Глава 59
-Элеонора Витальевна, - вкрадчиво сказала директриса, - на Настю стали поступать жалобы. Видите ли, они, оказывается, давно «травят» одну из одноклассниц! Предполагаю, что Настя это из зависти делает, а девочки подчиняются ей.
- Зависть? Чему завидовать? - Эля искренне не понимала. - У Насти есть все! Она ничем не обделена…
- Мирра Глазунова ходит в модельную школу, и уже даже имеет контракты. Она хочет поступать на дизайнера в архитектурный в Питере, - сказала директриса, - очень цельная девочка. Я не уверена, мне так сказали, что из зависти. Возможно, это просто какая-то неприязнь. Понимаете, они ее побили, заставляли говорить очень неприятные вещи…гм…что она оказывает интимные услуги, мягко говоря. А Маша снимала это на телефон!
У Эли пропал дар речи, помутилось в голове. Настя. Это что за человек??? Завидует? Она за ней такого не замечала, да и чему ей завидовать, у нее все есть, и она тоже красивая. А о модельной школе у них никогда и речи не было! Настя патологически ленива, чтобы посещать какие-то там школы. Тут с одной бы справиться!
- Мне высказывают уже мамочки ее одноклассниц, - добавила директриса, - что она негативно влияет на их детей, настроила всех против Мирры. Весь класс считает ее чуть ли не продажной женщиной! И с ее посыла все затравливают эту красивую девочку!
-Я даже не знаю, что сказать, - у Эли внезапно разболелась голова, - мне нужно, наверное, поговорить с ней. Только вот для нее мои слова - пустое место!
-Если Глазуновы дадут ход этому делу, Настю поставят на учет, - понизив голос, сказала директриса, - сами понимаете, какие последствия...
Ей было искренне жаль эту женщину. Конечно же, она знала историю Насти. И все время думала, зачем только она ее взяла? Обеспеченная, деловая! Как сыр в масле…ладно бы детей не было, а то своих двое! И вот, с появлением этого ребенка в семье, ее жизнь пошла наперекосяк. Дети же они разные бывают…Такой ребенок может разрушить жизнь и опекуна, и свою. Мысль о том, что «все дети хорошие», конечно, благостна. И видимо, ей Элеонора и руководствовалась, следовала, так сказать, зову сердца…Но на самом деле оказалось, что все дети разные. Конечно, сами -то дети ни в чем не виноваты, а их особенности - результат травмы, которую они получили или в семье или в детском доме.
Люди, движимые лучшими побуждениями, но не владеющие информацией об особенностях детей с сиротским опытом, могут принять решение спонтанно, не рассчитав грамотно свои силы и возможности. Тут как раз такой случай. И хоть масло на голову Насте лей, ничего не изменится. Она вздохнула, и посмотрела на Элю, которая сидела, зажав пальцами виски. Ей казалось, что ее голова сейчас лопнет.
-Вы знаете…Пусть ставят, - сказала Эля, немного опомнившись, - я вам честно скажу - я уже не знаю, что с ней делать. Не справляюсь я. Не хватает у меня родительских воспитательных компетенций, хотя сама двоих вырастила. Не понимаю я, почему она так себя ведет, и как на это реагировать. И еще я очень устала с ней.
-Возможно, это возрастные кризисы. С подростками тяжело всегда, - сказала директриса, - уж мы тут всякого повидали…
Некоторое время они молчали. Эле отчаянно хотелось разрыдаться от бессилия, и она едва держала себя в руках.
-Я поговорю с ними, - сказала директриса, тронув ее за руку. - И вам советую встретиться. И с Настей нужно поговорить обязательно. И очень строго! В школу пока ей ходить не нужно. Переведем ее на домашнее обучение
-Хорошо, я поняла вас, - сказала Эля. У нее в голове стучало тысячи молоточков, в горле пересохло. Никогда, нигде, ни за кого из своих детей она не испытывала такого жгучего стыда. Ей в этот момент хотелось просто убить Настю!
Она вернулась домой. В сердцах бросила сумку и ключи на банкетку в коридоре, сняла пиджак и решительно двинулась в комнату дочери. Та сидела перед компьютером, на столе, в куче крошек от печенья, стояла большая чашка чая. Настя была в наушниках, и оторопела, когда Эля резко повернула ее к себе:
-До каких пор это будет продолжаться? – закричала она, - я сколько буду за тебя краснеть? Зачем ты трогала эту Мирру???
Настя вся сжалась, спрятала глаза.
- Я ее ненавижу, и хочу, чтоб она сдохла, - зло сказала она, - и я ее доведу!
Эля лишилась дара речи. Откуда в ней такая ненависть?
-Объясни в чем причина? – не понимала она, - зачем? Что она тебе сделала?
- Я хочу быть самой лучшей в классе! – заявила Настя, - и, если бы не она…
- А…ты чувствуешь, что не можешь с ней тягаться, потому ненавидишь! Значит, чувствуешь, что она может тебя в чем-то превосходить! - поняла Эля. - Но, дорогая моя, если ты хочешь быть лучшей - то нужно работать и стараться! А ты ничего не делаешь для этого!
Но одно Эля поняла, что дочь по характеру лидер - весь класс ведь сумела настроить!
-Она тоже ничего не делает! Вон, посмотри, у нее одни букеты в соцсетях, фоточки в обтягивающих платьях, шортиках. Стоит, улыбается во весь рот, дефилирует. Да она просто шлюха! - горячо выпалила Настя.
Эля не выдержала и отвесила ей подзатыльник. Стало как-то легче.
-Закрой свой рот. Чтобы я никогда больше таких слов не слышала! Да, и в школу ты не ходишь с сегодняшнего дня, - устало сказала Эля.
-Почему это? – вскинулась Настя. Не сказать, что она горела желанием ходить в школу, скорее здесь было противостояние. Запрещают? А мне надо!
-Собирайся, - сказала Эля. - Поедем к Глазуновым. Будешь просить прощения, или тебя поставят на учет.
***
Всё эти события привели к тому, что из гипертонического криза Элю выводили врачи «скорой помощи». Поведение Насти перешло все границы. Она уже не знала, какой станет дочь, когда вырастет, Эля уже не верила в лучшее, и мысленно готова была сдаться.
Лежа у себя в спальне, наглотавшись таблеток, Эля думала. А ведь и ее дети от нее отдалились. Майка пропадает на работе, Николаша звонит, но редко. Не приезжают. Мама только навещает. Вся семья затрещала по швам.
Долгие месяцы и годы Эля держалась за то хорошее, что было в Насте, и старалась вкладывать в нее всю свою любовь и терпение, но сейчас это стало казаться бесконечностью. Это как пытаться заполнить бездну. Пустота. Никакого отклика, никакого прогресса, никакой привязанности, ни-че-го. Между ней и Настей по-прежнему пропасть.
В конце - концов, она осталась одна в этой пустоте. Снова. И ей не хватало сил.
Вернуть Настю, отказаться от усыновления, казалось Эле равным попытке совершить суицид. Но и дальше так продолжаться не могло. У них, наверное, какая-то психологическая несовместимость. Бывает же такое? Чтобы ребенок прижился в семье, требуется терпение и время. Она сделала все, что смогла. Только она знала, как страдала Настя, когда она была помещена в детский дом, как много времени она провела одна, и как сильно это отразилось на ней. Только она знала, как много слез она пролила, как просыпалась от кошмаров по ночам, как плакала в подушку. Сколько она старалась для нее! Но доверие и любовь установить так и не удалось. Эле не хотелось вредить ни Насте, ни себе.
***
Настя впервые всерьез испугалась. Училась она теперь дома. Задания присылали, она делала их и отправляла обратно. Но это было не самое страшное! Все время она была теперь под присмотром. Как в тюрьме! Это было невыносимо!
То мать почти постоянно дома, решала все вопросы удаленно. То бабка придет и сидит, следит за ней, как за добычей. Никуда не вырвешься! А ей нужно к маме!
Света потеряла ее, звонить боялась, писала ей сообщения, а Настя, давясь слезами, отвечала ей, как ее гнобят и унижают. Как же ей хотелось прибежать к маме за утешением, уткнуться в коленки, поплакать. Да, наверное, Света не самая идеальная, не самая образованная, богатая - но она ее мама! А мам не выбирают. И она любит ее больше жизни. Настя посмотрела на свою татуировку, которую ей пока удавалось скрывать от Эли:
-Мама, мамочка...- прошептала она, - забери меня отсюда. Пожалуйста. Я хочу быть с тобой.