12 апреля, в светлый день Пасхи, я оказалась не на шумном застолье, а в тишине зрительного зала Донецкого музыкально-драматического театра им. М.М.Бровуна. Ставили «Грозу» Островского. Признаюсь, был соблазн выбрать что-то более праздничное, например, концерт в филармонии, куда и билеты-то взять проще. Но, раз уж посчастливилось взять билеты в театр, то надо идти. Правда, второй билет, к сожалению, пропал((( Все, на кого я рассчитывала, или проводили этот день в гостях или сами принимали гостей, или уже видели «Грозу». Кроме того, внутреннее чутье подсказывало: именно сегодня, когда мир говорит о победе жизни над смертью, стоит посмотреть на ту духоту, от которой люди задыхаются не метафорически, а вполне реально.
Спектакль прекрасен с технической и актерской точки зрения. Игра артистов, декорации, свет – всё это было на той самой высоте, когда забываешь, что сидишь в кресле, и проваливаешься в Калинов на берегу Волги. Но вот само содержание… Хоть оно и знакомо по школьной программе, но сколько лет назад это было... К тому же подростковое восприятие очень существенно отличается от сегодняшнего. В общем, спектакль оставил меня с тяжёлым сердцем и четким осознанием собственной удачи: я бесконечно рада, что живу сейчас, а не тогда. И в процессе наблюдения за развитием событий я постоянно ловила себя на мысли: да это же клиника и сплошные девиации и диагнозы!
Самодурство как система: почему Дикой и Кабаниха не просто «плохие люди»
Обычно, обсуждая «Грозу», мы клеймим Дикого и Кабаниху, называя их самодурами. Но сидя в зале 12 апреля, я смотрела на них не с отвращением, а с позиции современной психологии и даже психиатрии. Это не просто хамство или тяжёлый характер. Это нарциссическая интоксикация властью, помноженная на полную вседозволенность.
Дикой – это архетип абьюзера, который наслаждается не результатом, а процессом унижения. Он орет, потому что может. Кабаниха страшнее. Она – перфекционист «Домостроя». Её насилие носит ритуальный, удушающий характер. Обратите внимание: ей не нужна любовь невестки или сына, ей нужна форма. «В ноги кланяйся», «вой на крыльце», «не перечь». Это психологический садизм, прикрытый заботой о традициях. И вот от этого бессилия на сцене у меня буквально сводило скулы.
Религия страха и «выученная беспомощность»
И вот тут, в контексте Пасхи, происходит самый страшный диссонанс. Христианство ведь о любви и свободе, правда? А в мире Калинова религия – это дубина. Это свод карательных мер за «грех».
Я наблюдала за героями и видела то, что психологи называют «выученной беспомощностью». Люди настолько привыкли, что их бьют словом, рублем и «волей Божьей», что они даже не пытаются сопротивляться. Они не просто боятся грозы, они хотят, чтобы она их наказала, лишь бы избавиться от фрустрации неопределённости и вины. Это слепая подверженность догмам о грехе, которая парализует волю сильнее любых оков.
Катерина: луч света или загнанный в угол зверь?
Сколько копий сломано: «Катерина – луч света в темном царстве» (Добролюбов) или «она просто слабая истеричка» (Писарев)?
После этого спектакля я поняла, что Катерина – это человек с пограничным состоянием психики, помещённый в клетку, откуда не видно выхода. У неё нет ресурсов для борьбы. Её муж Тихон – классическая жертва, находящаяся в слиянии с агрессором (матерью), он инфантилен и не может дать ей защиты. Борис – просто трус, приманка иллюзорного счастья.
Её монолог «Отчего люди не летают?» в исполнении актрисы звучал не как поэзия, а как симптом глубочайшей депрессии. У нее нет выхода. И её самоубийство в финале — это не слабость. Это единственный доступный ей в той системе координат акт свободы. Смотреть на это невероятно тяжело. Ты понимаешь логику её поступка, но принять её душой – значит согласиться с тем, что у «слабых» в том мире защиты действительно не было. Хотя её же действительно тогда почти не было.
Окончание спектакля: видео
Почему я выдохнула, выйдя на улицу?
Весь спектакль я ловила себя на мысли: «Слава Богу, у меня есть паспорт, телефон, работа, дающая финансовую независимость, собственное жильё и право уйти оттуда, где плохо». Хотя и у меня всё это было не всегда. У Катерины не было ничего. У Варвары, единственной, кто приспособился к этой системе, хватило цинизма и прагматизма, но она тоже вынуждена была бежать тайком с Кудряшом, как преступница.
Этот поход в театр стал для меня самой пронзительной благодарностью за сегодняшний день. За то, что самодурам сегодня сложнее (хотя они, увы, не перевелись). За то, что семейное насилие в наше время – это статья, а не «дело семейное». За то, что вера сегодня – это чаще вопрос любви и надежды, а не палочная дисциплина.
Спасибо театру им. Бровуна за профессионализм, за накал и за эту сложную, совсем не пасхальную по вкусу, но такую нужную пилюлю правды. Если вы готовы к сильным эмоциям и глубокому психологическому погружению – этот спектакль обязателен к просмотру. Только не берите с собой слишком нежные сердца, им будет больно. Возможно, ещё больнее, чем было моему.