В ходе генеалогического поиска порой находятся удивительные документы. Так, в ЦГА Москвы нашлось дело о покушении на одного из братьев моего предка — Филиппа Михайловича Демпт.
Для понимания контекста: французы Демпт перебралась в Москву где-то в конце 1810-х годов, на момент описываемых событий Филиппу около 37 лет, женат и есть несколько детей. Он еще не принял российское подданство. В отличие от братьев, Филипп нашел себя в классическом промысле для иностранца: нанялся управляющим к богатейшим представителям российского дворянства. Описываемые события произошли в «селе Лахернское» — это старое название современной усадьбы Кузьминки (она же Влахернское), принадлежавшей князю Сергею Михайловичу Голицыну, сейчас находится в одноименном районе Москвы.
Голицын в Париже в 1841 году издал альбом с видами своей усадьбы. События моей истории произошли буквально в доме, указанном на гравюре. Вполне можно представить, что из своей комнаты через окна балкона на втором этаже и должен был бы выглядывать мой дядя.
Привожу текст дела максимально близко к оригиналу, с учетом современной орфографии по ЦГАМ. Ф. 16. Оп. 11 Д. 1003.
Документ № 1. Сопроводительное письмо
Его Превосходительству, Господину Действительному Статскому Советнику, Московскому Гражданскому Губернатору и Кавалеру Василию Дмитриевичу Олсуфьеву.
Московской Палаты Уголовного Суда.
Палата сея имеет честь представить при сём Вашему Превосходительству на утверждение своё подлинное дело о крестьянской женке князя Голицына, Татьяны Филиповой, подозреваемой в положении в гречневую муку мышьяка для отравления иностранца Демпта с семейством, с донесением, что подсудимая Филипова находится на поручительстве.
Документ № 2. Обстоятельства
Подсудимая: Крестьянка князя Сергея Михайловича Голицына вдова Татьяна Филипова.
Началось: 8 марта, решено: 20 октября 1838 г.
Приказчик села Лахернскаго Колмыков сообщает, что 8 марта 1838 года, донес становому приставу Шикалову, что при осмотре им Колмыковым 5 числа, господских заведений, нашел он смотрителя скотного двора иностранца Филиппа Демпта с женою его, детьми и скотницей Бодровой в болезненном состоянии от сильной рвоты, произошедшей после блинов, которые ели означенные люди и которые пекла жена Демпта из гречневой и пшеничной муки.
Приписка в документе: При подании медицинского пособия больные остались живы и впоследствии совершенно выздоровели.
В примеси какого-либо вредного вещества в блины Колмыков изъявил подозрение на подсудимую Филипову, потому что она, будучи скотницей, находилась в услужении у Демпта и питала неудовольствие как к нему, так и его семейству.
Из местного свидетельства кухни Демпт оказалось: на карнизе под потолком, над самой печью, в особенности на борове и на стене, к которой примыкает лавка и печь, насыпано в довольном количестве белого порошка, которого снято было золотник со стены и карниза, находившихся именно против того места, где по указанию жены Демпта стоял с опарою горшок, из чего предположено, что оказавшаяся в растворе блинов ядовитость произошла от падения в раскрытый раствор помянутого порошка со стен и карниза во время печения блинов от происходившего кверху быстрого испарения, или яд кем-нибудь положен умышленно. В горшке раствора не найдено потому, что он был уже вымыт, но взято 14 блинов и небольшое количество пшеничной и гречневой муки, из которых печены блины.
Приписка к порошку: этот порошок по испытанию медика оказался составленным из мышьяка, сахара и муки.
По химическому испытанию в Медицинской Конторе порошка, блинов и муки оказалось, что в первом содержится мышьяк, признаки которого обнаружены в гречневой муке и блинах.
Колмыков при следствии показал, что оказавшимся на печке порошком пудрено для возморения тараканов, что производил придворный лакей Иванов, и что Филипова за нерадение к должности и грубости, оказываемые Демпту, по жалобе последнего была им Колмыковым наказываема, как женщина распутного поведения. В доказательство же сего Колмыков ссылается на ее беременность.
Приписка к беременности: Действительно, во время производства настоящего дела Филипова родила. [найти метрику с крещением мне не удалось — exohisto].
Иностранец Демпт показал, что имеет подозрение в примеси ядовитого вещества в блины на Филипову по неудовольствию ее за то, что она по жалобе его Демпта была наказываема Колмыковым за нерадение и грубости, да сверх того она Филипова однажды произносила слова: «я бы давно решила дело, только боюсь греха!», каковые слова слышала скотница Бодрова. Сверх сего Филипова в день происшествия, пробыв в скотной избе до 8 часа утра, ушла на скотный двор и возвратилась оттуда уже часам к 5 вечера. Мука, из коей печены были блины, находилась гречневая в погребе, а пшеничная на чердаке, куда мог ходить всякий. И та и другая мука употреблялась и прежде во всю масленицу, но вреда никакого не было. Вероятность того, чтобы действительно Филиповой было положено в опару что-нибудь вредное, Демпт не утвердил, ровно как жена его и скотница Бодрова. Последняя добавила, что Филипова во время неудовольствие своего на Демпта нередко говаривала: «я бы давно бы себя решила, только боюсь греха!».
Иванов показал, что занимаясь лет 15 истреблением тараканов и прочих домашних гадов в московских дворцах и партикулярных домах, что употребляет для этого муку, сахар и мышьяк, который покупает в москательном ряду у неизвестного купца. Пудрил в покоях Демпта назад тому недели четыре и через столь продолжительное время не могло произойти вреда, ибо состав сей сам собой сваливаться не может, да притом где он, Иванов, это не делал, нигде ничего не случалось.
Филипова, не сознавшись в намерении отравить Демпта, показала, что будучи недовольна сим последним, имела намерение от него отойти, для чего и делала как ему, так семейству его грубости, и иногда действительно произносила слова: «давно бы решила дело, но боюсь греха», впрочем без всякого умысла, единственно от огорчения и от нежелания находиться в услужении у Демпта; в день же происшествия в 8 утра была в скотной избе и клала в печь дрова, а после в покоях Демпта мыла полы и ушла на скотный двор обедать, где и пробыла до 5 часов вечера, занимаясь вязанием чулка. Возвратившись же в скотную избу, узнала о случившимся с Демптом и его семейством.
По обыску у Филиповой никаких ядовитых и подозрительных веществ не найдено.
В повальном обыске 12 человек поведение Филиповой не порочили, а другие 12 показали, что она занимается блудными делами.
Уголовная палата согласна с мнением уездного суда, полагает: Филипову по настоящему делу оставить в сильном подозрении и отдать в вотчину.
Документ № 3. Заключение
По обстоятельствам настоящего дела с большой вероятностью можно заключить, что отрава в блины попала с карниза печки случайно и это доказывается во первых тем, что с того карниза сметено мышьяка около золотника, во вторых тем, что незадолго до печения блинов у иностранца Демпт морили тараканов, причем употреблен был мышьяк, который вероятно клали в местах безопасных от чьего-либо прикосновения, а печкой карниз, под ксамым потолком губы, представлял к тому самое удобное место. Это предположение тем более вероятно, что и самое количество отравы в блинах было незначительно, судя по последствиям, ибо семейство иностранца Демпта при пособиях медицинских выздоровело, а если бы отрава положена была в раствор блинов в значительном количестве, то никакие медицинские пособия не спасли бы помянутых лиц, потому что действия мышьяка, как сильнейшего яда, скоры и смертельны. Есди бы подсудимая Филипова хотела отравить семейство Демпта, то положила бы мышьяк в раствор блинов в больших количествах, а развеять его по карнизу печки не представлялось никакой надобности. Сказанные слова Филиповой в минуты досады на Демпта «я давно бы решила себя, но боюсь греха!» по смыслу своему на простонародном языке означают не намерение вредить другому, а самой себе. Эти слова более выражают намерение Филиповой лишить себя жизни от дургого, по ее мнению, обращению с нею Демпта и по невозможности избавиться от его власти, ибо несмотря на делаемые ею Демпту грубости, она только была наказываема за оные вотчинным начальством и все-таки оставалась в услужении у Демпта.
По всему вышеизложенным соображениям Филипову не должно оставлять в сильнейшем подозрении в отраве иностранца Демпта с семейством его и скотницы Бодровой, а следует от суда освободить, за блудодеяния же выдержать в смирительном доме один месяц, а потом предать церковному покаянию.
Некоторые места этой резолюции были переписаны. Далее была приведена альтернативная редакция, в которой сильнее всего исправлен последний абзац:
По сему полагаю Филипову от насильного намерения отравить иностранца Демпт с семейством его и скотницей Бодровой от суда освободить, а за намерение вредить самой себе и блудодеяние на основании 130 и 669 статей 15 тому Свода законов Уголовных вменить ей в наказание бытность под судом по настоящему делу и потом предать церковному покаянию, а придворного лакея Иванова обязать подпиской, чтобы он морением тараканов с употреблением сильнодействующих средств впредь не занимался.
Вариант со второй резолюцией был направлен в 6 Департамент Правительствующего Сената на утверждение. Оттуда вернулся документ с другим мнением.
Документ № 4. Мнение сената
От 2 июня 1849 года.
Указ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, САМОДЕРЖЦА ВСЕРОССИЙСКОГО, из Правительствующего Сената
Господину Московскому Гражданскому Губернатору
По Указу ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, Правительствующий Сенат слушали:
Записку из дела, представленного в оный от Вас о крестьянской женке Князя Голицына Татьяне Филиповой, подозреваемой в намерении отравить иностранца Демпта с его семейством. ПРИКАЗАЛИ: Правительствующий Сенат, рассмотрев дело сие и находя, что подсудимая по оному крестьянка Татьяна Филипова в покушении отравить иностранца Демпт с его семейством и в блудодеянии не созналась и законным образом не изобличена, полагает на основании 107 и 108 статей 15 тома свода Законов Уголовных учинить ее от суда по настоящему делу свободною, а о неупотреблении ее помянутым Демптом в собственные его услуги, из отвращения взаимных их неудовольствий представить вотчинному начальству принять надлежащие меры, не согласное не с сим решение положением о ней Филиповой решение Московской Уголовной Палаты отставить…
Таким образом, помимо очередного кирпичика в истории своей родни, я познакомился с особенностями юстиции того времени. Даже крепостная, оставшаяся вдовой и «впавшая в блуд», смогла добиться определенной справедливости.