Я нашла старую записную книжку мамы, где на пожелтевшей странице сохранилась торопливая запись.
«Завтра выбросят сапоги, надо занять очередь».
Сегодня этот набор букв кажется юному поколению какой-то нелепой шифровкой. А почти сорок лет назад он был понятен всем.
Мы потеряли не просто страну с её границами и бумажными картами. Вместе с ней ушел язык повседневного, отчаянного выживания. Словарь советского человека исчез, оставшись разве что в старых комедиях. А ведь в этих одиннадцати словах зашифрована вся наша былая житейская смекалка.
1. «Достать»
Первыми забылись привычные глаголы торговли. В советском универмаге вещи почти никогда не покупали. Их нужно было именно «достать». Это короткое слово прятало в себе телефонные звонки нужным людям, унижения и чистое везение. Купить можно было серый хлеб, кильку в томате или спички. А вот финские сапоги или сырокопченую колбасу приходилось добывать через десятые руки.
Мама рассказывала, как поиск нужных вещей превращался во вторую работу. Люди выстраивали сложные цепочки обмена. Врач пробивал билеты в театр, театральный кассир находил дефицитные лекарства, а аптекарь помогал с чешской мебелью. Эта карусель услуг не останавливалась ни на день.
2. «Выбросили»
Но самое странное творилось с глаголами спонтанных продаж. Вы помните это заветное слово «выбросили»? Оно означало, что на пустом магазинном прилавке вдруг что-то появилось. Никто не знал заранее — что именно. Могли выбросить югославские куртки, а могли индийский чай. И тогда толпа сбегалась на заветный клич, бросая работу и планы.
3. «Что дают?»
Следом звучал другой, еще более странный вопрос: «Что дают?». Товар не продавали, его давали. Люди выстраивались в многочасовую очередь, даже не зная, что ждёт в конце.
Они стояли ради самой возможности забрать редкую вещь. Человек ничего не выбирал. Огромная машина просто выдавала ему товар — и это покорное слово отлично всё описывало.
4. «В нагрузку»
Как вообще работала эта экономика абсурда? Через странную продажу «в нагрузку». К желанной книге Александра Дюма вам обязательно привязывали томик речей малоизвестного чиновника. Хочешь хорошую вещь — плати за неликвид.
Отказаться от довеска было нельзя. Так государство сбывало никому не нужный хлам за счет обычных людей. В мемуарах той эпохи часто проскальзывает деталь: человек увлеченно читал французские романы, а речами политиков подпирал хромые ножки кухонного стола. И это считалось нормальным.
5. «Блат»
Я до сих пор удивляюсь изворотливости того времени. Главной валютой были вовсе не рубли. Ею был всемогущий «блат». Единственным пропуском к нормальной жизни становились знакомства. Вспомните знаменитые сатирические миниатюры: ты мне достаешь билеты, я тебе откладываю костюм.
По блату устраивали подросших детей в институт. Так получали путевки в южные санатории и покупали лакированную стенку. Это был не просто подкуп. Это был главный способ обеспечить семью качественными вещами и нормальным лечением.
6. «Комок»
Недостижимой роскошью казался «комок». Комиссионный магазин манил запахом дорогого табака и пугал заоблачными ценами на потертые вельветовые джинсы. Туда ходили как в музей. Там можно было увидеть блестящий японский магнитофон или настоящие французские духи. И стоило это великолепие порой как три инженерные зарплаты.
7. «Фарцовщик»
Где импорт — там и свои дельцы. Пустые прилавки быстро породили новые негласные профессии. Самым дерзким из них стал «фарцовщик». Этот торговец рисковал многим ради модных пластинок и заграничных курток.
Милиция постоянно их ловила. Газеты печатали едкие фельетоны. Но городские модники все равно искали нужный номер телефона. Фарцовщики выживали там, где частная торговля была строго запрещена.
8. «Шабашник»
В стороне стоял и вольнолюбивый «шабашник». Сезонный наемный рабочий брался за любые стройки в дальних колхозах. Люди пахали без выходных. За одно короткое лето они могли заработать на новенькие Жигули. И государство часто закрывало глаза на эти стихийные бригады.
9. «Лимитчик»
Но были и те, кто физически строил большие города. Иногородний человек за тяжелый, грязный труд на столичном заводе получал заветную временную прописку. Таких людей пренебрежительно называли «лимитчик». Москва и Ленинград отчаянно нуждались в дешевых рабочих руках, но система жестко фильтровала приезжих через заводские квоты.
Звучит странно, но тогда это было просто жизнью.
10. «Двушка»
Как и мелочи, от которых сегодня только тепло улыбаешься. В кармане каждого осеннего пальто всегда нащупывалась спасительная «двушка».
Эта крошечная монета в две копейки оживляла уличный таксофон. Без нее пыльный аппарат превращался в бесполезную железную коробку. Из-за отсутствия желтого кружочка срывались свидания и отменялись важные встречи. До сих пор ходят байки, как находчивые студенты сверлили в двушке дырку, привязывали леску и звонили бесплатно.
11. «Авоська»
Я прекрасно помню и самую узнаваемую вещь того времени. В маминой сумке всегда лежал свернутый капроновый комок, иногда чуть липкий от протекшего кефира. Легендарная «авоська» получила свое имя от вечной надежды на внезапную удачу. Авось по пути с работы удастся что-то случайно купить. Придуманная еще до войны, именно в годы пустых прилавков она стала спасением.
Сетка спокойно выдерживала пузатый арбуз или десяток банок сгущенки. Она никогда не скрывала покупки от завистливых взглядов прохожих. А ее жесткие ручки больно резали пальцы, оставляя красные полосы на коже, пока тащишь продукты до дома.
Наш современный язык давно забыл эти слова. Яркие супермаркеты круглосуточно полны самых разных товаров. Мощные смартфоны лежат в каждом кармане. Эпоха очередей ушла навсегда.
Вместе с ней ушла и былая изворотливость. Слова превратились в просто забавную историю. Но иногда они находятся в старых блокнотах, и всё вспоминается заново.
А Вы помните свою первую серьезную покупку, которую удалось «достать»? Или, может, в кармане старого пальто до сих пор лежит та самая счастливая двушка?