«Лицом к стене, руки за голову — стоим молча», — раздалась команда, и таджиков построили вдоль забора. Они стояли ровными рядами, уткнувшись лицами в рифлёную поверхность, руки держали на виду, чуть разведя в стороны. Я замер с тележкой, полной досок, и стал наблюдать за происходящим.
Патрульная машина с включёнными мигалками стояла неподалёку, отбрасывая ритмичные синие отблески на землю. Полицейские деловито ходили вдоль строя, проверяли документы, что‑то отмечали в планшетах. Атмосфера была напряжённой, но в то же время какой‑то будничной — словно это повторялось здесь изо дня в день.
Я как раз закончил выбирать стройматериалы: мне нужны были доски, профлист и утеплитель для постройки сарая, а ещё я хотел присмотреть какой‑нибудь хоз инвентарь для сада. Весна — пора браться за хозяйство, и рынок в этом плане идеальное место: тут и выбор больше, и цены приятнее, чем в сетевых магазинах.
Пока грузил доски и профлист в прицеп, всё внимание невольно переключилось на происходящее у забора. Толпа мужчин в куртках и старых шапках, выстроенная вдоль стены, выглядела одновременно покорной и тревожной. Кто‑то нервно переминался с ноги на ногу, кто‑то смотрел в землю, кто‑то — в никуда, будто пытаясь отключиться от реальности.
Я отвёз тележку к машине и решил зайти в строительный отдел, чтобы уточнить пару моментов по утеплителю. Там стоял знакомый продавец — мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками и усталыми глазами. Он как раз раскладывал рулоны изоляции на стеллаж.
— Это что там за парад? — спросил я, кивнув в сторону забора. — Таджики вдоль забора стоят. Что случилось?
Продавец буднично махнул рукой:
— Это очередная проверка. Тут каждые три дня такие проходят. И каждый раз человек двадцать нелегалов ловят.
Я очень удивился и продолжил задавать вопросы:
— Как понять «нелегалов»? А откуда они тут берутся в таком количестве?
Он вздохнул, отложил рулон и посмотрел на меня так, будто объяснял очевидное ребёнку:
— Так тут территория огромная. Можно сказать, тут город внутри города. Таджики приходят сюда в поисках подработки. У многих патенты давно закончились, и они не могут найти постоянную работу, поэтому тут околачиваются — работают, можно сказать, за еду.
Я вспомнил «Черкизовский рынок», который когда‑то был целым миром внутри Москвы. Там в основном жили и работали таджики, а сам рынок напоминал город со своими правилами, улицами и законами. Потом его закрыли, людей «разогнали», но, как оказалось, многие никуда не делись — просто перешли на другие рынки. Теперь тут больше китайцев с их дешёвыми товарами, но и таджиков хватает.
— И что, — спросил я, — они все нелегалы?
— Далеко не все, — ответил продавец. — Но у многих проблемы с документами. Кто‑то просрочил патент, кто‑то вообще без него приехал. А работы официальной почти нет, вот и хватаются за любую подработку: грузчики, разнорабочие, строители. Платят им копейки, зато хоть что‑то.
Я задумался. Если тут много мигрантов, у которых нет работы и не хватает денег на жизнь, велика вероятность, что они могут переступить через закон ради личной выгоды. Поэтому их регулярно выявляют и задерживают.
— А что дальше с ними будут делать? — спросил я. — Составят протокол и отпустят?
Продавец помотал головой:
— Нет, этих уже не отпустят. Обычно их высылают обратно в Таджикистан. Если попадаются те, у кого нарушений нет, — им дают 30 дней, чтобы официально трудоустроиться по своему патенту. Если те не выполняют требования, их тоже отправляют на родину.
Он говорил это так уверенно, как будто он в этом хорошо разбирается. Хотя тут нечему удивляться — он много лет работает на этом рынке и каждый день видит подобные эпизоды. А учитывая, что этот оптовый рынок — это «отдельный город», то тут все про всех знают.
Я отошёл от прилавка и снова посмотрел в сторону забора. Люди в форме продолжали проверку. Один из таджиков, молодой парень с тёмными глазами, вдруг поднял взгляд и на секунду встретился со мной глазами. В них не было ни злости, ни вызова — только усталость и какая‑то глубокая, затаённая тоска. Он тут же опустил голову, но этот взгляд остался у меня в памяти.
Я вернулся к прицепу, закрепил профлист, положил утеплитель. Мысли крутились вокруг того, что я только что увидел и услышал. Рынок, который я привык воспринимать как место, где можно купить доски подешевле, вдруг открылся с другой стороны — как сложный, многослойный организм, где переплетаются судьбы, законы, надежды и разочарования.
По дороге к кассе я заметил, как несколько задержанных уже сажали в автозак. Остальные ждали своей очереди. Кто‑то из полицейских что‑то громко объяснял группе мужчин, показывая на документы.
В машине, пока ехал домой, я всё думал о том, что увидел. С одной стороны, закон есть закон — документы должны быть в порядке. С другой — за каждым задержанным стоит своя история: семья, долги, мечты, которые не сбылись. Кто‑то приехал заработать, кто‑то надеялся начать новую жизнь, а в итоге оказался лицом к забору, с руками за головой, под мигалками патрульной машины.
Приехав домой, я разгрузил материалы, разложил их у гаража. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки. Я закурил, глядя на доски и профлист, которые ещё недавно лежали на рынке. Всё это казалось таким простым: купить, привезти, построить сарай. Но теперь за этой простотой виделась целая вселенная — невидимая, сложная, порой жестокая, но всё же живая.