Итак, я продолжал болеть с обострениями во второй половине дня. Ну а Анна отправилась на экскурсию в деревню Масаи. И вот ее рассказ.
Деревня Масаи
Мой визит к масаи был, пожалуй, одним из самых ярких моментов нашей поездки. Меня вышла встречать вся деревня, и не просто вышла, а с песнями и танцами.
На меня тут же накинули розовую тряпку, чтобы я не выделялась из толпы. Еще мне надели на шею синее украшение, похожее то ли на хомут, то ли на сиденье от унитаза, и вовлекли меня в танец. Расценив это как фарс и некую игру, я тут же пустилась в пляс, вольно размахивая руками и корча гримасы.
Но одна из женщин меня строго одернула, что здесь всё серьезно и обезьянничать не к месту. Мне приказали не отрываться от коллектива, а двигаться в полуприсяде в сторону деревни. После этого упражнения мне уже было не до смеха, я до самого конца сохраняла серьезное лицо, а когда командовали закрывать глаза, покорно их закрывала.
Дома в деревне были расположены по кругу, в центре которого находилась лавка сувениров. В ней были разнообразнейшие украшения. По-видимому, продажа поделок здесь важный источник дохода. Я, конечно, не могла пройти мимо, купив плед с хомутом, которые уже были на мне, а еще сумочку с бисером и пару безделушек.
После танца «Добро пожаловать, дорогие гости» я приняла участие в брачном танце уже на территории деревни. Танец состоит из двух частей.
Сперва все выстраиваются в ряд.
Во время первой части мужчины демонстрируют свое «достоинство». Это заключается в том, кто выше прыгнет.
После этого все вовлекаются в хоровод, и задача женщины как бы невзначай, но прикоснуться к понравившемуся ей прыгуну. У мужчины в свою очередь есть стандартные жесты показать, разделяет ли он женский энтузиазм.
Я тоже попрыгала вместе со всеми.
Но во время хоровода меня никто не выбрал. То ли слишком высокая я для них, то ли слишком бледная, а у них чем бледней, тем больней. Но вообще выбрал один мужчина одну женщину. Очевидно, что это всё было постановкой и, скорее всего, эти двое уже давно женаты, напрыгавшись вдоволь в свое время.
Следующим номером программы было разжигание огня с помощью двух палочек, соломы и камня. Довольно быстро от трения образовалась искра, солома начала тлеть. Шаман или вождь раздул ее, и вот появился огонь!
Сделать костер после этого было уже несложно.
После этого официальная часть программы закончилась. Я решила побродить по деревне. Около одного из домов меня поджидал местный мужчина.
Наверное, прыгун из него неважный, поэтому он решил «срезать углы», просто со мной познакомившись. Глядишь, приглянется мне, и я соглашусь стать его женой. Чтобы показать свою солидность и серьезность намерений, он пригласил меня в свой дом.
Полукруглый дом масаи построен в стиле шатра. Каркас его сделан из веток, потом прослойка из травы, а сверху пепел, смешанный с глиной и водой.
Вход в дом низкий. Мне пришлось сильно наклониться, чтобы в него зайти. Посередине пола — место для костра. Здесь всегда по вечерам в домах его разжигают. Трубы нет, но есть отверстие в крыше, через которое выходит дым. Рядом с местом для костра стоят две кровати. Они очень жесткие. По сути, это глиняные настилы, на которых лежат шкуры животных. В одной части дома огорожено ветками пространство, где живут детеныши домашних животных. Конкретно, в том доме, в котором мы были, живут телята.
Мы присели рядышком на кровать.
Мой спутник, наверное, даже обрадовался — дело налаживается. Но нет. Дело не только и не столько в том, что я уже замужем. Я решила, что жить в этом доме не смогла бы.
Стояла жуткая вонь — она действительно стояла. Я думаю, руку к ней (точнее, что-то другое) приложили живущие здесь телята. Еще было очень душно, хотя костер уже почти догорел, а может быть, его еще на вечер не разожгли. Костер, тепличная духота, вонь и ко всему прочему постоянное шебуршание и мычание телят, которые не понимают, что их не мучают, а охраняют от хищников. Конечно, ко всему можно привыкнуть, но пока я все же вернусь в наш отель… Мой спутник мужественно принял мой очевидный отказ.
У масаи принято многоженство. Жена должна строить дом сама, но ей могут помогать другие жены. Муж же занимается охотой и прочими важными делами, хотя какая сейчас охота? Сам он в строительстве не участвует, но обязан снабдить жену необходимым для строительства сырьем.
Люди здесь прямые и простые, как и положено быть дикарям. Эмоции свои они не скрывают. Так, если дежурные предоплаченные два снимка, женщины вынесли без проблем, то более продолжительная фотосессия, когда я пыталась поймать свет и ракурс, вызвала на их лицах откровенную злость, граничащую с агрессией. Поэтому, поняв, что начинает пахнуть жареным, я быстро съемку свернула.
Масаи едят мало. Одно из их любимых блюд — коровья кровь. Они делают надрезы на шее животных, сцеживают так, чтобы бычок или коровушка копыта не отбросили, а потом закрывают раны какими-то целебными травами. Еще они едят бобы, а в магазине покупают овсянку. Растениеводством они не занимаются в принципе. Раньше это можно было объяснить тем, что масаи по природе своей кочевники. Ну а теперь, даже обосновавшись рядом с кратером Нгоронгоро, своим традициям они не спешат изменять. Но хотя прямого кочевничества уже нет, иногда мужчины на какое-то время уводят стада коров, если в ближайшей округе есть уже нечего. Ну и еще они занимаются бортничеством. В отличие от нас, бежавших от дикого улья после первого укуса, у масаи есть свои подходы. Так что дикого меда хватает не только для них самих, они его еще и продают.
Еще из традиций осталось испытание мальчиков на право стать мужчиной. Подростка уводят в саванну взрослые мужчины. Там он должен продемонстрировать навыки выживания, в первую очередь умение охотиться. В случае успеха по возвращении в деревню ему без санитарии и наркоза отрезают крайнюю плоть, и, если мальчик не проронит слезинки, он становится полноценным мужчиной масаи.
Прыжки прыжками, а в реальности жен обычно выбирают из соседних деревень. Я уверена, что про опасность кровосмешения масаи не знают, но за века такого существования сама жизнь написала все нужные законы.
Народ при ближайшем рассмотрении страшный и дикий. Зубы у всех кривые и черные. Дети в школу не ходят. Медицины у них тоже нет — лечатся своими травами вместе с порезанными коровами. Но при этом живут они долго и особо не болеют. Свежий воздух, горная вода, отсутствие ГМО.
Я многое узнала и испытала за проведенные здесь полтора часа. Как бы я сейчас ни пыталась шутить, на самом деле я пребывала в полнейшем восторге от этих людей, от их мощной энергетики, простоты, великолепных вокальных данных, креативности (что только они ни придумывают, используя бисер и дерево, — любому современному художнику можно поучиться). Я накупила множество сувениров, даже масайский микрофон. Как ни странно, он действительно каким-то странным образом усиливает голос. И в закатном африканском солнце чувствовала себя пусть немного, но масаи.