Федор ехал в рейсовом автобусе в родное село. Больше двух лет его не видели здесь, и вот теперь, отслужив в армии, он возвращался домой. Вместо того чтобы отправиться на автостанцию от железнодорожного вокзала, куда он прибыл ранним утром, Федор, выйдя из вагона, решил срезать путь, перейдя железнодорожные пути в сторону последней городской остановки своего автобуса. Дорога до нее занимала минут пятнадцать неспешным шагом. Он шел налегке, с черным портфелем в руке – писком дембельской моды в их части в тот период.
Форма сидела на нем идеально: не зря он полгода упорно подгонял ее под себя, будучи «белошвейкой». Фуражка, начищенные до блеска ботинки – все делало его стройнее и подтянутее.
«Как там в селе родители и сестричка Светлана?» – мелькнула мысль.
– Здорово, сосед!
Неожиданный мужской голос, раздавшийся сзади, заставил Федора обернуться. Перед ним стоял его одноклассник, Славка Гвоздев, или просто «Гвоздь». Он улыбался беззубой улыбкой, не скрывая интереса, всматриваясь в Федора.
– Здравствуй, Слав.
Пожав друг другу руки, они продолжили путь к остановке вдвоем.
– Я иду, смотрю, ты это или не ты, – проговорил Славка, заглядывая Федору в лицо.
– Я, Слав, я…
– Армия тебе на пользу пошла, – с искренним восхищением добавил Славка. – Вид какой стал! Прямо здоровяк.
– Да ладно тебе, – равнодушно ответил Федор, собираясь перейти дорогу к бетонной остановке, видневшейся на противоположной стороне улицы. – Я и до армии не мелким был.
– Федь, нашу остановку теперь перенесли, вон туда, – догнал его Славка, указывая рукой метров на сто в сторону новой, собранной из стальных труб и обшитых листами конструкции.
– А давно перенесли?
– Да как тебя забрали, через полгода и перенесли.
«Вот как, выходит, я бы тут автобус ждал, а он…» – пронеслось в голове Федора.
– Слушай, Федь, – Славка подошел к остановке, его беззубая улыбка растянулась еще шире, взгляд стал еще более заинтересованным. – Твое возвращение надо бы отметить, а?!
Федор лишь тут осознал, что едет домой не с пустыми руками. Отцу он купил в подарок офицерский шарф из военторга, матери – платок, купленный в Москве на Рижском рынке, еще когда он ждал свой поезд на вокзале. Пол-литра «Посольской» притаились в портфеле, но светить их Федор не хотел. Он берег бутылку, ведь, тогда как раз наступили времена «сухого закона», введенного товарищем Генеральным секретарем М.С. Горбачевым, и достать спиртное можно было лишь после одиннадцати утра, если, конечно, рядом не жила сердобольная бабушка-самогонщица.
– Не, Слав, мне сейчас в форме нельзя, – опасливо сказал Федор. – Увидит патруль – заберут нафиг.
– Да, хреново, – расстроенно протянул Славка и, вздохнув, добавил: – И взять-то «беленькую» до одиннадцати негде, а откроется магазин – так в очереди не устоишь…
Из-за поворота показался большой автобус с ярко-красной табличкой, на которой большими буквами было выведено название их села.
– Наш! – радостно воскликнул Славка, взял сетку с вещами с лавки, подошел к краю остановки. Вокруг засуетились люди, и в открывшуюся дверь автобуса раздался голос водителя:
– По одному, пожалуйста! Готовьте оплату, желательно без сдачи…
Толпа медленно втискивалась в салон. Славка, ловко работая локтями, быстро пролез вперед, отдал деньги водителю и ринулся к заднему сиденью. Федор, опешив от такого напора, решил пропустить остальных и только потом вошел в автобус. Отдав тридцать копеек, он остался стоять рядом с водителем – все сидячие места были заняты. Водитель, усмехнувшись своим мыслям, плавно тронул автобус.
– Где служил? – раздался голос водителя.
– Я? – растерянно моргнул Федор.
– Ты. Эмблемы у тебя водительские, а погоны красные…
– Водителем в ремроте.
– Я ж тоже из армейских водителей. В армии на автобус попал, да и вот уже десять лет как на гражданке – автобус вожу.
– Нет, я на ЗИЛ-131 ПАРМовском служил, – задумчиво произнес Федор, глядя в лобовое окно.
Шоссе убегало вдаль, открывая знакомые пейзажи его отрочества – поля, где он с ребятами гонял сначала на велосипеде, потом на мопеде, а затем и на мотоцикле, объезжая соседние села. Вот и поворот с трассы к их деревне. Сейчас откроется поле, где я на отцовском тракторе, работая вторую смену…
А было это так. Летом, окончив местную школу и получив удостоверение тракториста, он был приглашен бригадиром колхоза Геннадием Михайловичем:
– Федор, ты вроде в город не собираешься, да?
– Да нет, пока, – ответил Федор.
– Приходи к нам на бригаду механизатором поработать до армии. И стаж будет, и заработок.
– Хорошо, я подумаю, – уклончиво ответил Федор. Он всегда мечтал получить права водителя, но для этого нужно было уехать на полгода в город, а большинство сельских ребят, уехав, обратно не возвращались – городская жизнь их манила больше. Посоветовавшись вечером с родителями, Федор услышал от отца:
– Давай пока суть да дело, ко мне на трактор, вторым номером, на вспашку зяби. Норму сделаешь – пятерка в кармане, а осенью на курсы водителей со своими заработанными поедешь.
Так и порешили. Сентябрь в тот год выдался теплым и мало дождливым. Они с отцом на его ДТ-75М, работая в две смены, хорошо зарабатывали. Трактор работал без отказов, плуг они вместе настроили, и дело ладилось. Федор работал в первую смену, а отец, как полагается, во вторую. Только вот однажды батя где-то застудился, и пришлось Федору самому сесть за рычаги во вторую смену, чтобы дать родителю возможность отлежаться. Это случилось в выходной день. Батя, лежа на кровати и покашливая, предупредил:
– Ты за нормой там не сильно гонись. Устанешь – выйди, пройдись. Поосторожнее на концах гона, смотри, чтобы в лог не улететь. Лога знаешь какие у нас – враз кверху гусеницей и кубарем вниз.
– Ладно, бать… – И, показав глазами на внимательно слушавшую их маму, Федор добавил: – Бать, я все правильно сделаю. Ты же сам знаешь.
Закашлявшись и посмотрев на сына, отец махнул рукой, давая понять – иди. Выйдя из дома, Федор подошел к трактору. Намотав пусковой шнур на маховик пускового двигателя, подкачав бензин в карбюратор, он резко дернул шнур. Пусковой двигатель заработал, и, введя его шестерню в зацепление с венцом маховика дизеля, Федор плавно включил сцепление. Дизель мгновенно взревел тяжелым басом. Нажав кнопку стоп у зажигания пускового двигателя, Федор, довольный, обернулся. К нему подъехал колхозный бригадир.
– Отец где?!
– Приболел, я сегодня во вторую.
Бригадир, улыбнувшись и одобрительно кивнув, дал указание:
– Давай на вспашку поля у Красной горки, знаешь.
Федор согласно кивнул.
– Ну, хорошо. Там учетчик еще вчера вешки расставил. Ты давай там, на любую делянку вставай и паши. Я утром приеду сам и проверю.
Махнув рукой в направлении поля, бригадир пошел к своему автомобилю. Трактор взревел двигателем, задрав плуг, и рванул к указанному полю у Красной горки. Это поле, надо сказать, было самым дальним от их села, там иногда видели волков. Но это лишь добавляло остроты ощущениям. Федор в тракторе, ему бояться было нечего. Доехав до места еще засветло, он встал на среднюю загонку, аккурат посередине поля, рассудив, что пахать вкруговую от середины к краю безопаснее ночью – если уснет, в лог сразу не улетит. Первый проход он отбил точно по вешкам, а возвращаясь, просто снял их и уложил на вспашку справа. Сумерки быстро сменились ночью. Включив фары на тракторе, Федор уверенно держал агрегат по направлению. Трактор, вибрируя от напряжения, тянул четырех корпусный плуг. На перекатах иногда выбрасывая черный дым из трубы, он работал ровно. Федор, немного расслабившись, иногда откидывался на сиденье, давая рукам отдохнуть. К полуночи он остановил агрегат, встав на новый круг, и вышел из трактора. Немного пройдясь, помня отцовский совет – не гнаться за нормой, – он почувствовал, как мерзнет. Курить он тогда еще не начал. Вскочив в трактор и закрыв дверь, Федор включил свой транзисторный приемник. Настроив его на нужную волну, он, услышав знакомые песни Юрия Антонова, обрадованно улыбнулся и включил печку на минимальные обороты. Тронув агрегат, добавив обороты дизелю, он осмотрел его и прибавил ходу по загонке. Ночь разливалась над головой, превращаясь в сплошной темно-синий купол. Лишь фары трактора высвечивали желтизну стерни. Трактор шел равномерно, покачиваясь своим огромным телом, и убаюкивающе урчащим двигателем. Глаза Федора начали непроизвольно смыкаться. Он тряхнул головой, посмотрел на часы на руке – полвторого ночи. «Тяжело», – мелькнуло в голове. Он приспустил окно в двери, впуская в кабину свежий воздух. Тот, мгновенно ударив по лицу, отогнал сон.
Что-то неожиданно выросло впереди трактора, в свете фар. Федор едва успел ударить ногой по педали тормоза. Трактор встал на загонке как вкопанный.
– Твою мать… – непроизвольно вырвалось у него. Выключив передачу, Федор уставился в лобовое стекло. Там, в свете фар, стояла косуля и тяжело дышала, уставившись куда-то в сторону. Он непроизвольно перевел взгляд туда же. Из черноты ночи на него смотрело несколько желтоватых глаз. Волки! – мелькнуло в голове. Недалеко стоявшие тени задвигались, стараясь приблизиться к трактору. Косуля, с надеждой глядя на Федора своими большими темными глазами, пошла прямо к нему.
– Твою мать, да как я тебе помогу-то, а?! – дернулся он в кабине. Гонять волков на тракторе – бесперспективное занятие. Кто-то из них увернется, и косуле конец. Что делать? Вот вопрос! Серые тени начали медленно приближаться. Федор газанул, и те отскочили назад, в темноту. «Так, падлы, звука боитесь!» Он открыл дверь, тени отскочили еще дальше. «Я пока топливо набирать буду – осмелеют!» Он непроизвольно начал шарить по карманам. В кармане старенького пиджака лежал школьный пугач. Нужны спички. Лихорадочно осматриваясь в тракторе, он, наконец, нашел коробок, где-то завалившийся под сиденье. Дрожащими пальцами Федор "начистил" серные головки внутрь пугача. Он распахнул дверь настежь, косуля доверчиво ткнулась мордой в его ладонь, включив громкость на максимум в приемнике крутанув колёсико и приемник взревел на пределе громкости. Оставив трактор, зарядив пугач, он метнул его в сторону гусеницы. Хлопок раздался с такой оглушительной силой, что у Федора заложило уши. Тени, мгновенно уловив звук и едкий запах, стремительно отпрянули назад, и развернувшись назад, понеслись к черневшему на фоне неба лесу, едва различимому в темноте.
Федор, вскинув руки над головой в победном крике, обезумев от пережитого страха, что-то выкрикивал в сторону убегающих хищников. Что именно, он потом сколько ни силился, но вспомнить не мог. Обернувшись, он с удивлением увидел: косуля все так же стояла у распахнутой двери трактора, вглядываясь в него.
— Ну вот, ушли они… — произнес он спокойным голосом, наклонившись и подняв пугач с чуть раздутым дулом. Развернувшись, он уверенным шагом направился к кабине. Усевшись за рычаги, не закрывая дверь, он плавно тронул агрегат, направляя его вперед по полю. Косуля спокойно трусила рядом, ее копытца мерно ступали по стерне. Достигнув конца загонки, Федор остановил трактор и, глядя на спутницу, произнес:
— Ну всё, милая, приехали. Дальше сама.
Косуля, неведомо как уловив смысл его слов, молча продолжила спускаться по склону оврага наискосок. Федор еще какое-то время наблюдал, как в свете фар трактора она сначала сбегает вниз, а затем поднимается по противоположному склону большого оврага и, уйдя на соседнее поле, растворяется там в темноте. Только сейчас он ощутил, как мелкая, трусливая дрожь пробежала по коленям.
— Так, нечего трусить. Надо дальше пахать. Норму никто не отменял.
Успокоившись, он дрожащей рукой включил передачу, взревел дизель, поднял плуг и, развернув агрегат, переехал. На ходу опустил плуг, прибавил оборотов, и, смирив легкое возмущение трактора, выровнял его на загонке, ведя точно правой гусеницей вдоль края борозды. В эту смену он едва успел выполнить норму к приезду Геннадия Михайловича. Колхозный бригадир, прибыв на поле, как-то странно взглянул на него, но промолчал.
Приехав домой, Федор с удивлением встретил отца, пришедшего ему на смену. Тот лишь мельком глянул на его изможденное лицо и произнес:
— Иди, мать ждет.
— Пап, мы пашем на поле у Красной горки.
— Хорошо, сынок. Иди. Я на заправку.
Услышал он ответ. Дома он лишь успел помыться и, отказавшись от еды, ушел в свою комнату, провалившись в беспробудный сон.
Армейская жизнь. | Рассказчик Сергей | Дзен:
https://dzen.ru/suite/87ec7894-5db4-4e8d-92f1-5d1223d9bca0