольно) и ставит на нем пробу.
В моем творчестве прослеживается и любовь к Камчатке, и даже ненависть, которая накрывала меня в минуты осознания собственной беспомощности изменить ход событий. Именно эта полярность отношения к малой родине, эти эмоциональные качели когда-то пробудили во мне поэта. У меня особое, трепетное отношение к коренному населению Камчатки. И пусть я не камчадал по крови, но и во мне есть что-то от гордого, отважного и воинственного племени Кооч-ай. И символ мой – несгибаемая каменная береза. Сменив камчатскую прописку на материковскую, я по-прежнему отвечаю: я с Камчатки (она прописана во мне, а я в ней). Именно издали страна вулканов предстала передо мной дикой, настоящей, оголенной, разгоряченной, общающейся со мной заклинаниями шаманов, языком лавы, энергией подземных недр, ритмами танцев аборигенов, горловым пением бубна, знаками на пепле. Только я и Камчатка: без других.
И где бы я ни была состояние моей души всегда – Камчатка. И тонны тротила воспоминаний. Ностальгия – бурлачество, это как всю жизнь тянуть за собой на бечеве вулкан. Спрашивается: зачем? Быть вулканом во плоти всяко лучше, чем быть в тени тенью его тени. В конце концов, вулкан при всем желании/усилии не сдвинуть с места, не пересадить, как ни старайся, он будет держать тебя на привязи. Я вновь на Камчатке. Я вновь приложилась к мощам Охотоморского циклона. Люди иного порядка, вошедшие в мою жизнь, не только примирили меня с ней, но и приковали. И каждый раз, говоря Камчатке «прощай», я подразумеваю «до свидания».
Мой почерк – почерк дальневосточника, да что там… – камчатца! Камчатца до мозга костей.
Моя поэзия — это вокальный шаманизм, в каждом стихотворении есть магия звукописи. Моя поэзия – это и моя личная песня: ӃУЛИӃУЛ. С другой стороны, это ещё и шифрограмма, зашифрованное послание. Мой поэтический мир представляет собой слияние древнеегипетской мифологии и верований коренных народов Камчатки. В этом слиянии рождаются не просто стихи, а новые ассоциативные ряды, образы, символы, взаимосвязи: звук становится ритуалом, вулкан и стихии, эмоциональные бури — источником силы, а стих — заклинанием, трансформирующим реальность. Чтобы понять творчество через призму моего мировосприятия и мироощущения, необходимо побывать/пожить в Ключах. Там и находится ключ – Анх – от моей поэзии/шифрограммы. Многое в жизни я воспринимаю через призму Ключей: саму Жизнь, даже Камчатку, и в особенности материк – в сравнительной характеристике не только с Камчаткой в целом, но и через Ключи.
Ландшафт/среда оказывает очень сильное влияние: в Ключах сосредоточены самые активные вулканы Камчатки, они говорящие, они излучают энергии, влияют на внутренний мир, на творчество и на жизнь в целом, даже, когда находишься далеко за пределами края. Я за оборотничество в поэзии. Чтобы написать о вулкане, необходимо стать вулканом, необходимо обладать способностью – даром – видеть вокруг и сквозь, понимать, ощущать, чувствовать и предчувствовать. Я всю жизнь проживала извержения и землетрясения, знаю/понимаю, что этому предшествует и какие последствия. К тому же я – потомок геолога, а первыми вулканологами были геологи.
Вулкан выбрасывает/выплескивает, сбрасывает все загробное, подземное. Вулкан транслирует обратку в Ми/р/Ра. Вулкан изливает загробное сердце. Вулкан – ствол мирового древа, точка опоры Неба. Живая мертвая материя. Вулкан по ту сторону бубна – Солнца (РА). Вулкан – точка опоры весов Маат. Жители Камчатки – вулканные люди. Жители поселка Ключи – жрецы вулканов. Крест Анх – Ключ жизни, сила творения (баланс противоположностей – гармоничный диссонанс), ключ от вулкана и загробного сердца. Поэт – вулкан. Вулкан – чернильница лавы. И перо поэт обмакивает не в жерло/кратер, а в себя. Голос поэта – дрожание земли, гул подземный (горловое пение загробного сердца). Поэт из п. Ключи (поэт с анхом и загробным сердцем) – сплав египетского бога загробной жизни - всепоэта Анубиса/Инпу/Анпу и камчатского гамула. Сверхновый старший аркан (о)Ж(о)Г. Центральное место в моем творчестве занимают стихотворения о Ключах, где я прожила большую часть жизни и балансируя в пространстве лезвия атхама на краю вулкана создала свою уникальную природу.
МЕТРИКА
l.
Потерянность.
Поселок огорожен
вулканами.
Не по себе…
Одно и то же,
всё
одно
и то же.
А лучший друг – велосипед
споткнулся.
Верно, отблагодарится.
Черкнет заезжий краевед:
«Массив листвы – металлочерепицей
строениям, которых нет».
Какими су'дьбами?!
Да поневоле!
И некому держать ответ.
Происхожденье:
Жанна Германович,
лишенная корней; поэт.
ll.
А в моём имени: Господи, выведи…
Господи, выведи…
Господи, выведи…
Господи…
©Жанна Германович,
поэт, член Союза писателей России