* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 73.
Куприян открыл глаза. Он лежал на чём-то мягком и очень приятном, ничего у него не болело, голова была светлой, дышалось легко и на душе было покойно.
Оглядевшись, он понял, что лежит на широкой скамье в доме Болотного Деда. Теперь здесь был закат, солнечные лучи протянулись по половицам, в них играли пылинки, и Куприян засмотрелся на то, как тянется солнечный луч от окна до печи…
Куприян попытался было встать, но тело его не слушалось, оно было тяжёлым, и Куприян каким-то странным образом не мог его поднять с лавки. Из-за печи вышла Ольша, увидев, что Куприян глядит на неё, она улыбнулась и села на лавку у него в ногах.
- Ольша…, - сипло сказал Куприян, в горле першило, словно там всё ещё была зола старого капища, - Ольша… почему я не могу встать? Я что… умер?
- Почему же ты умер? Ты говоришь со мной, лежишь на скамье в дедовом доме, и смотришь, как наливается закат, - мягко сказала Ольша и налила в кружку какого-то взвара из стоявшей на столе крынки, - Сейчас напою тебя, станет легче говорить, горло прочистишь.
Мягкой своей ладонью Ольша придержала Куприяну голову и дала напиться, он чуял, как горячий взвар возвращает ему силы, согревает и очищает от того, что ещё было так свежо в памяти.
- Благодарствуй, милая Ольша. И правда, стало легче. Скажи, а… где все остальные, кто на капище был? Ольша… они все живы?
- Все живы, - кивнула Ольша, - Ты же отдал им мои слёзы, они их уберегли от погибели. Ты не оставил себе ничего… А я не верила Анне, когда она говорила мне, что ты так и поступишь, ничего не оставишь себе. Потому она и пошла, а я… я не стала её удерживать, потому что она любит тебя. Дедушка сказал, что мы должны позволить вам попрощаться, если суждено окончить Путь.
- Почему попрощаться? Анюта… она жива?!– Куприян приподнял голову, он чувствовал, как после взвара его тело стало не таким онемевшим, его стало покалывать.
- Жива Анюта, не горюй, Ратник, - это явился сам дед Баготь, он вошёл в избу, с ним пришёл аромат хвои и горьковатый запах ивовой коры, - Всех ты спас, всех огородил от Великого Зла. Потому теперь и лежишь здесь, у нас.
Куприян ничего не стал выспрашивать у Болотного Деда. Он знал, что эта самая Вековая Топь, что простёрлась далеко-далеко, до самого горизонта, и которую хранит дед Баготь – она и есть тот самый Последний Путь, откуда обратной дороги нет никому.
И что же? Если он сам оказался здесь, значит пришло и его время? Сердце затосковало, зашлось от грусти – неужто так ему назначено, не обнять больше Анюту, не вкусить спокойной и светлой жизни, когда не тянут тебя заботы тайными Путями и Перекрёстками уходить так далеко, оставляя тех, кого любишь…
- Ну, отдыхай, Ратник, - сказал Дед Баготь и взял свой посох. – А мне пора свои заботы управлять!
Куприян закрыл глаза, стараясь совладать с собой, с нахлынувшей горечью от разлуки… как они будут там, в Лавке, без него? А ну как снова какая беда? И кто же станет новым Хранителем Книжной Лавки? Онуфрий вот его успел назначить…
- Онуфрий не был Ратником, - тихо сказала Ольша, она сидела теперь на лавке у печи и плела кружево из тонкой нити, - Он и не хотел им быть… Я думаю, он и Хранителем не шибко желал становиться, а вот Лавочником… это ему было по душе. Потому он и вёл дела так, что никакая опасность его не касалась. А ратное дело за него другие справляли. Другие силы и жизни свои тратили на то, чтобы охранить Пути от зла. Лавочником был Онуфрий, делом своим только барыши промышлял, а Пути… Не ходил он Путями и Перекрёстками, больше других посылал.
- А что, разве не всегда такое случается, что нынешний хозяин Книжной Лавки за себя наследника находит, да всё ему передаёт, как написано? – Куприян чувствовал, как наваливается на него сон, и гнал его от себя, - Я думал, всегда так…
- Всякое бывало, - вздохнула Ольша, - Книжная Лавка никогда без Хранителя не останется. Но иной раз подолгу закрыта была, после… гибели Хранителя, в ожидании преемника. Зло свои летописи пишет, и не всё идёт по писанному…
Куприян смотрел на Ольшу, прекрасное лицо девушки было добрым и немного грустным. Лучи закатного солнца золотили её волосы, сверкали в украшениях на венке в волосах. И Куприян подумал…
- Ольша, скажи… ты ведь говорила, что только в лунном свете твой лик… таким может быть… А теперь солнце, а ты... такая. Почему?
- Один у меня лик, Куприян, только видят его все по-разному. Тебе я такой всегда буду, потому что ты…
- Потому что я умер?
- Нет, что ты, - рассмеялась Ольша, смех её разнёсся по избе серебряным звоном, - Хоть и верно ты думаешь, что дед Баготь в Последний Путь отправить может, так это не единый путь отсюда, и у каждого он свой. Кто какой выберет.
- Ты говоришь… и что, я сам могу выбрать, куда мне идти? Туда, через Великою Топь, или обратно, в Лавку?
- Конечно, можешь. Я думаю, ты уже выбрал, - Ольша грустно покачала головой, - Хотя я… хотела бы, чтобы ты здесь остался, с нами. Деду помощник, а мне… Каждый раз сердце моё умирает, когда ты себя не жалея дело ратное справляешь…
- Прости меня, милая Ольша, - сказал Куприян, грустно ему стало на Ольшу глядеть, - Прости…
Ольша грустно усмехнулась, увидев, как задышал ровно и спокойно Куприян, сон обнял его, целительный и милосердный. Ничего ему не снилось, хотя бы во сне заботы и горести этого мира оставили его.
А между тем его сотоварищи, оставив старинное капище, стараниями Феоктиста оказались в усадьбе Григория Белугина, что за городом, близ деревни Верещаники.
Заботами Елизаветы, ведающей многие снадобья, сам Григорий Белугин скорее всех очнулся. Елизавета смотрела на Григория заплаканными глазами, красными от бессонных ночей, которые она провела у постели мужа.
- Ну вот, и отпустило тебя беспамятство, - дрогнувшим голосом сказала Елизавета, - А я уж было думала, не смогу тебя вернуть в этот мир.
- Что ты, родная, - прохрипел Григорий, - Как же я тебя оставлю тут одну, и Настеньку нашу… и малыша нерождённого…
- Откуда… как ты знаешь? – Елизаветины щёки чуть раскраснелись, - Я и сама наверняка-то поняла только вчера, а ты…
- А я увидел. Там, где я был, стоя на самом краю, является многое, - Григорий закашлялся, грудь у него болела от удара каменного воина, каких на капище оживила тёмная Иварова воля.
- Не говори, не трать силы, - спохватилась Елизавета, - После говорить станем, а теперь тебе нужно сил набираться.
- Лизонька, одно скажи… все ли живы? Куприян, Анна, Ермил с Ларионом?
- Все живы, - отводя глаза сказала Елизавета, поправляя передник, - Куприян теперь… не здесь. Анюта ушла к бабке Агафье, у которой Куприян чёрных овец когда-то пас, просить для него Белую Нить, чтобы из сумрака его вытянуть на свет. Он почитай все силы отдал, чтобы капище то чёрное закрыть. А оно не просто закрылось, оно теперь навечно запечатано, только… вот и он на самом краю оказался. А Ермил с Ларионом ничего, им вовремя Ольшины обережинки в руки попали.
- А Феоктист-то наш оказывается не только хвостом водить, - прошептал Григорий, закрывая глаза от накатившейся слабости, - Он и баять умеет, вишь как… видать был в роду у него Баюн-то, вот оно как… спас нас он… а я думал, баять только на погибель они могли…
Григорий заснул, Елизавета притворила дверь в его комнату, и закрыла лицо руками. Не стала она говорить Григорию, что нога у того… никто не знает, на обе ли ноги он встанет, когда оправится. И Анна отправилась к старой Агафье не только для Куприяна, но и для него тоже.
В это же время Ермил и Ларион управлялись в Книжной Лавке. Елизавета правду сказала – вовремя обережинки Ольшины их уберегли. Раны и ссадины омыли, чистым полотном перемотали, да вот теперь и помогали качающему головой Сидору Ильичу дела в Лавке вести.
- Эка вас угораздило! – ворчал Сидор Ильич, с укором глядя на Ермила, - Даже спрошать не стану, где таковые раны получили! Ну… теперь нам только и осталось дождаться Куприяна да Аннушку. А то, что в Лавке прибрали, это вы молодцы.
Ермил молча кивал, Ларион тоже хмурился, и оба они поглядывали на стоявшие в углу Лавки большие часы. Их стрелки стояли на месте, маятник замер… Немного осталось времени до того, как вернуться Анюте от старой Агафьи, чтобы тонкой Белой Нитью вернуть Куприяну силу, и смог он вернуться в свою Книжную Лавъку Куприяна Рукавишникова.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026