История вторая. Девочка и волк
Записано со слов Ламы Согчена на берегу реки Селенги. В тот день к нему пришла молодая женщина. Она не назвала своего имени. Она сказала только: «Я хочу, чтобы он страдал». Лама долго молчал, потом заговорил.
Часть первая. Гостья
Она пришла утром, когда туман ещё лежал на воде.
Я сидел на камне и смотрел на реку. Она подошла сзади. Я знал, что она идёт, за сто шагов. Не потому что я слышал шаги. А потому что её ненависть гремела как телега с пустыми бочками.
— Ты Лама Согчен? — спросила она.
— Я тот, кто помнит, — ответил я. — А ты та, кто не может забыть.
Она села рядом. Не спросила разрешения. Села, как падает камень.
— Мой брат, — сказала она. — Мы росли вместе. После смерти отца я вела хозяйство, пока он учился в городе. Я отдала ему свою долю наследства. Сказала: «Учись, станешь большим человеком — поможешь мне».
— И что? — спросил я.
— Он стал большим человеком. А потом сказал, что ничего мне не должен. Что наследство было его по праву, потому что он мужчина. Я осталась ни с чем. Два года жила у чужих людей. Спала в хлеву.
Она замолчала. Её пальцы сжимали подол платья так, что костяшки побелели.
— Я хочу, чтобы он страдал, — сказала она. — Не чтобы вернуть деньги. Я хочу, чтобы он почувствовал то же, что чувствовала я. Пусть у него сгорят дома. Пусть жена уйдёт. Пусть дети отвернутся. Ты можешь сделать это? Ты же лама. У тебя есть сила.
Я посмотрел на неё. В её глазах был огонь. Но это был не огонь очага. Это был огонь, который пожирает самого человека.
— Сила есть, — сказал я. — Но я не буду её использовать.
— Почему? — она вскочила. — Ты должен помогать! Ты же святой!
— Я не святой, — ответил я. — Я тот, кто помнит. И я помню, как однажды сам хотел мести. Садись. Я расскажу тебе историю. Если после неё ты всё ещё захочешь мести — я помогу. Но сначала послушай.
Она села. Нехотя. Как волчица, которая зашла в капкан, но ещё не сдалась.
Часть вторая. Волчица
В одной из моих жизней, — сказал я, — я был волчицей.
Это было в Саянских горах. У меня было трое волчат. Они родились весной, когда снег только начал таять. Маленькие, слепые, тёплые. Я лизала их каждый день. Я приносила им мясо в животе, отрыгивала его, и они ели, толкаясь и повизгивая.
Я знала каждую гору в округе. Каждый ручей. Каждую тропу, по которой ходят олени. Я была хозяйкой этих мест. Никто не смел приблизиться к моему логову.
Кроме одного.
Охотник пришёл осенью.
Я почуяла его за три перевала. Железо. Пот. Табак. И ещё что-то — то, что я не могла понять тогда, но понимаю теперь. Одиночество. Он был один. Не потому, что хотел. А потому, что никто не пошёл с ним.
Он выслеживал меня три дня. Я уводила его от логова. Кружила, путала следы, заходила в реку, выходила на скалы. Но он шёл. Упрямо. Молча.
На четвёртый день я устала. И сделала ошибку. Я пришла к волчатам.
Он ждал меня там.
Я не знаю, как он нашёл логово. Может быть, шёл по моему дыханию. Может быть, помогали духи. Я не знаю. Я знаю только, что когда я подошла — он стоял у входа. И в руках у него было ружьё.
Я зарычала. Он выстрелил.
Пуля попала мне в плечо. Я упала. Он подошёл ближе. Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
— Прости, — сказал он. — У меня нет выбора. Детям нужно мясо.
Он поднял ружьё, чтобы добить меня. И в этот момент из логова вылезли волчата. Маленькие. Слепые. Они ползли ко мне на запах. Они не понимали, что происходит.
Охотник опустил ружьё.
Он смотрел на них долго. Потом повернулся и ушёл.
Я не знаю, что он подумал. Может быть, он вспомнил своих детей. Может быть, он понял, что волчата умрут без меня. Может быть, он просто не смог.
Он ушёл. А я осталась.
Я выжила. Плечо зажило. Я вырастила волчат. Они стали большими, сильными. Мы ушли в другие горы, туда, где не пахло железом.
А через три года я встретила охотника снова.
Часть третья. Встреча
Это было весной.
Я шла по старой тропе и вдруг почуяла знакомый запах. Железо. Пот. Табак. И одиночество.
Он сидел под деревом. Старый. Больной. Глаза закрыты. Ружьё лежало рядом, но он даже не держал его в руках.
Я подошла близко. Он открыл глаза. Узнал меня. Я видела это по его лицу.
— Ты пришла убить меня? — спросил он.
Я молчала. Потому что волки не говорят. Но я поняла его.
Он сказал:
— После того дня я не убил ни одного зверя. Я ходил в лес и возвращался ни с чем. Жена ушла. Дети стыдятся. Соседи смеются. Я сижу здесь третий день. Жду, когда духи заберут меня. Если ты хочешь меня убить — убивай. Мне всё равно.
Он закрыл глаза.
Я стояла и смотрела на него. Я помнила ту пулю в плече. Я помнила боль. Я помнила, как он стоял над моими волчатами с ружьём.
И я могла убить его. Один прыжок. Один укус. И всё.
Но я не сделала этого.
Я подошла к нему. Положила голову ему на колени. И лизнула руку.
Он заплакал.
Я не знаю, почему я так сделала. Может быть, потому, что он пожалел моих волчат. Может быть, потому, что я видела его одиночество. Может быть, потому, что месть не воскрешает мёртвых и не возвращает того, что было.
Я просто легла рядом с ним. Мы сидели так до вечера. А потом я ушла в лес. Больше я его не видела.
Но я знаю, что он умер не один. В последний час у него была та, кого он когда-то пожалел.
Часть четвёртая. У реки
Лама Согчен замолчал.
Женщина сидела неподвижно. Её лицо было мокрым. Она плакала. Не от слабости. От чего-то другого.
— Ты хочешь, чтобы твой брат страдал, — сказал я. — Я понимаю. Но спроси себя: кто будет страдать сильнее? Он — когда его дома сгорят? Или ты — когда увидишь, как он плачет, и поймёшь, что ты это сделала?
— Я не знаю, — прошептала она.
— Вот и я не знаю, — сказал я. — Поэтому я не мщу. Не потому, что я добрый. А потому, что я не хочу узнать, кто из нас умрёт первым от этой мести.
Она встала.
— Что мне делать? — спросила она.
— Ты не обязана его прощать, — сказал я. — Но ты можешь перестать кормить свою ненависть. Каждый раз, когда ты думаешь о мести, ты даёшь ему кусок своей жизни. Он даже не знает об этом. А ты становишься беднее. Хочешь наказать его? Забудь о нём. Живи так, чтобы он не значил для тебя ничего. Пустота в его сторону — вот самая сильная месть.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом поклонилась.
— Спасибо, Лама. Я попробую.
Она ушла. Туман уже рассеялся. Солнце стояло высоко.
Я остался на камне один.
В одной из моих жизней я был волчицей. И я помню, как трудно было не укусить. Но ещё труднее было бы жить с кровью на зубах.
Я достал чётки. Начал перебирать.
Река текла мимо. Как всегда. Как тысячи лет назад. Как тысячи лет спустя.
Конец второй истории
Подпишись чтобы не пропустить новые истории.
Поставь лайк👍