Наша прогулка продолжалась. Покинув уют «Чайной при Мануфактуре Сахароваръ» и вдоволь налюбовавшись старинными словами на фасаде дома на Петрова, мы с мужем неспешно направились в сторону кремлевского сквера. И вот перед нами предстал он — бронзовый Сергей Есенин, будто действительно вырастающий из самой рязанской земли. Этот памятник сразу поразил своей непохожестью на другие — в нём нет ни пафоса, ни официоза, только глубокая, почти природная связь поэта с родным краем.
История его создания оказалась не менее поэтичной и драматичной, чем судьба самого Есенина. Скульптору Александру Кибальникову, получившему государственный заказ, принесли строчки из есенинского стихотворения:
«На кой мне черт,
Что я поэт!..
И без меня в достатке дряни.
Пускай я сдохну,
Только…
Нет,
Не ставьте памятник в Рязани!»
Перед мастером встала неразрешимая задача: заказ отменять нельзя, но и волю поэта нарушать не хотелось. И Кибальников нашёл гениальный выход: если Есенин просил не ставить памятник, значит, он должен не стоять, а вырастать — органично, как дерево или трава. Так родился образ поэта, словно поднимающегося из земли, в простой рубахе, с задумчивым и немного уставшим взглядом.
Но и на этом трудности не закончились. В советские времена памятники должны были соответствовать определённому канону: фигура либо с поднятой рукой, либо сидячая. Проект Кибальникова с его новаторской идеей долго не утверждали, и лишь настойчивость автора помогла воплотить замысел в жизнь.
Памятник открыли 2 октября 1975 года, к 80-летию поэта. Присутствовавшие на церемонии сёстры Есенина, Екатерина и Александра, едва сняли покрывало, с волнением произнесли: «Ой, это же наш Сережа! Как похож!» Это, наверное, стала самой высокой оценкой для скульптора.
Рядом с памятником стоит белокаменная церковь Спаса на Яру — одна из древнейших в Рязани, построенная ещё в конце XVII века. Её изящные главы и шатровая колокольня создают удивительно гармоничный фон для бронзового поэта, соединяя в одном пространстве дух старины и вечную молодость поэзии.
Стоя в этом тихом сквере, я подумала, как точно Рязань умеет хранить свою память — не в парадных монументах, а в таких живых, пронзительных образах. А ещё я вспомнила местную поговорку, которую нам довелось услышать: «У нас в Рязани грибы с глазами!». Казалось бы, что общего у грибов с поэтом? Оказалось, что самое прямое — но об этом я расскажу в следующий раз.