Предисловие составителя
Эта книга не писалась за столом.
Я не учёный и не лама. Я — человек, который много лет странствовал по степям, горам и долинам между Байкалом и Хубсугулом. Иногда меня пускали переночевать в юрты. Иногда я сидел у костра с путниками, которых встречал на перевалах.
И несколько раз за эти годы я встречал одного и того же человека.
Он называл себя Лама Согчен. «Согчен» — это можно перевести как «великая жизнь» или, точнее, «тот, кто помнит». Он не был похож на других лам. На нём не было ярких одежд, он не носил чёток из золота. Его посох был обмотан выцветшей тканью, а глаза смотрели так, будто видели тебя не только сейчас, но и сто лет назад, и сто лет вперёд.
Я не знаю, сколько ему лет. В первую нашу встречу он казался стариком. Во вторую — тем же стариком, но почему-то более бодрым. В третью — я понял, что он не стареет. Он просто есть.
Каждый раз он рассказывал мне историю. Одну. Никогда две подряд. А потом исчезал — в степь, в туман, в сумерки. Я записывал эти истории на клочках бумаги, на полях старых карт, а однажды — углём на бересте.
Я не знаю, насколько они правдивы. Но я точно знаю, что они правдивее, чем многие книги, написанные умными людьми в тёплых домах.
Потому что мудрость, рождённая у костра, не лжёт. У неё нет причин лгать.
Пусть эти истории найдут того, кто их ждёт.
Составитель
Долина реки Эгийн-Гол
Осень, год не важен
От автора. Кто такой Лама Согчен
Прежде чем вы услышите его истории, вы должны кое-что понять о нём самом.
Лама Согчен помнит все свои смерти.
И все свои рождения.
Он был камнем на дне реки — и помнит, как вода точила его тысячу лет. Он был деревом на перевале — и помнит, как ветер ломал его ветви, а путники отдыхали в его тени. Он был волком, конём, торговцем, нищим, воином, монахом, женщиной, потерявшей ребёнка, и ребёнком, потерявшим мать.
Он помнит всё.
Поэтому, когда к нему приходит человек и говорит: «Мне больно», Лама не спрашивает: «Что случилось?». Он уже знает. Не потому что он ясновидящий. А потому что он уже был этим человеком. В одной из своих жизней.
И его истории — это не выдумки. Это воспоминания.
Он никогда не даёт прямых советов. Он говорит: «В одной из моих жизней...» — и рассказывает. А слушатель сам решает, как приложить эту историю к своей ране.
Говорят, что он живёт уже тысячи лет. Но сам Лама Согчен усмехается на это:
— Я не живу тысячи лет. Я просто не умираю по-настоящему. А это разные вещи.
Вот его истории.
История первая. Тот, кто развязал узлы
Записано со слов Ламы Согчена у подножия перевала Хухэ-Дабан. Нас было трое у костра: я, старый охотник Баир и Лама. Баир жаловался на бессонницу. Лама молчал всю первую половину ночи, а потом заговорил.
Часть первая. Встреча
В этой жизни я — Лама Согчен. Но в одной из прошлых я был человеком по имени Султим. И жил он — то есть я — в городе, который теперь лежит под песками.
Султим был богат. Очень богат. У него было три каравана, дом с колоннами из красного дерева и сундуки, которые не закрывались, потому что золота в них было больше, чем крышка могла выдержать.
Но у Султима была беда.
Каждую ночь ему снился один и тот же сон.
Он стоит по пояс в золоте. Монеты сыплются ему на голову, текут по плечам, забиваются в уши. Он пытается сделать шаг — но золото уже по грудь. Он пытается закричать — но золото заполняет рот. Он тонет. Не в воде. В собственном богатстве.
И просыпается с криком.
Так продолжалось годы. Султим звал лам, лекарей, даже шаманов с севера. Ему читали сутры, жгли можжевельник, били в бубны. Бессонница не уходила.
И тогда Султим сделал то, что не делал никогда — он вышел за ворота своего дома пешком, без охраны, и пошёл туда, куда глаза глядят.
Он шёл три дня. На четвёртый он увидел старика, который сидел у ручья и перебирал чётки.
— Ты лама? — спросил Султим.
— Я тот, кто видит, — ответил старик. — А ты тот, кто тонет. В золоте.
Султим упал на колени:
— Ты знаешь?
— Я знаю, что ты украл его у мёртвого, — сказал старик.
Часть вторая. То, что было забыто
Султим побледнел. Потому что старик сказал правду.
Много лет назад Султим не был богатым купцом. Он был бедным рыбаком на берегу большого озера. Однажды он нашёл в камышах утопленника. Тот был знатным человеком — судя по одежде и перстню. Рядом с ним плавал кожаный мешок, полный золотых монет.
Султим вытащил мешок. А тело оттолкнул ногой обратно в камыши.
— Я не убивал его, — сказал Султим старику. — Он сам утонул.
— Ты не убивал, — согласился старик. — Но ты не похоронил. Ты взял его золото и оставил его гнить. Скажи, если бы ты нашёл мёртвого отца — ты бы забрал его деньги и бросил тело? Или ты бы выкопал могилу?
Султим молчал.
— Ты взял не золото, — сказал старик. — Ты взял чужие узлы. У того человека были долги перед жизнью, незаконченные дела, непрощённые обиды. Всё это прилипло к его деньгам. И когда ты забрал их — ты забрал и его карму. Теперь ты тонешь не в своём золоте. Ты тонешь в чужой смерти.
— Что мне делать? — прошептал Султим.
Старик посмотрел на него долгим взглядом.
— Завтра скажу. А сегодня — спи.
И Султим впервые за много лет уснул у ручья, положив голову на корягу. Без золота. Без караванов. Без сундуков.
И ему ничего не снилось.
Часть третья. Узел можно только развязать
Утром Султим проснулся и увидел, что старик сидит на том же месте и перебирает чётки.
— Я готов, — сказал Султим.
— Хорошо, — сказал старик. — Возвращайся в свой город. Возьми половину своего золота. Построй на эти деньги храм. Не просто здание, а храм, где будут кормить бедных каждый день. Возьми вторую половину. Раздай её семьям тех, кого разорил твой караван.
— А третья половина? — спросил Султим. У него было три сундука.
Старик усмехнулся:
— Третьей половины не бывает. Ты уже начал считать. Это значит, ты ещё не понял.
Султим покраснел.
Он вернулся в город. Он сделал всё, как сказал старик. Построил храм. Раздал долги. Через год от трёх сундуков остался один. Через два — половина одного. Через три — Султим продал свой дом и переехал в маленькую юрту на окраине.
И каждую ночь он спал спокойно.
А через десять лет он сам стал тем стариком, который сидит у ручья и перебирает чётки.
Часть четвёртая. У костра
— Это всё? — спросил охотник Баир, когда Лама Согчен замолчал.
— Это всё, — ответил Лама.
— Но я не купец, — сказал Баир. — У меня нет золота. Я не крал у мёртвых.
Лама посмотрел на него. В свете костра его глаза блестели, как два уголька.
— Ты спишь плохо не из-за золота, Баир. Ты спишь плохо, потому что три года назад ты убил медведя, а медвежонка бросил в лесу. И теперь каждую ночь ты слышишь, как он плачет. Твоя бессонница — это не золото. Это сиротство, которое ты создал сам.
Баир побледнел. Открыл рот. Закрыл.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Я никогда никому не говорил.
— Ты и не должен был говорить, — ответил Лама. — Мне не нужно, чтобы ты говорил. Мне нужно, чтобы ты нашёл того медвежонка. Если он жив — покорми его. Если он мёртв — построй обоим маленький камень. И тогда ты снова будешь спать.
Баир встал, поклонился Ламе и ушёл в темноту.
А я спросил:
— Откуда вы знаете про медвежонка?
Лама Согчен усмехнулся и подбросил ветку в костёр.
— В одной из моих жизней я был медвежонком. И меня бросили. Я помню этот плач. Сто лет спустя.
Он замолчал. Костер трещал. Звёзды над перевалом были такие яркие, что, казалось, до них можно дотронуться рукой.
Я достал свою тетрадь и записал эту историю.
Конец первой истории
1. Вторая история — «Девочка и волк» (о прощении и мести)
2. Третья история — «Человек, который помнил слишком много»
3. Короткая притча — «Камень на краю дороги»
4. Легенда происхождения — как Лама Согчен получил дар помнить
#бурятия #буряты #шаманизм #шаман #традиции #культура #сибирь #байкал #история #этника
Подпишись пожалуйста чтобы не потеряться
ппоставь лайк 👍