Один журнал как-то заказал у меня статьи про смерть в кино, а потом не взял (частично взял), случайно вспомнила по них - вдруг кому-то будет интересно, статья 2019 года.
МОГИЛА СВЕТЛЯЧКОВ (Hotaru no haka, 1988, Япония, Режиссер Исао Такахата, анимэ), 12+.
«После бомбежки дождь всегда черный» - вы знали об этом? Сейто, которому 14, и его маленькая сестренка Сэцуко знают, ведь они живут во время войны. Точнее, пытаются выжить без родителей, но ребенок есть ребенок, и Сэцуко играет, поет, собирает свои детские сокровища, любуется светлячками…. Еды в стране становится все меньше и меньше, каждый спасает сам себя, и дети начинают голодать. Американская авиация постоянно бомбит японские города. «Отец им за это отомстит» - так вначале говорит Сэйто, но в конце все получается по-другому. Возгласы умирающих солдат «Слава Императору», национальная гордость и прочие патриотические идеи выглядят совершенно нелепо на фоне того, что происходит с детьми. Выжить им не удалось. Очень хотелось бы, чтобы люди военного звания имели в виду такие вещи, но они, как правило, не имеют.
АКАДЕМИЯ СМЕРТИ (NaPolA - Elite für den Führer, Германия, 2004, режиссер Деннис Ганзель), 16+
Это фильм про парней и для парней, сценарист и режиссер – 31-летний немец, у которого дед служил когда-то инструктором в настоящей «Наполе» - Национал-политической академии, где из мальчиков в шортах для Гитлера воспитывали новую элиту, «мужчин, творящих историю». Гитлеру была нужна «молодежь, которая заставит весь мир содрогаться от ужаса», «жестокие, требующие беспрекословного подчинения, бесстрашные и безжалостные юноши». Их жизни, тела и души должны были принадлежать фюреру. «Низкая душа, выйдя из-под гнета, сама гнетет», - так сказал Достоевский. Видимо, Гитлер очень хорошо понимал этот механизм и умело им пользовался. Красивая форма, слава и власть над людьми привлекательны для молодого человека, особенно пока он не знает, какова цена. Иногда прозрение приходит слишком поздно. «Я понял, что сам являюсь частью того зла, от которого я хотел защитить мир» - написал один из учеников Напола и, конечно, был за это наказан. Литература помогла ему сохранить душу, а больше ничем не помогла, но это была очень трудная и достойная задача для молодого человека. Его друг смог чуть больше – проявить силу как слабость, и тоже сохранить душу, не играя по правилам творящих историю мужчин.
ЦВЕТ РАЯ (в оригинале – Rang-e Khoda – Цвет Бога, Иран, 1999, режиссер Маджид Маджиди), 12+
«Остриё скорби, которое ты вонзишь без вины в чужое сердце, войдёт и в твоё сердце, по строгому закону возмездия: "Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить" (Мф. 7, 2). Не хочешь скорби, не делай её и другому». – писал святой Иоанн Кронштадтский. Маджиди снял фильм о нелюбви отца к незрячему сыну, но сделал это так, что смотреть это поэтическое произведение можно очень много раз. Не случайно своим любимым режиссером Маджиди считает Андрея Тарковского. У Маджиди именно любовь является естественной и самой красивой частью бытия, а нелюбовь совершенно вываливается из него, вроде бы это так просто, но ведь бывают авторы, у которых все наоборот – весь фильм сплошное небытие, нелюбовь, черная дыра...
У Маджиди болезнь и смерть имеет свой смысл, красоту, историю и наставление для зрителя. Фильм о слепом мальчике снят так, что после нескольких минут вдруг понимаешь, как ты одарен – самой возможностью видеть этот прекрасный мир. Совершенно очевидна убийственная нелепость злой мысли, от которой страдает не только тот, на кого она направлена, но и тот, кого больше всего хочется сохранить. Злые, унылые мысли (а за ними и дела), как стрелы небытия, разлетаются во все стороны и портят то, что могло бы жить и цвести, если проявить капельку смирения и доброты.
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ИСТОРИЯ (A Christmas Carol, США, 2009, режиссер Роберт Земекис), 12+
Фильм снят по мотивам повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь». У Земекиса встречаются и предстают в необычном качестве три вещи: время, смерть и Рождество. Это довольно редкий случай для кассового кино, когда спецэффекты служат идеям режиссера, а не наоборот. Визуализация хода и смысла времени всегда удавалась Земекису, эта тема очень интересно обыгрывается почти во всех его фильмах, но в «Рождественской истории» Земекис достиг совершенства. Время как место открытий, как истинное богатство или личностное банкротство, и надвигающаяся смерть как звон колоколов, который должен пробудить душу человека. Медленное время детства и страшная погоня инфернальных коней смерти, статичность могилы и моментальное тление Духа Нынешнего Рождества, и медленный, но неумолимый механизм часов нашей жизни, — все это напоминает нам о пустоте жизни, требующей наполнения. Конечно, то, что происходит в канун Рождества, должно быть необычным. Вот что пишет сам Диккенс: «Это радостные дни — дни милосердия, доброты, всепрощения… Это единственные дни во всем календаре, когда люди, словно по молчаливому согласию, свободно раскрывают друг другу сердца и видят в своих ближних, — даже в неимущих и обездоленных, — таких же людей, как они сами, бредущих одной с ними дорогой к могиле, а не каких-то существ иной породы, которым подобает идти другим путем». Диккенс, возможно, первым обратил всеобщее внимание на социальный расизм, который пронизывает западное, «развитое» общество – конечно, благодаря тому, что сам он не раз перемещался вверх и вниз по социальной лестнице. Позиция богача Скруджа нам знакома, это социал-дарвинизм: «Если бедняки предпочитают умирать, тем лучше. Это сократит излишек населения». Отстраненное отношение к смерти – как к чему-то, что происходит не со мной – как ни парадоксально, не делает человека счастливее. Стать открытым и радостным человеком Скруджу удалось именно тогда, когда он смог полностью принять неизбежность своей собственной смерти.
ЭТА ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ (It's a Wonderful Life, США, 1946, режиссер Фрэнк Капра), 12+
Отчаявшись найти издателя для своего «The Greatest Gift», Филип Ван Дорен Стерн напечатал двести копий рассказа и в 1943 году использовал их в качестве рождественских открыток. Рассказ Ван Дорен Стерна очаровал Фрэнка Капру, сказавшего, что он «искал это всю жизнь». Капра тоже разорился, снимая этот фильм – почти как его главный герой, и так же, как главный герой, в конечном счете получил гораздо больше, чем мог себе представить - 1-е место в списке самых вдохновляющих американских фильмов (Most Powerful Movie), и множество других призов. А началось все с фантастического рассказа на три страницы о попытке самоубийства.
«Я сказал, что хочу никогда не рождаться, — твердо повторил Джордж. — Я действительно этого хочу». Отцом семейства овладел кризис среднего возраста: «Да меня тошнит от этого! — воскликнул Джордж. — Я застрял здесь, в этой сточной канаве жизни, делая одну и ту же тупую работу день за днем. У других людей жизнь полна впечатлений, а я — я просто провинциальный банковский служащий, которого даже не взяли в армию! Я никогда не делал ничего действительно полезного или интересного, и похоже, уже никогда не сделаю. С таким же успехом я мог быть мертвецом».
Вероятно, это состояние знакомо всем или почти всем. Чудесным образом Джордж (и мы вместе с ним) встретился с собственным небытием и ужаснулся. Иногда нужно пережить такое, чтобы признать, что есть «величайший дар из всех возможных — дар жизни, право быть частью этого мира и принимать в нем участие». Такое кино становится нашим ангелом-хранителем, позволяя увидеть то, что нам в этом мире видеть не дано, как бы взглянув на себя глазами ангела.
СПЕШИ ЛЮБИТЬ (A Walk to Remember, США, 2002, режиссер Адам Шенкман), 12+
Очень трогательный фильм о настоящей любви молодых людей, недолгой из-за неизлечимой болезни девушки. Дочь пастора, поющая в церковном хоре и одевающаяся скромнее всех, немножко «чучело», немножко загадка, читающая Библию и другие умные книги, постепенно становится самой интересной девушкой для неформального лидера старшеклассников. Почти с самого начала они понимают, что их время ограничено, и, тем не менее – а может быть, именно поэтому – им удается прожить свою недолгую love story настолько счастливо, насколько это вообще возможно - как Божий дар. Благодаря этому дару оба они очень выросли душевно и духовно. Не стоит думать, что так не бывает в жизни. К.С.Льюис, автор «Хроник Нарнии», пережил смерть горячо любимой жены и написал об этом книгу «Боль утраты» - может быть, самое пронзительное, что вообще можно прочесть и о любви, и о смерти, и о христианстве. «Ее отсутствие – как небо, распростершееся надо всем» - так пишет Льюис после смерти жены. Такова смерть, если есть любовь. Любящему очевидно, что любовь не может не перейти в вечность - ведь это единственное, что там действительно нужно. «Незадолго перед концом я спросил ее, - пишет Льюис, - Ты могла бы прийти ко мне – если это разрешается – когда придет моя очередь умирать?» - «Разрешается! - сказала она. – Если я окажусь в раю, меня трудно будет удержать, а если в аду, я там все разнесу на куски». Она понимала, что мы говорили на условном мифологическом языке с некоторым элементом комедии. И она даже подмигнула мне сквозь слезы. Но не было никакого мифа и ни тени шутки в воле, которая пронизывала все ее существо, в воле, которая глубже любого чувства». Льюис переживал свое горе как «отчаянное стояние перед Господом», и это удивительно рифмуется с тем, как уходил из жизни Иоганн Себастьян Бах. Незадолго до смерти он ноту за нотой продиктовал зятю хоральную обработку новой пьесы «Когда мы в тяжелой беде» и дал ей иное название: «Перед троном Твоим предстою».
НАХОДКА (Россия, 2015, режиссер Виктор Демент), 16+
Фильм снят по одноименному рассказу Владимира Тендрякова о суровой жизни русского Севера. Роадмуви по-русски, как заметил один комментатор, - никаких роад, сплошная бездорожная царственная тайга и песня о горькой женской доле. В тайге становится понятно, что от жизни до смерти не так уж далеко: заблудился, потерял спички, промок – и вот она, смерть, ждет. Но только ли в тайге? Николай Сербский говорит: «Когда мы моемся, мы боремся со смертью, потому что она спряталась в грязи, когда едим – боремся со смертью, потому что смерть всегда идет под руку с голодом, когда лечимся – боремся со смертью, потому что болезнь – предвестник смерти. А когда мы разговариваем, мы боремся со смертью, потому что если мы не будем говорить друг с другом, смерть придет к нам и станет нашим собеседником». Инспектор рыбоохраны Трофим почти не разговаривает со своей женой, да и с другими людьми – только по необходимости, как начальник. Многолетняя привычка настолько вошла в его натуру, что переломить ее могла только встреча с чем-то неординарным. Так и произошло. Только в старости Трофим понял, как жил - без радости – а уж было поздно, его мир был выстроен…
«— Слышь, тебе, может, что-нибудь нужно? Ты скажи мне. Ты только скажи.
Она смятенно взглянула, на мятых щеках выполз румянец, отвернулась, сжалась вся, руки по-деревянному двигались над столом. Так она сжималась, когда он в сердцах обзывал ее нехорошим словом».
(В.Тендряков, «Находка», 1965)
«Наш внутренний опыт: вкус греха, вкус разлуки, вкус отчаяния – это все вкус смерти. – пишет протоиерей Андрей Ткачев. - Мы ее сердцем знаем – кто-то больше, кто-то меньше, но в смерти мы живем больше, чем в жизни. Страшна смерть не та, которая будет потом, а сегодняшняя…»
Осознание таких вещей – или покаяние – это уже много. Когда Трофиму удалось выйти из роли строгого судии, его жизнь постепенно изменилась.
ДЕРЕВО, КОТОРОЕ БУДЕТ ПОСАЖЕНО ЗАВТРА (Россия, 2014, режиссер Максим Якубсон), 12+
Молодому человеку свойственно искать свой путь в жизни, искать учителей, и это правильно. Но что будет, если учитель приведет человека к гибели? Молодому человеку нужно помогать ориентироваться, тем более, что некоторые крайне опасные духовные практики вошли в большую моду. Документальный фильм Максима Якубсона показывает, как это бывает, он снят в очень спокойной манере, но очень честно и красиво, там все названо своими именами, и пространство наполнено жизнью. Брат Кристофер живет в небольшом англиканском монастыре с 1983 года, а когда-то он был учеником всемирно известного мага. «Я начал делать фильм об индейцах, - говорит он, - о мексиканском индейце, шамане…. И это кончилось катастрофой. А потом я стал монахом… Иногда понимаешь, что, чтобы спасти свою душу, нужно сделать нечто решительное. Это была бы реальная катастрофа, если бы я не стал монахом. (…) Я узнал, что путь обучения заключается в том, что учитель попытается убить ученика, а ученик – убить учителя. Но я сказал: я не хочу никого убивать. Но тут обнаружилось, что уже поздно – ты уже столь вовлечен, что должен сделать что-то: быть убитым или убить. (…) Очень трудно объяснить кому-либо, какое это ужасное состояние… иными словами можно было бы сказать: он украл у меня душу. Если у Вас отнята душа, Вы ходите без внутреннего чувства своего бытия… Это из ряда вон выходящий опыт…. Можно сказать, Вы становитесь как зомби… Это мой опыт».
То, о чем говорит брат Кристофер, и как он это говорит, настолько глубоко, что хочется цитировать все его слова. «В каком-то смысле… мы заслужили Кастанеду. Не его следует обвинять, но людей, которые себя ввергли во тьму. И я оказался во тьме. Почему я позволил себе столько внимания, столько времени ему уделить?? Причина в том, что мы оставили Бога – мы, в западном мире, мы стали сомневаться, стали ставить под вопрос само существование Бога… И мы потеряли свои корни и свои основы… (…) Но мы не должны отчаиваться, даже если мы в совершенно отчаянном положении….»
И еще глубже: «…Есть вещи, которые надо знать всем существом. Недостаточно лишь лекции о том, что Христос прошел через смерть. Нужен этот опыт. А единственный путь обрести этот опыт – выстоять, когда придет смерть. Но ты увидишь, что один ты будешь сметен этой страшной силой… Однако затем появляется рука Божия и отодвигает смерть. Это удивительно – Он останавливает смерть».
ДОРОГА (La strada, 1954, Италия, режиссер Федерико Феллини), 16+
В этом фильме, помимо его общепризнанных кинематографических достоинств, есть одна редкая особенность – он показывает жизнь и смерть кроткого человека. Вообще кротость, в отличие от других добродетелей, практически невидима. «Быть кротким, - пишет датский философ Къеркегор, - дело неблагодарное. Ведь кротость идет так тихо, что никто не замечает тяжести, - никто, даже тот, кто сам возлагает на кроткого бремя. (…) Кротость останется незамеченной и не получит признания». Къеркегор в данном случае толкует известные слова Евангелия: «возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко». Каким образом даже тяжкое бремя может оказаться легким? Как мы можем этому научиться? «Кроткий настолько заботится о том, чтобы простить, что это выглядит чуть ли не так, будто это он на самом деле нуждается в прощении (…) Кротость несет, таким образом, тяжкое бремя легко, она так легко несет тяжкое бремя обиды, что даже проступок виновного становится словно бы меньше». Къеркегор показывает, что именно кроткий идет царским путем: «Христос пришел в мир не для того, чтобы сделать жизнь легкой в том смысле, как это понимает легкомысленный, и не для того, чтобы сделать ее трудной в том смысле, как понимает это мрачный, но для того, чтобы возложить на верующих это легкое бремя» - бремя прощения, принятого нами и данного другому. Ведь мы каждый день повторяем - «… и остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» - но насколько мы действительно так живем?
+++
А всякая любовь горит и не сгорает, пока живет тайна.
Раскрытая тайна - сгоревшая любовь.
Вечной любовью клянусь я Тебе, как и Ты клянешься мне вечной тайной.
Святитель Николай Сербский