Мне не нравятся эти выходные, не нравятся.
Апатия, злость, тщета.
Было ошибкой убираться с полной концентрацией на том, что я делаю.
Надо было музыку включить или аудиокнигу.
А так я убиралась, оттирала грязь и концентрировалась на том, как грязно и как мне тяжело, бесяче. Как не хочется так проводить свой выходной. Еще один выходной.
Сколько выходных прошло у меня так. Без отдыха. В борьбе с собой и с грязью.
И потом неудовлетворенность всё равно. Недостаточно чисто. Грязь за годы депрессий и неуборок въелась намертво. Убогий ремонт, прорехи, дыры, торчащие гвозди. Так и брошено недоделанное, не доведенное до ума и с тех пор прошло десять лет.
И сколько же надо денег, времени, сил, чтобы привести это убогое, тут и там разваливающееся, обветшавшее в порядок.
И всё я должна одна делать, без поддержки и помощи.
Просто апогей страдания.
Я совсем не ценила, что А. накануне пропылесосил и очень радовался порядку.
Хотелось просто орать. Что я не хочу так проводить жизнь. Снова жертва.
С утра до ночи работать, в выходные убираться, стирать одежду, и совсем никакой награды за мои усилия.
Совсем не стало кайфа, радости.
Может, это моя зависимая структура личности продолжает искать кайф и достигла дна, а не будет больше. Всё.
Пришло время научиться жить не в погоне за ускользающим горизонтом, как я привыкла.
А с пониманием, что его не достичь. Никогда.
Но зачем тогда...
Всё во мне протестует.
И хочется назло пойти убиться, как подросток, не переживший пубертат.
На...х...рен такой мир.
Я не хочу в него взрослеть.
Я не хочу опять мечтать и не получать. Надеяться напрасно и терять. Искать и не находить.
Любимый А. позвонил с Белорусской.
Он там затусил в веганской кафешке, в которой раньше работал.
Приехал весь в золотинках.
Ему намазали блестками тыльную сторону руки и слева лицо.
- Чужие женщины осыпали тебя золотом, - ворчала я.
- Да, - он в ответ смеялся.
- Вот с ними и живи.
С ними будь счастлив.
А. ответил, что он был с ними счастлив в моменте, но счастливо жить ни с кем из них не сможет.
Если доживет до старости, то станет скорее всего отшельником.
И снова выдавал мизантропию всякую.
А на мои вопли о том, что все усилия напрасны, выдал, что получается замкнутый круг.
Не нравится жизнь, поэтому я ничего не делаю.
Потому и не нравится, что ничего не делаю, получаю результат - бардак, грязь и разруху.
Не догоняет, что я за...е...балась делать без отдыха одна. И не видеть результата.
И мне очень, позарез, нужно, чтобы кто-то делал тоже вместе со мной хотя бы столько же.
Тогда есть шанс улучшить.
А одной мне не вытянуть.
Но ничего не остается, кроме как тянуть одной.
Хочу уже принять это. И поменять отношение к процессу изнасилования себя разными видами деятельности.
Ну вот, например, слушать музыку или аудиокнигу, чтобы голова не участвовала в мучительном и тщетном процессе уборки.
Ни на кого не рассчитывать, чтобы потом не тонуть в обиде и разочарованиях и всяких "недодали".
Хвалить себя что ли.
Я совсем не умею себя хвалить.
Всегда вылезает перфекционист и он до мозга костей недоволен.
Недоделано! Всё равно грязно! Нужен ремонт! Плохо! Чем так кое-как - лучше вообще никак, Сизифов труд галимый!
Вот - Сизифов труд.
Сизиф Камю был счастлив своим протестом.
Надо им вдохновляться, когда-то мне удавалось.
Но это такой многослойный пласт, то, что я Сизиф.
Сразу вспоминается злобный и жестокий ответ Лары Галль, то, как Н. открыла мне Сизифа Камю.
Свои собственные интерпретации камня.
"Любовь - неподъемный камень на сердце"
...
Жизнь мысли примиряет меня с действительностью, полной тщетного неблагодарного труда.
И тщетного прекрасного протеста.