Обычный московский вечер в квартире режиссера Валерия Ускова обернулся шокирующей сценой, когда за столом собрались он и его тесть, Петр Иванович – фронтовик, ставший после войны офицером КГБ. Ускова поначалу напрягало прошлое тестя, но он быстро осознал: перед ним честный человек, который не ломал чужих судеб, а безопасность страны обеспечивал на совесть. Все свои боевые награды Петр Иванович заслужил на передовой, а не в уютном штабе.
С нескрываемой гордостью Петр Иванович развязал платок, бережно выложив на стол свои медали и ордена. Он начал рассказ о фронтовых подвигах: «Вот это я получил за операцию…», но его слова прервались.
Внезапно к столу подлетела его дочь, актриса Людмила Шляхтур, охваченная необъяснимой яростью. «Надоело! — истошно крикнула она на родного отца. — Чего трясёшь перед всеми своими побрякушками?!» В одно мгновение боевые награды, тяжелые медали и ордена со звоном разлетелись по комнате, сметенные её рукой на пол.
Мужчины, переглянувшись, безмолвно опустились на колени. Седой фронтовик и молодой режиссер ползали по полу, бережно собирая рассыпанные ордена, и так же беззвучно складывали их обратно в носовой платок. Ни единого слова упрека не сорвалось с их губ, лишь жгучий стыд за любимую женщину обжигал души. Тогда никто из них не мог понять, что это было: мимолетный актерский каприз или проявление невыносимого характера. Оказалось, истина была куда страшнее.
Золотой ребенок чекиста
Петр Иванович Шляхтур, чьи боевые реликвии дочь с такой яростью разметала по полу, когда-то и помыслить не мог, что его Людочка способна на подобное. Ранней весной 1939 года в Туле появилась на свет Людочка. Долгие годы семья кадрового военного кочевала по гарнизонам, пока после Великой Отечественной войны окончательно не обрела свой дом в Москве. Домохозяйка Мария Петровна создавала уют, а отец, сменивший армейскую шинель на строгий костюм офицера государственной безопасности, обеспечивал семью.
Этот суровый чекист души не чаял в своей единственной дочери. Люда росла золотым ребенком: покладистой, увлеченной чтением, легко справляющейся со школьной программой. Никаких проблем с поведением или успеваемостью. Самые светлые моменты в московской квартире семьи Шляхтур наступали, когда девочка возвращалась из школьного драмкружка. С порога она бросалась на шею Марии Петровне, радостно сообщая о похвалах и предсказаниях стать хорошей актрисой. Она кружилась по комнате, а растроганная мать с умилением смотрела на дочь, искренне веря в её большое и светлое будущее.
От ВГИКа до скандальной помолвки
1957 год ознаменовался для вчерашней школьницы триумфальным поступлением во ВГИК. С первой попытки она взяла штурмом главную кузницу кинокадров страны, обладая редким козырем — надрывной, острой, трагической красотой, притягивавшей взгляды. Уже на третьем курсе фактурную студентку пригласили в картину «Первое свидание», где, несмотря на крошечную роль, Шляхтур встретила Андрея Ладынина, своего будущего первого супруга.
За кадром его статус был куда внушительнее: Андрей оказался наследником настоящих небожителей советского кинематографа — всесильного режиссера Ивана Пырьева и главной кинозвезды эпохи Марины Ладыниной. Хотя к тому времени звездная пара уже со скандалом разъехалась, их сын по-прежнему пользовался несокрушимым авторитетом в столичной богеме.
Роман между дочерью чекиста и «принцем» советского кинематографа оказался непродолжительным, их пути временно разошлись. Жизнь Людмилы начала закладывать крутые виражи: к моменту выпуска из ВГИКа и поступления в Театр Киноактера она успела не только сыграть княжну Безухову в грандиозной бондарчуковской «Войне и мире», но и стать центральной фигурой громкого скандала.
Летом 1965 года восходящая звезда Театра на Таганке Борис Хмельницкий, которого коллеги ласково прозвали Бэмби, решил отметить свое 25-летие и официальную помолвку с красавицей-актрисой Шляхтур. Весь цвет «Таганки» во главе с худруком Юрием Любимовым собрался в доме Хмельницких, столы ломились, но виновница торжества опаздывала. Час, два, три… Гости неловко переглядывались, пока жених мрачнел.
Когда Людмила наконец появилась, по воспоминаниям сестры Хмельницкого Луизы, она вошла как королева к своим подданным — надменная, заносчивая, без тени раскаяния. Актеры были ошарашены. Банкет пришлось сворачивать. После короткого, но бурного разговора Шляхтур пулей вылетела в коридор, сгребла все подарки и навсегда покинула дом Хмельницкого.
Принц советского кино и разбитые надежды
Покинув дом Хмельницкого, Людмила направилась прямиком к Андрею Ладынину, с которым их пути когда-то уже пересекались на съемках «Первого свидания». Вскоре они поженились.
В киношной среде тут же поползли слухи: дескать, Людмила вышла замуж по расчету, ради денег и ролей. Действительно, Иван Пырьев, хоть и оставил кресло директора «Мосфильма», по-прежнему был фигурой исполинского масштаба. Однако завистники ошибались: главным «расчетом» Людмилы была не карьера или богатство, а дикая, всепоглощающая страсть к Андрею и маниакальное, выжигающее изнутри желание поскорее свить нормальное семейное гнездо и родить детей.
Молодая семья обосновалась в необъятной квартире Ивана Пырьева, ведь Андрей не спешил обзаводиться собственным жильем, а его мать, Марина Ладынина, категорически отказала молодоженам. Когда сын пришел к ней с прямым вопросом о жилье, великая актриса отрезала: «Нет. На хрен мне твоя жена? Наплодите ещё здесь детей, а мне их вопли слушать по ночам и пелёнки менять?» Иван Александрович же не выставил сына за порог, спокойно терпя присутствие невестки, хотя в свои картины ее принципиально не приглашал, опасаясь пересудов. Казалось, жизнь вошла в правильную колею: перспективный муж, столичная элита, крыша над головой. Но этот брак распался так же нелепо, как и начинался, и причиной тому стал визит одного молодого гостя в квартиру Пырьева.
Три года ледяной любви
Июль 1967 года. Молодой режиссер Валерий Усков приехал по делам к своему наставнику Ивану Пырьеву, чтобы утрясти рабочие моменты по съемкам картины «Неподсуден». Переступив порог просторной квартиры мэтра, Усков сразу ощутил неладное. После завершения всех дел, когда он уже одевался в прихожей, произошло нечто совершенно неожиданное. В коридоре вновь появилась Людмила, но уже с собранным чемоданчиком в руках. Она решительно сняла с вешалки пальто, вцепилась в руку гостя и произнесла: «Валера, ты домой? Я с тобой!» Опешивший Усков растерянно топтался у порога, а лицо могущественного Пырьева озарилось широкой, неподдельно довольной улыбкой, словно говоря: «Забирай это сокровище!» Андрей Ладынин так и не вышел из своей комнаты.
Усков не сразу осознал произошедшее, очарованный красотой актрисы, он искренне недоумевал, как Ладынин мог так легко отпустить такую женщину. Тем временем законный муж ликовал: Андрей был настолько рад внезапному побегу супруги, что без лишних разговоров прислал ей солидные «отступные» — внушительную по тем временам сумму. В тот же день Людмила поселилась в квартире Ускова. Воспитанный в строгих уральских традициях, режиссер считал сожительство без штампа непорядочным, поэтому, едва Людмила оформила развод, они расписались. На гонорары Ускова и щедрые деньги Ладынина молодожены приобрели хорошую квартиру на Большой Грузинской.
Последующие три года Валерий Усков вспоминал как самый мрачный и тяжелый период в своей жизни. Ослепительная красавица в быту оказалась ледяной глыбой: Людмила не умела быть нежной, не произносила ласковых слов. «Это не преувеличение: за три года я ни разу не видел её улыбки!» — с горечью признавался режиссер, ежедневно возвращаясь в дом, где его встречало вечно угрюмое лицо.
Ситуацию усугубляла профессиональная невостребованность. Людмила рвалась на экран, но режиссеры редко приглашали её, да и то на эпизодические роли. Провалы на пробах погружали актрису в беспросветную депрессию. Однажды, прочитав повесть о велосипедисте, который изо всех сил крутил педали, но всегда приходил к финишу последним, она обреченно произнесла мужу: «Этот велосипедист — я». Главной же болью, подтачивавшей семью, было несбыточное желание Людмилы стать матерью. Врачи твердили, что по медицинской части всё в порядке, но забеременеть так и не удавалось. Бесконечные неудачи в карьере и личной жизни выливались в ожесточенные ссоры и даже драки.
Но окончательно оттолкнуло Ускова другое: чудовищная жестокость, с которой жена относилась к самым близким людям — своим и его родителям. Обожаемая мать Валерия, после долгих уговоров перебравшаяся из Свердловска поближе к сыну, решила утром 31 декабря устроить молодым сюрприз. В десять часов раздался звонок в дверь. Людмила, открыв, вернулась в комнату страшно злая: «Твоя мать приходила, — раздраженно бросила она. — Ёлку принесла и какие-то подарки. Заявилась нежданно-непрошено. Чего вот припёрлась? Ты её звал?» Усков подскочил с кровати, требуя позвать мать обратно, но Люся ответила: «Тебе надо — ты и зови». Режиссер выскочил на морозную улицу, метался по дворам, но мать уже ушла. Лишь позже выяснилось, что она приехала еще в девять утра, целый час кружила по району, боясь разбудить сына и невестку, сильно замерзла, но ее даже на чай не пригласили.
Жизнь в квартире на Большой Грузинской превратилась для Ускова в ежедневную пытку. Он нашел способ сохранить рассудок, сбегая в бесконечные киноэкспедиции. Вернувшись из очередной долгой командировки, режиссер обнаружил супругу с другим мужчиной — деканом МГИМО Георгием Давыдовым. Вместо оправданий или слез Людмила перешла в наступление, обрушившись на мужа с претензиями: «Ты всё время пропадаешь на своих съемках, а мне нужен мужчина! Я без этого не могу!» Позже знакомые врачи объяснят Ускову, что эта неконтролируемая нимфомания была одним из проявлений надвигающегося психического расстройства. Но тогда, стоя в прихожей, Валерий испытал лишь колоссальное, пьянящее облегчение, вдруг прекрасно поняв Андрея Ладынина, который с такой же радостью отпустил жену несколько лет назад. Развод оформили молниеносно, после чего счастливый Усков закатил для друзей настоящую пирушку.
Поиски счастья и тень безумия
Людмила тут же вышла замуж за нового избранника, Георгия Давыдова, навсегда распрощавшись с девичьей фамилией Шляхтур и став Давыдовой. Валерий Усков, не держа зла, поддерживал общение с её матерью и, зная о тяжелой борьбе Людмилы с собственным разорванным сознанием, из чистого сострадания позвал её в свой масштабный проект — сериал «Тени исчезают в полдень». Роль мрачной, нелюдимой кулацкой дочери Натальи Меньшиковой идеально легла на её характер. Давыдова сыграла блестяще, навсегда вписав свое новое имя в историю кино.
Позже зрители запомнят её и по крошечной, но невероятно яркой роли Верки-модистки в легендарном фильме «Место встречи изменить нельзя».
Но даже работа не смогла остановить стремительный распад личности. Брак с Давыдовым вскоре тоже распался. В начале восьмидесятых актриса вновь пошла под венец — на этот раз за преподавателя Института иностранных языков Владимира Котёлкина, бывшего мужа Людмилы Зыкиной. Этот союз также продержался недолго. Идея фикс — во что бы то ни стало родить ребенка — окончательно лишила актрису покоя. Когда её тётя родила очередного малыша, Людмила ползала перед ней на коленях, умоляя отдать младенца, ведь у тети уже были дети, а у нее — нет. Разумеется, тётка ей отказала, и Давыдова впала в очередную депрессию, из которой, увы, уже не выбралась.
Одиночество на Большой Грузинской
Официальный диагноз был беспощаден — шизофрения. Болезнь стремительно прогрессировала. Режиссеры, узнав о недуге, перестали приглашать актрису на съемки, а коллеги по цеху будто вычеркнули её из памяти. В лихие девяностые Людмила жила с престарелой мамой в той самой квартире на Большой Грузинской. Отец, Петр Иванович, ушел из жизни в 1992 году. Две женщины — стремительно увядающая, больная дочь и немощная мать Мария Петровна — влачили жалкое существование, денег не хватало ни на что.
Иногда Валерий Усков, проезжая мимо их дома, замечал бывшую жену и тещу на улице. Он всегда останавливал машину и подходил поздороваться. Людмила лишь кивала и отворачивалась, не произнося ни слова. Убитая горем Мария Петровна принималась жаловаться, что Люсю вновь увозили на скорой с «сердечным приступом» и теперь нужны деньги на дорогие лекарства. Усков молча выгребал из кошелька наличные и отдавал старушке, делая вид, что искренне верит в байки о больном сердце, хотя уже всем было известно, что Давыдова страдает шизофренией и регулярно проходит лечение в психиатрической клинике.
Последний поклон несчастной женщины
Зимой 1996 года, в возрасте 57 лет, жизнь Людмилы Давыдовой оборвалась. Таблетки и профильные клиники оказались бессильны перед натиском болезни. После двух неудачных попыток добровольно свести счеты с жизнью, третья оказалась роковой. Жестокий недуг окончательно сгубил актрису.
Прощание проходило в скорбных стенах морга Института Склифосовского. В гробу лежала женщина удивительной, невероятной красоты — от её лица по-прежнему невозможно было отвести взгляд. За плечами Давыдовой числилось то ли пять, то ли все восемь браков, но в то морозное утро в морг пришел лишь один из её бывших мужей — Валерий Усков. Он постоял над телом, передал деньги её матери, взявшей на себя хлопоты по организации похорон, выразил соболезнования и ушел. Одинокая мать пережила дочь всего на три недели.
Выйдя на улицу после прощания, Усков тут же вспомнил реплику персонажа Владимира Высоцкого из легендарного фильма «Место встречи изменить нельзя», сказанную в адрес героини Давыдовой: «В общем, жалко её, несчастная она баба». Точнее и не скажешь.
Что вы думаете о трагической судьбе Людмилы Давыдовой? Поделитесь мнением в комментариях.