Вера Воронова всегда искренне считала себя добросовестным и ответственным сотрудником, но её некогда дружный коллектив в магазине дал трещину в тот самый день, когда она получила неожиданное повышение. Должность старшего продавца ей была вовсе не нужна, однако директор Галина распорядилась по-своему. Теперь её бывшая подруга Катерина откровенно точила на неё зуб. Вера тяжело вздохнула, бросив взгляд на просроченный товар. Убирать его, как обычно, приходилось именно ей.
— Кать, убери, пожалуйста, просрочку с прилавка, — как можно спокойнее напомнила Вера. — Я же тебя ещё с утра просила об этом.
— А ты тут не командуй, — грубо огрызнулась та, даже не повернув головы. — Между прочим, это именно я должна была стать старшим продавцом, а не ты.
— Ну знаешь, я же за это повышение не отвечаю, — поморщилась Вера, стараясь не поддаваться на провокацию. — Но жалоб от покупателей в свою смену я точно не допущу.
Вера не ожидала, что в их разговор вмешается Лариса, которая до этого молча стояла у витрины.
— Тогда сама и убирай, не королева! — неожиданно заорала на весь торговый зал Лариса, после чего с громким всхлипом бросилась в подсобное помещение и там разрыдалась.
Вера тяжело и устало вздохнула, провожая её взглядом. Она об этом повышении совершенно точно не просила. Директор магазина Галина единолично приняла такое решение, и только после этого в их, казалось бы, образцово-дружном коллективе наметились серьёзные и едва ли преодолимые разногласия. Раньше Вера наивно полагала, что у неё прекрасные коллеги, а теперь и Лариса, и остальные откровенно воротили от неё лицо. Она снова вздохнула и поплелась убирать с витрины товары с истекающим сроком годности. Эта монотонная, ничем не примечательная работа всегда казалась ей своеобразным благом, маленькой передышкой. В ней она находила какое-то странное утешение, ведь её собственная семейная жизнь уже давно превратилась в безрадостную и тягостную рутину.
Её муж работал в соседнем торговом центре менеджером по продажам в крупном сетевом магазине бытовой техники. Он занимался поставками и, разумеется, считал себя на несколько голов выше супруги по статусу, хотя вместе они учились на товароведческом факультете и когда-то начинали с одних и тех же позиций. Разумеется, её неожиданное повышение тоже взбесило Игоря до глубины души. Он ждал собственного карьерного роста уже целых восемь лет, а повышали всё время кого угодно, только не его. Детей в семье Вороновых, к сожалению, так и не случилось.
Вера очень сильно хотела стать мамой, она даже всерьёз наводила справки насчёт процедуры ЭКО. Да и на усыновление была внутренне готова после семи долгих лет бесплодных попыток и метаний. За эти годы она пролила в подушку столько слёз, что и не счесть. Врачи же вынесли свой окончательный вердикт вполне официально: вероятность естественного зачатия с её стороны крайне мала, практически равна нулю. Но муж, едва услышав, что Вера не сможет родить ему ребёнка, кажется, даже внутренне обрадовался. А от её идеи усыновить малыша пришёл в самый настоящий ужас.
— Ну какие ещё детдомовцы, ты о чём вообще думаешь? — с неподдельным возмущением воскликнул он тогда. — Там же все поголовно бракованные, с плохой наследственностью. Ты сама подумай хорошенько, от них даже родные родители отказались. Что из такого ребёнка вообще может вырасти в будущем? А ты хочешь этот сброд к нам в дом притащить?
— Ты абсолютно не прав, — ответила ему тогда Вера, ожесточённая его нападками.
— Это просто ты дура, потому и не понимаешь, — рявкнул Игорь. — А я хочу для себя пожить, в своё удовольствие, и не собираюсь тащить на своей зарплате какого-то приёмыша. Ты же в декрете с ним мне на шею сядешь вместе с этим непонятным отродьем.
— Мы можем взять не младенца, а уже взрослого ребёнка, — покраснев от стыда и гнева, проговорила Вера.
— Ещё не легче, — с новой силой возмутился Игорь. — Нет уж, уговор такой: или ты рожаешь сама, или всё остаётся так, как есть.
Вера устало вздохнула, вспоминая тот разговор. Её муж всегда был крайне категоричен в своих суждениях. Вообще, их семьи были знакомы очень давно, но подробностей того, как именно произошло это знакомство, она, честно говоря, не знала. Все они когда-то жили в одном небольшом посёлке, где квартиры давали только учёным, работавшим при местном агропромышленном университете. Игоря Вера помнила ещё с детского сада. Он всегда был таким — категоричным, резким, даже порой откровенно хамоватым. Оба они не оправдали семейных надежд, не пошли по учёной стезе, а подались в торгаши.
Со своими родными Вера почти не общалась. Лишь изредка навещала дедушку, папиного отца, в его старом доме на окраине того самого посёлка. Родители отца с Константином Георгиевичем находились в ссоре с незапамятных времён. Папа женился на простой швее, а не на той девушке, которую ему указали родители. И вот дед выгнал его вон, отказавшись даже звать на праздники и вообще в гости. Но Веру дедушка всегда принимал тепло, искренне интересовался её жизнью, так что мама тайком возила малышку к нему. А после смерти отца Вера, уже не таясь, проводила в старом доме всё лето напролёт. Дедушка к тому времени давно овдовел, все его дети разъехались. Ну а для её мамы эти три месяца были единственной настоящей передышкой от бесконечных житейских забот.
Подросшая Вера общение с дедушкой прервала после того, как тот жёстко раскритиковал её будущего мужа. Услышав фамилию Вороновых, Константин Георгиевич скривился так, будто у него внезапно разболелся зуб, и категорично заявил:
— Моего благословения на этот брак не жди.
— Ну почему? — искренне удивилась тогда Вера. — Мы же с Игорем любим друг друга. Я просто хотела вас познакомить, приехать вместе.
— Гнилой он человек, подпорченный фрукт, не с того дерева упавший, — загадочно и мрачно ответил дед. — На свадьбу ко мне можешь даже не звать, не приду.
— Знаешь, это очень несправедливо — судить о человеке, которого ты никогда в глаза не видел и не знал, — возмутилась тогда девушка.
А её ещё будущий муж настоял на том, чтобы они немедленно уехали из этого посёлка подальше. Так они и сделали. И с тех пор целых семь лет внучка с дедушкой ограничивались лишь редкими и сухими разговорами по телефону. И вот три месяца назад Константина Георгиевича Кудрина не стало. Он оставил городскую квартиру и гараж своему троюродному племяннику, а денежные счета на книжках — двоюродной внучке. Вера же совершенно неожиданно для всех получила в наследство старый дом на окраине посёлка, где дедушка прожил последние полвека.
Это решение завещателя вызвало настоящий скандал в семье. Ведь были ещё живы его собственные дети, сын и дочь Константина Георгиевича, которые тут же ввязались в настоящую войну за наследство. И лишь долю Веры никто не оспаривал. Во-первых, она имела на неё полное право как дочь своего отца, который тоже был наследником. Ну а во-вторых, этот старый дом с участком все поголовно считали откровенным барахлом, годным разве что на дрова. Его даже не иначе как развалюхой величали. На оглашении завещания над Верой посмеялся даже её собственный муж. А она неожиданно для самой себя поняла, что даже рада этому последнему подарку своего дедушки. Ведь этот дом Вера любила больше всего на свете. Гараж в отсутствие машины ей был совершенно не нужен, а дедову трёхкомнатную квартиру в центре девочка ещё в детстве не любила — та всегда казалась ей похожей на мрачный, холодный склеп с непомерно высокими потолками.
Дома Игорь устроил грандиозный скандал. Она слушала его железные аргументы с нарастающим ужасом и вдруг отчётливо поняла, что даже в собственном доме не находит одобрения своим поступкам и решениям, но впервые за долгие годы брака пошла против чужого, навязанного мнения.
— Какого лешего ты вообще собралась принимать это наследство? Да с ним же одни проблемы будут на ровном месте! Ты хоть на секунду об этом подумала? — орал Игорь, размахивая руками. — Ты знаешь, сколько придётся заплатить только за то, чтобы вступить в эти права?
— Но это же нужно сделать всего один раз, а не каждый месяц, — спокойно, но твёрдо сказала Вера. — И вообще, нужно съездить и посмотреть, в каком состоянии сейчас находится дом и участок.
— А я тебе и так скажу, — продолжал кричать муж, придя в совершеннейшее бешенство. — Это просто никому не нужная куча старого мусора, вот и всё. Только огребёшь себе проблем на всю оставшуюся жизнь. Будешь только налоги с этого барахла платить.
— Нет, я уже всё решила, — отрезала Вера. — Так что даже не пытайся меня переубедить, это бесполезно.
— Идиотка, которая совершенно не умеет думать наперёд! — гаркнул напоследок Игорь. — Учти, ноги моей там больше не будет. Сама будешь копаться с этим ремонтом и со всем остальным. Я ради этой развалюхи и пальцем не пошевелю.
Вера лишь печально и безнадёжно улыбнулась, закрывая за собой дверь. Примерно так уже давно заканчивались почти все их разговоры. О какой-то физической близости и вовсе речи давно уже не шло. За последний год она случилась лишь единожды — пару недель назад, да и то муж просто пришёл подвыпивший с шумного корпоратива и был слишком настойчив, чего с ним довольно давно уже не случалось. В наследство она вступила, так и не узнав истинных причин той странной злости своего супруга. А ему, оказывается, просто срочно и позарез нужны были деньги. Игорь привык жить на зарплату жены, считая её стабильным подспорьем. И теперь он откровенно боялся, что та начнёт вкладывать немалые средства в ремонт этой старой развалюхи, оставляя меньше для семьи. А у него тем временем образовались весьма внушительные карточные долги. Их Игорь тщательно скрывал, свою собственную зарплату спускал на игру, в глубине души надеясь как-нибудь в один прекрасный момент отыграться. В общем, он всё глубже погружался в пучину проблем, пытаясь решить их исключительно за чужой счёт.
Состояние доставшегося дома крайне расстроило и опечалило Веру. Участок вокруг него совершенно зарос бурьяном, крыша в нескольких местах откровенно протекала. А старый забор держался буквально на честном слове, готовый рухнуть от первого сильного порыва ветра. Приехать в этот дом и сразу начать жить не было никакой возможности. Поэтому она приняла единственное верное на тот момент решение: подала объявление в местную газету, предложив проживание за символическую плату и посильную помощь в ремонте дома, а затем собственноручно наклеила рукописное объявление у магазина в посёлке. Правда, ни на что особо не рассчитывала и даже искренне удивилась, когда через пару дней ей неожиданно позвонили.
Встречу с потенциальными жильцами Вера назначила прямо возле своего магазина. Отпроситься у начальницы не получалось, и к её немалому удивлению, в назначенное время пришёл прилично, но очень просто и неброско одетый мужчина с маленьким мальчишкой лет пяти на вид.
— А вы уверены, что сможете там жить в таких условиях? — с некоторой опаской и сочувствием спросила Вера своего потенциального квартиранта, разглядывая их небогатую, но опрятную одежду.
— Нас с Михаилом трудности, поверьте, совсем не пугают, — мягко и обнадёживающе улыбнулся Роман. — Вы только не подумайте, пожалуйста, ничего плохого. Вот мои документы, вот на ребёнка всё официально. Мы ни от кого не скрываемся, просто так сложились обстоятельства, что мы оказались в довольно сложной жизненной ситуации.
— Ясно, — кивнула Вера, бегло просматривая паспорт. — Ну что ж, если сами захотите, когда-нибудь расскажете подробнее. Но учтите сразу: дом совсем без удобств, по-деревенски. Вода только в колодце, туалет на улице, отопление печное, дровами. Дров немного есть в сарае, но на зиму придётся закупать. Честно говоря, я даже не знаю, какую цену за такое жильё назначить.
— С деньгами у нас сейчас, откровенно говоря, туговато, — честно и без утайки признался Роман. — Зато руки у меня растут именно оттуда, откуда надо. Поэтому я готов всячески помогать вам с восстановлением дома. Можете спросить обо мне в посёлке. Мы пока с сыном живём у одной местной бабули, перебиваемся мелкими заработками по ремонтам, но больше там оставаться у нас, к сожалению, не получается.
— Ладно, я тогда позвоню тёте Зине, это продавец в тамошнем магазине, она моя родственница. Ключи у неё возьмёте? — ответила Вера, испытав острую, щемящую жалость к этим двоим.
Они ушли, а Веру поразила одна странная деталь: за всё время их недолгого разговора этот милый ребёнок не проронил ни единого слова. Но сам Роман показался ей совершенно искренним и достойным человеком. Да она и не ожидала, честно говоря, что найдутся желающие вселиться в эту старую развалюху. Затем она набрала номер продавщицы из поселкового магазина, своей двоюродной тётки. И тётя Зина ответила почти сразу, как будто специально ждала её звонка.
— Приходил к тебе уже этот квартирант? — спросила Вера.
— Да. Так я и поняла, что это ты его прислала, — с доброй улыбкой в голосе ответила тётя Зина. — Дай ему ключи, пожалуйста, пусть заселяется.
— А он дом вообще видел хоть одним глазом? — уточнила Вера.
— Да, конечно, видела, — бодро отрапортовала тётка. — Я ему сразу же всё показала. Этот Роман в посёлке уже полгода живёт с мальчонкой. У Панкратихи угол снимал за помощь по хозяйству. Но у той неожиданно сын приехал, так что потребовала выгнать постояльцев вон. Ну а куда им, бедолагам, теперь деваться? Ты не сомневайся ни секунды, парень очень работящий, мне всю теплицу поставил с нуля, половине посёлка колодцы починил. И участковый наш его проверял, сказал: всё в полном порядке, никакого криминала за душой. Помнишь Сергея Королёва? Он теперь у нас в полиции работает, участковым. Тоже хороший парень вырос, не вредный.
— Ага, помню, конечно, — удивилась Вера. — А он разве не уезжал в Москву куда-то?
— Вернулся, — коротко улыбнулась тётя Зина. — Ну ладно, всё, некогда мне с тобой болтать. Покупатель пришёл.
Успокоенная её словами, Вера тоже отправилась дальше работать, но загадка её новых постояльцев почему-то не выходила у неё из головы и не давала покоя. Было совершенно ясно, что мальчик с отцом живут вдвоём, одни. Жены и мамы у них, судя по всему, не было, да ещё и нормальной крыши над головой не имелось. И Вера подумала про себя, что непременно стоит как-нибудь мягко выяснить эту историю. Ну а пока она просто порадовалась за себя, что дом не будет пустовать и за ним появится уход.
Игорю же идея с квартирантами совершенно не понравилась, причём настолько, что он устроил самый настоящий скандал, чем сильно и неприятно удивил жену.
— А со мной, между прочим, посоветоваться? — орал муж, мечась по кухне. — Что ты там за мужика непонятного жить привела? Любовника своего, что ли, пригрела на дедовщине?
— Ты вроде бы сам сказал, что я могу делать с этим домом всё что хочу, — спокойно, но твёрдо напомнила Вера. — Вот я так и решила. Хуже уж точно никому не будет. Ценностей там никаких нет, одни только заросли бурьяна да старые стены. А так, глядишь, может, хоть участок в порядок приведут.
— Приютила каких-то нищебродов неизвестно откуда, — продолжал негодовать муж. — Ты ещё там их пропиши на всякий случай, а потом и вовсе дома лишишься через суд.
— Хватит, Игорь, — резко оборвала его Вера. — Сама прекрасно разберусь с этими постояльцами.
— Я твой законный муж, и такие важные решения нужно принимать только вместе, сообща, — не унимался Игорь. — И вообще, с какой это стати ты вдруг ни с того ни с сего надумала сдавать дом деда? Я бы в него и за бесплатно жить ни за что не поехал. А тут прямо сразу квартиранты нашлись, как по волшебству. Наверняка какие-нибудь опытные аферисты. Облапошат тебя, дуру, вокруг пальца обведут. Потом и концов не найдёшь.
Продолжение: