Если бы вы обедали при дворе королевы Виктории, у вас было бы, по сути, всего два варианта: либо есть очень быстро, либо остаться голодным. Третьего было не дано.
Невысокая, плотная, в вечном трауре по умершему мужу, Виктория садилась за стол – и весь зал мгновенно переходил в режим соревнования. Правило на королевском обеде было простым: блюдо и посуду убирают ровно в ту секунду, когда королева кладёт вилку, причем у всех присутствующих.
Поэтому, пока вежливые гости аккуратно разрезали мясо и кивали соседям, королева уже заканчивала свою порцию и переходила к следующей перемене. Тарелки перед носом у большей части приглашенных просто исчезали. А уж тихие жалобы гостей, которых сервировали последними, так и вовсе никого не интересовали. На семь перемен блюд уходило чуть меньше получаса.
Детство в ежовых рукавицах
Чтобы понять, откуда в Виктории взялась такая страсть к еде, надо, как водится, обратиться к ее детству.
Маленькую Викторию держали в гастрономических ежовых рукавицах. Родня не на шутку опасалась, что принцесса располнеет, поэтому следила за её меню так, будто важнее дел в государстве не было и быть не могло. Ужины порой урезали до хлеба с молоком. И постоянно, постоянно маленькой девочке намекали: двигайся больше, ешь меньше, веди себя поприличнее за столом.
Разумеется, опасения двора не возникли на пустом месте: всем было очевидно, что Виктория не относилась к тем людям, которые могут наесться листочком салата. Она ела быстро, с аппетитом и удовольствием, да и есть ей хотелось перманентно.
В те золотые годы своей юности девушка была миниатюрной: при росте 152 сантиметра, ее талия была 60 сантиметров, а вес - всего 45 килограмм.
Однажды она напрямую спросила у премьер-министра лорда Мельбурна: не выглядит ли она толстой? Мельбурн, человек опытный и дипломатичный, посоветовал ей есть только тогда, когда она когда по-настоящему голодна. Виктория ответила просто: она голодна весь день.
Разумеется, постоянные ограничения только разогревали ее аппетит, так что потом, когда ее уже никто не мог ограничить, она отдалась своей страсти с полной самоотверженностью.
Гастрономическая свобода
В 18 лет она взошла на трон.
Никто больше не смел указывать королеве, что и сколько ей есть. В каком-то смысле это стало ее личной победой. Захочет она плотный завтрак из яиц, каши, жареного хлеба, рыбы, мяса и выпечки? Пожалуйста. Обед с дичью, птицей и ростбифом? Без вопросов. Вечером несколько смен блюд и отдельный буфет – на случай, если кто-то вдруг не наелся за основным столом? Само собой.
В поездках это было особенно заметно. Когда Виктория выезжала в свет – скажем, на благотворительный бал – свита везла следом за ней «лёгкий ужин». Кавычки здесь не случайны: в меню значились ветчина, рисовый суп, салат из лобстера, сэндвичи, холодная курица, яйца, выпечка, желе, крем. Такой вот своеобразный переносной алтарь её культа еды. Куда ехала она, туда следовал и ее ужин.
Скромное меню
Виктория жила в эпоху сахарного изобилия и пользовалась этим без лишней скромности. Двор заказывал горы сахара, миндаля, какао и шоколада. Сладкое было её настоящей слабостью: она обожала пралине, печенье, вафли, рисовые пирожные, бисквиты, клюквенный тарт с кремом – и всё это после и без того огромного обеда.
Из более простых и, я бы сказала, здоровых удовольствий значился картофель. Она его обожала. Его готовили ей ежедневно и по-разному: варёный, жареный, запечённый, в пюре. Рядом с экзотическим супом из птичьих гнёзд и черепашьим мясом картошка смотрелась почти трогательно.
Если заглянуть в меню одного конкретного дня, картина получается внушительной. Обед: два супа, несколько видов рыбы, ростбиф, птица, гарниры, меренги и булочки с шоколадом. Ужин: яйца, бульон, рыба, мясо, блюда с соусами, фрукты, вафли с кремом.
Тем не менее, пока ее любимый муж Альберт был жив, вечно голодная королева умудрялась сохранять приличную форму, и это несмотря на все яства и многочисленные роды. Да, иногда ее могло подразнести, но, как мы знаем, любовь творит чудеса, и обычно она умудрялась похудеть обратно.
Горе заедали, запивали
После смерти Альберта Виктория словно начала заедать пустоту. Аппетит ее не уменьшился – скорее даже наоборот. Хронические проблемы с пищеварением, о которых вспоминали современники, её не останавливали. Стол стал главным утешением горящей королевы, к тому же, сдерживающих факторов у нее теперь не осталось вовсе.
К еде добавился алкоголь. За обедом она регулярно потребляла вино. В Шотландии она всерьёз полюбила виски, причём могла смешать его с вином в одном бокале – напиток, который трудно назвать изысканным. Модное тогда вино на листьях коки она тоже принимала с удовольствием: официально как тоник от усталости и нервов, а неофициально – просто потому что нравилось.
Швы распускать проще, чем двигаться
Физической активности в её жизни не было почти никакой. И Виктория и даже не пыталась притворяться, что её это хоть сколько-нибудь беспокоит. Она говорила прямо: после упражнений чувствует себя уставшей и разбитой, а бодрости ей это не добавляет. Гораздо разумнее распустить швы на платье, чем мучить себя прогулками.
При ее росте около полутора метров каждый лишний килограмм уходил исключительно вширь. И если в юности, как мы помним, её талия была около шестидесяти сантиметров, то к старости корсетное бельё фиксировало уже около 1 метра 20 сантиметров в обхвате. Из изящной миниатюрной девушки она превратилась в плотный, устойчивый гравитационный центр любой комнаты – в прямом и переносном смысле.
Девочка и женщина
На первый взгляд это история про обжорство и про маленькую женщину, которая много ела, мало двигалась и сильно поправилась.
На второй взгляд всё несколько интереснее. Из девочки, которую ограничивали вообще во всем, выросла самостоятельная женщина, которая сама решала, что, когда и сколько ей съесть, а главное: успеют ли ее гости съесть хоть что-то. Еда была ее увлечением, ее хобби и ее утешением – возможно, потому что в людях она защиты и понимания найти не могла.
И может быть, именно поэтому она так торопилась: как будто где-то внутри жила та самая девочка, которая всё ещё не была уверена: а вдруг придут и заберут тарелку, пока она не успела доесть.