Женщина, сидевшая в кресле для посетителей, терла глаза, и дорожки слез тянулись по щекам, присыпанным красной пустынной пылью. Песок пробирался в любые щели, забивался под одежду, хрустел на зубах, и даже на собственном столе Джекки могла пальцем начертить свои инициалы или послать длинной надписью кого-нибудь в пекло.
В кабинете, как и во всем здании управления, стояла убийственная жара. Джекки понемногу к ней притерпелась, а сержант Кин, усердно скрипевший пером по бумаге, изнывал. По его страдальческому взгляду было очевидно, что он готов раздеться до исподнего и терпит исключительно потому, что будет неправильно понят.
— Вы находились в помещении для дежурных, капрал, на положенном вам перерыве. — Джекки убрала со лба влажную прядь, Кин наугад ткнул ручку в чернильницу и со вздохом записал вопрос. Женщина в кресле подняла голову, сжавшись еще сильнее. — Вы были одна, все было спокойно, что случилось потом?
На столе среди прочих бумаг лежали протоколы предыдущих допросов капрала Окка. Первый провел все тот же сержант Кин на месте, повторно ее допросила дежурная сержант в управлении. Капрал Окка не понимала, зачем ей задают одни и те же вопросы, а Кин замучился их записывать вместе с ответами.
— Я услышала, что кто-то бежит, — еле слышно выдавила капрал и облизала пересохшие губы. Жест вышел бессознательным. Джекки поднялась, подошла к шкафу, налила из графина мутноватой теплой воды и поставила стакан перед капралом Окка.
— Здесь душно, как и везде, капрал, — Джекки обошла стол и встала за спиной Кина. — Можете снять куртку, если хотите.
Куртку капрал Окка снимать не стала, но воду выпила жадно, большими глотками. Кин коротко обернулся и пожал плечами, выражая полное согласие с тем, что на втором этаже управления государственной стражи, в кабинете главы следственного отдела, не так страшно, как считают за стенами этого здания. Намного страшнее, чем рисует обывательская фантазия.
— Я… не придала этому значения, капитан, — продолжала капрал уже свободнее. — Потом что-то упало. Я испугалась.
Пока капрал сказала не больше и не меньше того, чем говорила до этого. Кин на середине предложения поставил смачную кляксу и тихо пробормотал ругательства, но переписывать не стал.
— Я выбежала…
— Чего именно вы испугались, капрал?
Ни Кин, ни дежурная сержант не спросили ее об этом. Капрал Окка снова сжалась, и Джекки выругалась про себя. У Окка и так случилась истерика в холле управления, не хватало начинать все сначала.
— Вы не могли знать, что там происходит, капрал, — нахмурившись, пояснила Джекки, проклиная про себя все вокруг. — У вас был перерыв на ужин, и все же что-то удивило вас так, — она употребила более подходящее к случаю слово вместо «испугало», — что вы выбежали в коридор. Что?
Капрал задумалась. Джекки видела, что она действительно пытается вспомнить, но подсказывать не собиралась.
— Это было… — произнесла капрал и замолчала, уставившись на бумаги. Прочитать она ничего не могла, все исписанные листы были перевернуты. Джекки наклонилась и подцепила из-под руки Кина нужный протокол.
— Арлена, — окликнула она, отыскав имя и вернув протокол на место, — что бы там ни произошло, вы в этот момент не считались государственным стражником, находившимся при исполнении. Что бы ни произошло, я не отправлю вас под арест за то, что вы сделали или не сделали.
Кин, пользуясь тем, что Джекки стоит у него за спиной и видит все, что он пишет, начеркал в протоколе «ха!» и шлепнул сверху кляксу. Кин работал в следственном отделе достаточно, чтобы не верить всему, что здесь обещают.
— Это было что-то вроде… — Капрал еще раз облизнула губы, Джекки списала это на волнение и жару. — Я бы сказала, что похоже на драку.
«Терпение — главная добродетель любого следователя», — любил повторять полковник Рик Стентон, заместитель главы государственной стражи, надеясь хотя бы Джекки привить со временем то, чем абсолютно не обладал сам. Преуспел полковник в этом лишь частично.
— Все было очень быстро. Как будто… два человека столкнулись, потом удар и падение. Я поняла, что кто-то упал.
«Надо слушать людей, — наставлял полковник Стентон. — Даже тогда, когда главная добродетель уже на исходе». Кин всем видом демонстрировал, что ему не нравится, когда кто-то смотрит в его бумаги, и Джекки пару раз прошлась по кабинету, ожидая, пока Окка еще что-нибудь скажет.
— Я выбежала.
— Он должен был пробежать мимо вас, — напомнила Джекки, дошла до стены и развернулась. — Вы шли со стороны входа. Или выхода, как на него посмотреть.
— Нет, — быстро сказала капрал, и эти показания прозвучали увереннее, чем остальные. Она даже выпрямилась и расправила плечи. — Никто не пробегал. Я увидела, что кто-то лежит, и побежала туда. И… — она опять сникла. — Я не подала сигнал тревоги, капитан.
Тревогу поднял сержант, старший смены охраны архива, и от момента нападения до сигнала, по показаниям прочих свидетелей, прошло от минуты до двух. Подозрительные звуки услышали сержант и два капрала, дежурившие у входа. Сержант покинуть свое место сразу не мог, но капралов отправил незамедлительно. Капрал Арлена Окка была в таком потрясении, что не заметила их появления и не ответила ни на один вопрос сержанта.
Ни сержант Лэйси, ни капралы, которых Джекки допрашивала до Окка, не видели чужака. Он ниоткуда не мог прийти, ему некуда было деться, ему удалось уйти незамеченным, и все гадали, куда и как.
— Вы не видели, кто напал на капрала Харгрейва. Но вы слышали, в каком направлении он побежал.
Окка покачала головой. Джекки стояла теперь рядом с ней и раздумывала, что предпринять дальше. Вариант «потерять терпение» напрашивался сам собой.
— Нет, капитан. Драка, удар, падение, это все.
— Драка, удар, падение, — перечислила Джекки себе под нос и добавила уже громче: — Вы свободны, капрал, — и она, расписавшись на служебном листке, подвинула его к Окка.
Дольше держать в духоте и без того обессиленную пожилую женщину не было смысла. «Драку» капрал Окка, по сравнению с первыми показаниями, успела додумать, но главное было ясно.
— Драка, удар, падение, — повторила Джекки, когда за Окка закрылась дверь, и посмотрела на Кина. Тот глубокомысленно развел руками, достал из ящика плоскую металлическую коробку, перочинный нож и принялся затачивать карандаши. Мусор он педантично собирал на протокол. — Столкновение, удар, падение. Примерно так, или два удара, но я склонна считать, что Окка путает. Харгрейв поднял бы тревогу, будь у него хотя бы секунда, но он не успел. Куда мог деться нападавший? Как он мог незамеченным пройти в архив?
Кин оживился и даже бросил свое излюбленное занятие. Планы всех государственных учреждений он знал лучше, чем кто бы то ни было, потому что до того, как перейти в подчинение Джекки, занимался пожарной безопасностью и крови всем попортил немало. Трудно было сказать, кто больше рад его продвижению по карьерной лестнице: Джекки, у которой появился отличный помощник, сам Кин, получивший вместе с должностью привилегии, или лица, ответственные за то, чтобы в случае чрезвычайной ситуации уцелели и люди, и ценности.
— В здании архива два выхода — основной, где обычно торчит охрана, и переход к нам в управление, — вдохновенно зачастил Кин, опасно размахивая перочинным ножом. — Переход справа, там еще поворот, в самом архиве возле двери в переход тоже есть караульный, но если даже он врет, что никто не пробегал, капитан, у нас бы увидели постороннего как минимум трое. И второй этаж архива — решетки в конце лестниц справа и слева, одна постоянно закрыта, за второй киснут два капрала. Но они лязгают, капитан, эти решетки.
Кин стряхнул мусор в корзину и притворился, что ошметки по всему полу он не заметил.
— Эвакуационный выход?.. — спросила Джекки, прекрасно зная ответ.
— Да какой эвакуационный выход? — искренне изумился Кин и, подумав, снова взялся за перочинный нож. — Кто бы его там придумал? Будет гореть архив, будут сигать из окон первого этажа, а на втором этаже в окнах мышь и та застрянет. И решетки, их целое дело еще открыть.
— Все решетки целы и все закрыты, — сообщила Джекки по памяти. На месте происшествия она пока не была, но показания свидетелей помнила четко.
— Изнутри закрыты, и я не исключал бы сообщника, если бы не эта картина.
Джекки подошла к окну. Оно было занавешено темной шторой, Джекки отдернула ее и смотрела, как снаружи бесится песчаный вихрь. Стемнело, в нескольких футах от окна болтался фонарь, и ничего не было видно, кроме трепыхавшегося пятна. Джекки прислонилась лбом к заметенному пылью стеклу, и оно было ничуть не прохладнее воздуха в кабинете.
— Кому понадобилась картина? — уныло вопросил сержант то ли у Джекки, то ли у протоколов.
Этот вопрос Джекки слышала не впервые. Кому потребовалось проникать в охраняемое здание, красть картину и после нападения на капрала Харгрейва бросать похищенное рядом с безжизненным телом, никто не знал. И сержант Лэйси, и капралы как один уверяли, что не поверили собственным глазам, когда увидели окровавленную картину на полу коридора, но идти против факта было нелепо.
Джекки едва сдержалась, чтобы не шарахнуть по стеклу. В нападении кто-то усматривал вызов, кто-то провокацию, кто-то съехидничал, что из госпиталя сбежал ошалевший от жары пациент с неустойчивой психикой. Час для веселья был выбран неподходящий, и дежурный лейтенант отправил шутника патрулировать улицы. Кин подытожил — легко отделался.
Джекки повернулась, указала на груду бумаг:
— Оформите протокол, сержант, я к полковнику.
Где читать: