Церковь в двух шагах от фонтана Треви. Сюда не доходят туристы — а зря.
Представьте: вы стоите у фонтана Треви. Толпа, селфи-палки, монетки летят в воду. Все счастливы. Все сфотографировали. Все разворачиваются и идут обратно.
Никто не замечает, что в трёх минутах ходьбы — за углом, на тихой площади — стоит базилика, где лежат мощи двух апостолов Христа, висит последняя работа гениального фрескиста, и стоит одна из первых скульптур Кановы в Риме.
Я хожу туда уже двадцать лет.
Базилика Санти Додичи Апостоли — Двенадцати Апостолов — одна из древнейших в Риме. Основана в VI веке, когда город лежал в руинах после готских войн, и каждая новая церковь была актом веры буквально в физическом смысле: люди строили среди обломков империи.
Но нас интересует XV век. Именно тогда церковь перестраивает молодой кардинал — Джулиано делла Ровере. Имя вам, возможно, ничего не говорит. Пока.
Этот кардинал станет папой Юлием II. Тем самым, который закажет Микеланджело роспись Сикстинской капеллы. Который будет стоять над художником и кричать «Когда же ты закончишь?». Который превратит Рим в то, чем он является сейчас.
А пока он молод, амбициозен и строит здесь — в этой базилике — свою репутацию покровителя искусств. Именно здесь формируется его вкус. Именно здесь начинается история, которая закончится на потолке Сикстинской капеллы в Ватикане.
Под главным алтарём
В крипте базилики хранятся мощи двух апостолов — Филиппа и Иакова Младшего. Не каких-нибудь святых средневековья — апостолов из Двенадцати. Людей, которые лично знали Христа.
Филипп — из Вифсаиды, земляк Петра и Андрея. В Евангелии он появляется как человек, у которого хорошая новость физически не помещается внутри. Христос говорит «следуй за Мной» — и тот идёт. Но этого мало. Он немедленно бежит за другом — Нафанаилом.
Нафанаил скептичен. «Из Назарета может ли быть что доброе?» — говорит он. Умный человек, которому предлагают поверить в невероятное.
Филипп не спорит. Не цитирует пророков. Не выстраивает аргументы.
Он говорит просто: «Пойди и посмотри».
Богословы потом напишут об этом целые трактаты — что именно так устроена вера: не через доказательство, а через личный опыт. А Филипп просто так разговаривал с другом.
Именно он на Тайной Вечере произносит фразу, которая войдёт в историю богословия: «Господи, покажи нам Отца». И получает ответ, который христианские мыслители будут разбирать двадцать веков.
Принял мученическую смерть в Иераполе — был распят вниз головой. Иераполь сегодня — это Памуккале в Турции. Итальянские археологи нашли его мартириум там в 2011 году.
Иаков Младший — фигура ещё более сложная. Его называют «братом Господним» — и вот уже две тысячи лет учёные спорят, что именно это значит. Родной брат? Двоюродный? Сводный, от первого брака Иосифа? Западная церковь остановилась на двоюродном. Восточная думает иначе. Спор не закрыт до сих пор.
Зато известно другое: именно Иаков председательствовал на первом церковном соборе в Иерусалиме. Именно он держал молодую общину вместе, пока другие апостолы расходились по миру. Евсевий Кесарийский писал, что он молился на коленях так много и так долго, что кожа на коленях огрубела — «как у верблюда».
В 62 году его сбросили с вершины Иерусалимского Храма. Добили дубиной.
Дубина — его иконографический атрибут. Если увидите в церкви фигуру апостола с дубиной — это Иаков Младший.
Последняя работа старого мастера
Поднимите голову, войдя в базилику.
Плафон расписан фреской — «Апофеоз францисканского ордена». Автор — Баччичча, Джованни Баттиста Гаулли. Тот самый, чья фреска в церкви Иль Джезу считается вершиной римского барокко, торжеством иллюзии над реальностью, моментом, когда живопись окончательно перестаёт быть живописью и становится чем-то другим.
В Иль Джезу он был на пике. Здесь — в конце пути. Фреска в Санти Апостоли написана в 1707 году. Баччичча умрёт через два года. Это его последнее крупное произведение.
Знающие люди говорят, что именно в поздних работах мастера видна особая свобода — рука уже не боится, потому что нечего терять.
В правом нефе — надгробие папы Климента XIV. Скульптор — Антонио Канова.
Канаве тридцать лет. Это одна из его первых крупных работ в Риме. Через несколько лет весь город будет говорить о нём как о новом Микеланджело — но пока он ещё молодой венецианец, которому дали большой заказ и который очень хочет не подвести.
Смотрите на складки одежды. На руки. На лицо Климента.
Он не подвёл.
Теперь вернёмся к Нафанаилу.
Тому самому скептику, которого Филипп привёл со словами «пойди и посмотри».
Большинство библеистов отождествляют его с апостолом Варфоломеем — тем, кто в списках Двенадцати всегда стоит рядом с Филиппом. «Варфоломей» — это отчество, *Бар-Толмай*, сын Толмая. Нафанаил — имя. Один и тот же человек.
Он принял мученическую смерть в Армении. Был заживо лишён кожи. На «Страшном суде» Микеланджело в Сикстинской капелле Варфоломей держит эту кожу в руках — и на ней, если приглядеться, исследователи видят искажённый автопортрет самого Микеланджело.
Художник спрятал себя в содранной коже апостола.
Почему — тоже никто точно не знает.
Рим вообще любит оставлять вопросы без ответов. Это его способ удерживать вас здесь навсегда.
Знали про эту церковь?
Светлана Синица, гид по Риму
romaturism.com