Золотистый свет угасающего эллинского солнца мягко ложился на складки ее шафранового пеплоса. Девушка стояла на пороге, у тяжелого темного занавеса, отделяющего прохладу внутренних покоев от нагретого за день внутреннего двора. Мозаичный пол холодил ее босые ноги, а где-то внизу, у подножия мраморной ступени, застыла пузатая чернофигурная амфора — немая свидетельница текущего времени.
На ее шее тяжело покоилось ожерелье из лазурита и сердолика, но мысли ее были далеки от земных украшений. В ее руках была заключена сама жизнь.
Тонкие, изящные пальцы привычно вытягивали белоснежную шерсть из кудели. Тяжелое веретено скользнуло вниз, закружилось в воздухе, и бесформенное облако шерсти начало превращаться в тонкую, тугую нить.
Крутись, веретено. Тянись, нить.
Девушка смотрела на эту белую струну, и в ее мерном, гипнотическом вращении ей чудилось нечто большее, чем просто домашнее ремесло. Учителя говорили, что там, за облаками Олимпа, или в глубоких, скрытых от смертных глаз пещерах, сидят три великие сестры — неумолимые Мойры. Они не слушают молитв и не принимают даров.
Первая из них, Клото, точно так же держит в руках прялку. Девушка опустила глаза на свое веретено. Сейчас она чувствовала себя земной тенью этой богини.
«Какова она, нить человеческой судьбы?» — думала пряха, пропуская шерсть сквозь пальцы.
Вот нить идет ровно и гладко, переливаясь в лучах заката. Это годы беззаботной юности, смеха в оливковых рощах, сладкого вина и мирного неба. В эти моменты человек верит, что он сам властелин своей жизни, что его воля направляет корабли и строит города.
Вдруг пальцы нащупали жесткий комок. Шерсть спуталась, нить стала неровной, грубой. Девушка нахмурилась, осторожно распутывая узелок, чтобы не порвать пряжу. Так и в жизни смертного: внезапно налетает буря, начинается война, приходит болезнь или потеря близкого. Человек бьется в сетях Судьбы, кричит, взывает к небесам, не понимая, что этот узел уже был заложен в кудели его рождения. Нужно лишь терпение, чтобы пройти этот отрезок, не оборвав струну.
А ведь нить так хрупка. Одно неверное движение, один резкий рывок — и она лопнет. Девушка знала: когда-нибудь третья сестра, безжалостная Атропос, достанет свои холодные ножницы. Для кого-то нить оборвется в самом начале, едва успев скрутиться. Для кого-то она будет тянуться долго, пока не истончится от старости и усталости.
С моря подул легкий вечерний бриз. Он качнул синюю ткань, перекинутую через левую руку девушки, и заставил пламя масляных светильников вдали тревожно задрожать. Веретено замедлило свой танец и мягко стукнулось о край подола.
Девушка вздохнула, наматывая готовую нить на стержень. Она не знала, чью судьбу сейчас метафорически пряла ее душа — юного воина, отправившегося к берегам Трои, новорожденного младенца в соседнем доме или свою собственную. Но в этом молчаливом диалоге с Вечностью она обрела покой.
Великий Рок правит миром, но даже богам нужна нить, чтобы соткать полотно истории. И пока Клото прядет свою бесконечную пряжу на небесах, земная дева будет прясть свою — с покорностью, светлой грустью и любовью к каждому, даже самому неровному, ее изгибу.
