Притча
Мне было тогда лет шесть, а может, семь. Я уже не помню точно. Но помню тот день, тот свет и ту минуту, когда мир вдруг стал прозрачным. Хотя само слово «прозрачный» я нашёл много позже. Тогда у меня не было для этого слов.
Это случилось в деревне у бабушки. Лето, пыльная дорога, запах нагретой травы и горы вокруг. Я сидел на крыльце и вертел в руках подарок — картонный цилиндр, оклеенный пёстрой бумагой. Калейдоскоп.
Я поднёс его к глазу и ахнул.
Там, внутри, в глубине этой нехитрой трубочки, жила сказка. Я видел узоры, каких не бывает в природе: сияющие звёзды, разноцветные кристаллы, причудливые цветы, которые складывались в немыслимые сочетания, переливались, горели и тут же сменялись новыми, ещё более прекрасными. Я поворачивал трубочку — и мир внутри взрывался новой гармонией. Я мог смотреть бесконечно.
Целыми днями я сидел на крыльце, забыв про игры, про речку, про друзей. Я был заворожён. Мне казалось, что внутри спрятана вся тайна мира, и я лишь прикоснулся к ней краешком глаза.
А потом пришло другое чувство — любопытство. То самое, которое позже я узнаю как главный двигатель всей моей жизни. Мне захотелось узнать: как это устроено? Как такая красота рождается в пустой картонной трубочке?
Я долго не решался. Я понимал, что если я загляну внутрь, волшебство может исчезнуть. Но любопытство оказалось сильнее страха потерять сказку.
В один из вечеров, когда никого не было рядом, я сел поудобнее, положил калейдоскоп на колени и начал его рассматривать со всех сторон. Где тут вход? Как он собран?
Я нашёл место, где бумага была приклеена особенно тонко, и начал осторожно, кончиками пальцев, отделять её от картона. Она поддавалась не сразу, я боялся порвать, но действовал медленно, бережно, как будто разматывал самый ценный в мире свёрток.
Когда бумага отошла, под ней оказался картонный цилиндр, склеенный по шву. Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, разъединил шов. Картон распался на две половинки, и я увидел…
Осколки. Просто осколки разноцветного стекла. И три узкие полоски зеркал, сложенные в треугольную трубочку.
Я замер.
Вот оно. То, что создавало чудо. Не магия, не тайна, не волшебный кристалл. А всего лишь три зеркала и горстка мусора. Я перебирал осколки пальцами — холодные, острые, непривычно яркие. Рубиновые, синие, густо-зелёные. Я замер, разглядывая их — таких цветов я никогда не видел. И это удивление почему-то запомнилось сильнее всего. Смотрел в зеркала — они отражали мои пальцы, мои глаза, вечернее небо за спиной.
И вдруг меня накрыло. Не мыслью, не пониманием — просто волной. Я сидел на крыльце, держал в руках эту простую конструкцию и смотрел, как в зеркалах отражается закат, умноженный до бесконечности. А осколки стекла ловили свет и вспыхивали огоньками.
Красота не исчезла. Она стала другой. Она была прямо здесь, в моих руках, в этом мусоре, в этих дешёвых стёклышках, которые секунду назад казались мне мёртвыми.
Я просто сидел до темноты, перебирая осколки, складывая их в зеркала и снова высыпая, наблюдая, как меняются узоры. А потом аккуратно собрал всё обратно, обернул картоном, заклеил бумагой. Калейдоскоп снова стал целым. Я поднёс его к глазу и повернул.
Узоры вернулись. Они были такими же прекрасными, как раньше. Но теперь я знал, что они — не внутри. Они — там, где свет встречается с зеркалами и осколками.
Я не знал тогда таких слов. Я просто сидел на крыльце и смотрел на звёзды. И мне казалось, что я вижу, как они складываются в те самые узоры. Только теперь они были настоящими. И они не исчезали, когда я закрывал глаза.
Я не знал тогда, что это было. Но что-то во мне уже знало.
Потому что мой калейдоскоп уже был во мне.