Ключ на пуск! Как белгородец руководил посадкой орбитального корабля «Буран»
12 апреля – День космонавтики
Александр Гуров подростком застал первый полёт человека в космос, но в детстве и юности мечтал стать моряком. Однако жизнь распорядилась иначе, и подполковник в отставке Гуров за время службы на космодроме «Байконур» совершил 200 пусков межконтинентальных баллистических ракет, а также руководил посадкой орбитального корабля «Буран». Как это было, рассказывает «Белгородская правда».
Несбывшаяся мечта
Александр Гуров родился в тяжёлое послевоенное время в самом северном морском порту России – посёлке Тикси, поскольку отец Николай Емельянович был полярником. Семья, где подрастали четверо мальчишек, сменила не одно место дислокации, пока в 1955 году не переехала к дедушке в Чимкент (сейчас – Шымкент). Именно там, на юге Казахстана, 12 апреля 1961 года 16-летний Саша услышал весть о том, что первый советский человек покорил космос.
«Помню, шёл по центральной улице Чимкента, а напротив Дома печати репродуктор возгласил, что Гагарин облетел Землю на космическом корабле, – рассказывает Александр Николаевич. – Все, конечно, кричали «ура», подъём на душе был невероятный. Многие пацаны тогда мечтали стать космонавтами, а я по‑прежнему – моряком, как папа».
Однако после шестого класса Александр Гуров поступил в ремесленное училище и параллельно в вечернюю школу, чтобы окончить семилетку. И в 17 лет слесарь промоборудования пошёл работать на завод. Но мечта о морях никуда не делась – Александр попытался поступить в Ленинградскую военно-морскую академию имени Дзержинского, но планы завалила математика. А тут и армия замаячила, причём объявили спецнабор в ракетные войска стратегического назначения.
«Направили нас в сержантскую школу. За год в ней я изучил 63-ю ракету от а до я, – вспоминает собеседник. – Во время службы посчастливилось даже поучаствовать в военном параде на Красной площади в Москве. В ноябре 1963 года ракету марки 8К63 по брусчатке вёз тягач, а мы сидели на его бортах с автоматами. И по команде все 10 человек поворачивали головы, чтобы отдать честь, проезжая мимо трибун».
Не оставляя своей юношеской мечты, сержант Гуров вновь обратился к начальству с просьбой отправить его в военно-морскую академию. Однако учиться дальше можно было только по той линии, где служил. И когда пришла разнарядка в Рижское высшее командное инженерное училище, сержанта направили туда. Сам же он мечтал об одном – завалить экзамены и отправиться в отпуск. Но физику сдал на пять, математику на четыре, а вот сочинение по просьбе начальства переписывал дважды.
«Я и это сочинение переписал так, чтобы мне влепили двойку и отпустили, – улыбается Александр Николаевич. – Но начальник курса всё понял и сказал: «Собирайся, едешь в полевой лагерь, будешь командовать четвёртым отделением». То есть хитрость моя не удалась, и отпуск накрылся. Так я стал ракетчиком и до самого выпуска командовал отделением».
Ракета не взлетела
В 1971 году по окончании училища лейтенанта Гурова направили в войсковую часть 44108. Это была испытательная часть Байконура.
«Здесь негласно соперничали три великих советских конструктора. В центре располагался Сергей Королёв – у него был гагаринский старт и боевая 64-я машина. На левом фланге работал Михаил Янгель – 41-я площадка, 67-я машина. На правом стояла полевая лаборатория Павла Челомея, где занимались проектированием и испытанием УР-100 и УР-500 – тяжёлых спутниковых систем, с которых началась разработка ракетоносителей «Протон», – поясняет Александр Гуров. – Королёвские машины работали на керосине и кислороде, а Челомей с Янгелем предпочитали амил и гептил. И каждый конструктор доказывал, что его топливо лучшее. Поэтому у каждого был свой испытательный полигон и свои командиры части».
Часть, в которой служил Александр Гуров, занималась испытанием УР-100. Это ракета, которая устанавливалась в шахту с пусковой установкой. Таких на полигоне было 10, объединённых в так называемый маточник – командный пункт.
«Я был начальником пускового расчёта, – рассказывает Александр Николаевич. – Нас называли пускачами, мы занимались подготовкой и запуском ракет. Я сам лично делал это не раз: вставляешь ключ, делаешь оборот, потом нажимаешь и ещё оборот. Таков порядок, чтобы избежать нештатных ситуаций и чтобы один человек не мог запустить ракету. Мы всегда работали в паре, движения совершались одновременно: «Ключ на пуск! – Есть ключ на пуск! – Положение один».
Обычно пуски производили дистанционно – бункер находился в 8 км от пусковой шахты, так что грохота и вибрации слышно не было. Но на то они и испытатели, чтобы в случае необходимости жизнью рисковать.
«Когда я уже был подполковником и начальником группы, решил проконтролировать лично, как идёт пуск, – вспоминает Александр Гуров. – На старте в 7 м от ракеты есть бетонированное сооружение с бронированным дверями. Во время пуска там остаются три человека – телеметристы. Они контролируют состояние ракеты всё время, пока идёт запуск. Я остался с ними. Всё шло как положено, и вдруг – отбой пуска, ракета не взлетела. Притихли, ждём – взорвётся или нет? Аварийная спасательная группа от нас за 15 км – приехать не успеет».
Через час Гуров, как старший, принимает решение, чтобы открыли дверь и сразу за ним закрыли:
«А в голове уже прокрутил поминутную циклограмму – время работы разных систем ракеты. Подхожу к старту, слышу – работает пневмощиток, шипит. Это означает, что клапаны сработали, топливо не пошло, а значит, ракета не взорвётся. Трубку взял – она на старте в металлическом ящике лежала, звоню на командный пункт, докладываю, что всё нормально».
Со стороны может показаться, что всё чётко и просто, но на самом деле настоящий испытатель формируется со временем: проходят годы, пока он научится мыслить как инженер, создавший ракету, и не утратит при этом хладнокровия, понимая, что всё время балансирует между жизнью и смертью.
Первую награду за испытание ракет – орден «За службу Родине» 3-й степени – Александр Гуров получил в военной академии РВСН им. Дзержинского (сейчас носит имя Петра Великого), куда поступил учиться в звании старшего лейтенанта. Тот волнительный момент Александр Николаевич помнит до сих пор.
Автономные машины
После академии капитана Гурова направили в войсковую часть 44108 начальником группы подготовки и испытания ракет, а спустя время – в часть 03079, которая занималась посадочным комплексом «Буран».
По окончании предполётных испытаний и огромной подготовительной работы запуск многоразового орбитального корабля запланировали под историческую дату 7 ноября 1988-го. Накануне события из Москвы прилетел генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв. Причём совершил посадку прямо на полосу, приготовленную для орбитального корабля.
Командир посадочного комплекса Александр Гуров лично встречал и сопровождал главу государства, которому показали всё оборудование. Примечательно, что службы безопасности, сославшись на государственную тайну, не допустили на объект председателя Совета министров Казахской ССР Назарбаева, который сильно потом обижался на особистов.
Но и Горбачёв пуск ракеты-носителя воочию не увидел. В то время наша страна подписывала с американцами договор о нераспространении ядерного оружия в космосе. А ракета-носитель «Энергия», поясняет подполковник Гуров, должна была вывести на орбиту «Буран» – по сути, боевую машину для доставки ядерного заряда. И если бы генсек присутствовал на старте, то все газеты написали бы, что он одобрил запуск оружия в космос.
Горбачёв уехал, запуск ракеты из‑за технического ЧП перенесли на 15 ноября, потому что дальше тянуть нельзя было из‑за топлива, находившегося в ракете-носителе.
«Самая сложная задача была вывести беспилотный самолёт на орбиту, а затем посадить его. «Энергия» и «Буран» – две автономные машины и у каждой свои задачи, – говорит Гуров. – У «Бурана» – сделать столько‑то витков, поворотов, запустить двигатель, чтобы сойти с орбиты, и так далее – до самого приземления».
По сути 15 ноября 1988 в космос запустили первый беспилотный самолёт, который пробыл там около получаса, выполнил все задачи и приземлился, причём очень точно, в определённой заранее точке касания, на полосу длиной 5 км, шириной 100 м, отклонение составило не более 50 см.
Однако, объясняет собеседник, специалистам посадочного комплекса предстояло решить не менее сложную задачу – послеполётное обслуживание:
«Мы не знали, сколько радиации успел собрать в космосе «Буран», какое на нём напряжение, какова статика. Поэтому первым делом к самолёту подъехал расчёт заземления. Заземление повесили, размагнитили его, обесточили. Дальше надо приступить к охлаждению колёс, а их делали из бериллия – этот материал температуру берёт в себя и долго держит. Резиновые шины могли загореться, поэтому их охлаждали азотом. Дальше приступили к охлаждению корабля. Но самое сложное заключалось в том, что на все процедуры у нас от силы было 15 минут. Когда их проделали, специалисты сняли датчики, пришлось отбуксировать «Буран» на специальную площадку. И пока весь Советский Союз праздновал очередную победу в освоении космоса, мы ещё трое суток сливали с корабля топливо».
Снова в строю
На Байконуре Александр Гуров прослужил 22 года. Уволившись в запас, приехал в Белгород, вошёл в состав регионального отделения Союза офицеров. С 2005 года возглавил организацию, которая сейчас объединяет 4 583 человека:
«У нас в области космонавтов только из байконурцев более 300. Кроме различных насущных вопросов, я обращался к руководству города и региона с просьбой предоставить офицерам помещение, в котором мы могли бы встречаться, беседовать, проводить мероприятия. Нас услышали и отдали старый кинотеатр недалеко от аэропорта. С тех пор он так и называется – Дом офицеров. Сейчас добиваемся, чтобы в здании сделали капремонт, так как лет 15 его не проводили. Отступать мы не привыкли, добьёмся своего обязательно».
Военнослужащие в отставке ведут большую патриотическую работу: на встречах с детьми рассказывают, что офицеры – это сила и мощь российской армии, пример беззаветного служения Родине, воплощение самоотверженности и героизма. Неудивительно, что с началом СВО Союз офицеров не остался в стороне.
«В первую очередь мы пошли в территориальную самооборону, в добровольцы, а многие подполковники и полковники отправились «за ленточку» делиться боевым опытом с бойцами, – говорит Александр Гуров. – Те, кто остался здесь, работают в тылу. Оказываем гуманитарную помощь различным видам войск, в том числе воздушно-космическим. Налажено всё чётко – наши ребята из Москвы передают гуманитарку или определённую технику, мы здесь комплектуем и развозим».
Александр Николаевич, как и все офицеры, убеждён, что помощь тыла фронту очень важна, ведь цель у всех нас общая:
«Россия вела борьбу за христианскую веру практически всё время своего существования. За неё мы боремся и сейчас, против нацизма, который насаждается на Украине. Наши ребята воюют за то, чтобы дома было спокойно, ведь именно мирную жизнь мы должны оставить нашим внукам и правнукам».
Арина Беседина