все рассказы о Ядвиге здесь https://dzen.ru/suite/ff310b27-69ea-46db-811b-526ceb102b99?share_to=link
### *Приключенческая новелла из хроник Ядвиги*
#### Глава I,
*в которой парижская скука разбивается о дикую цыганскую страсть, а Ворона чуть не падает в обморок от ностальгии*
Париж в то утро был до отвращения приличен. Солнце светило ровно, круассаны хрустели предсказуемо, а Анри уже третью неделю торчал в Лионе со своей оперой.
— Я превращаюсь в мебель, — простонала Ядвига, свесившись с дивана в своей роскошной квартире на бульваре Осман. — Скоро пущу корни в этот паркет.
— **А я — в музейный экспонат**, — каркнула Ворона, с ненавистью долбя клювом безвкусный круассан. — **Стыдоба. Стыдоба и скукота. Вот в Москве сейчас!.. Мороз! Золото на куполах! А цыгане у Яра!.. Поют так, что душа из тела в пляс выпрыгивает!**
И тут — о, насмешка судьбы! — в дверь постучали. Вошел курьер с письмом, от которого запахло дымом, лошадьми и тысячей вёрст свободы.
«Ядвига, сестра моя по духу! — читала она вслух, пока Ворона, затаив дыхание, нависала у неё над плечом. — Беда пришла в табор. Дочь мою, Раду, солнце наше, выследил купец Хлынов. Богат, как сам Чёрный Змей. Увёз силой, запер в тереме на Разгуляе. Свадьба назначена через седмицу. Спаси, если можешь. Твоя навеки, Земфира».
— **Мать честная!** — ахнула Ворона, и перья у неё на загривке встали дыбом. — **Увоз невесты! Да за такие дела на Руси раньше... Эх! Спасать надо, Ядвига! Родину спасать!**
Ядвига уже не слушала. Глаза её горели тем самым огнём, что тушит города и зажигает сердца.
— Ворона! — рявкнула она, вскакивая. — Пакуй чемоданы! Мы едем в Москву — красть невесту!
---
#### Глава II,
*где Ядвига влюбляется в московский мороз, а Ворона рыдает от счастья прямо на перроне*
Николаевский вокзал встретил их клубами пара, морозом, который щипал щёки, и таким количеством снега, что Ядвига, привыкшая к парижской слякоти, замерла в восхищении.
— Это что за белое безобразие? — спросила она, ловя снежинку языком.
— **Это, мать моя, — торжественно изрекла Ворона, — воздух родины! И снег родины! И запах...** — она глубоко вдохнула и зашлась кашлем. — **Однако, дымом как прет! Но ничего, красота! Поехали!**
Особняк Хлынова на Разгуляе оказался чудовищным нагромождением колонн, лепнины и золочёных львов. Прямо на фасаде, среди прочей безвкусицы, Ядвига разглядела зарешеченное окно на третьем этаже.
— **Там она, бедная, — вздохнула Ворона. — Как птичка в клетке. А этот купчина, поди, уже и приданое прикинул, ирод.**
План родился мгновенно. Легенда — безупречна. Ядвига, великая авантюристка, становилась... гениальной цыганской певицей, жаждущей выступить на роскошном пиру перед самой свадьбой. Что может быть естественнее для купца-самодура, желающего пустить пыль в глаза?
— **Ты с ума сошла!** — каркнула Ворона, когда они тряслись в санях за Серпуховскую заставу, к табору. — **Ты петь не умеешь! У тебя слуха нет! Ты в прошлый раз, когда в Вене наяривала на рояле, чуть всю улицу не разогнала!**
— Магия, дорогая, магия! И природная артистичность! — парировала Ядвига.
---
#### Глава III,
*где Ядвига осваивает колоратуру, а Ворона заводит старые знакомства*
Табор встретил их кострами и настороженными взглядами. Но когда из шатра вышла старая Земфира и, всмотревшись в лицо Ядвиги, развела руками, цыгане заулыбались.
— Сестра, — сказала она. — Помоги.
В центре табора стоял он. Леко. Молодой, чернобровый, с глазами, горящими как угли. Красавец, каких поискать.
— Я убью его, — глухо сказал Леко, сжимая в руке нож. — Я проберусь в дом и зарежу этого старого пса.
— Глупости, — отрезала Ядвига. — Там охрана, а ты горяч, как порох. Ты мне нужен живым и готовым бежать. А для этого... — она оглядела его с ног до головы. — Разденься-ка.
— **Вообще-то я могла бы и отвернуться**, — пробурчала Ворона, но любопытство взяло верх.
Ядвига достала из саквояжа свой магический набор. С помощью нескольких заклинаний и горсти блёсток она превратила цыганского красавца в... скромного лакея. Неузнаваемого, с тусклым взглядом и безвольной улыбкой.
— Красота, — хмыкнула она.
— А я? — спросила Земфира.
— А ты будешь моей матерью-аккомпаниаторшей. А теперь — петь!
Три дня и три ночи табор стоял на ушах. Старая Магда, знаменитая в прошлом певица, пыталась вложить в Ядвигину душу цыганскую страсть.
— Не вой! — орала она, когда Ядвига пыталась взять высокую ноту. — Ты не волчица, ты девка молодая! Ты пой о любви, о тоске, о том, как сердце разрывается! Плечами двигай! Плечами!
— **А ты слушай, слушай!** — каркала Ворона, сидя на шатре. — **Вот у Яра, бывало, Стеша пела — так мужики рыдали и последние рубли ей под ноги кидали. А ты пока... как комар под дождём!**
Леко не участвовал в этой вокальной вакханалии. Он день и ночь оттачил своё перевоплощение, запоминал расположение комнат в особняке по чертежам, которые принесли верные люди, и молился всем цыганским богам.
Ради своей Рады он был готов на всё.
---
#### Глава IV,
*где происходит похищение, и цыганская кровь закипает*
Бал у Хлынова удался на славу.
Зал, отделанный под античный храм, гудел от пьяных купцов, расфуфыренных купчих и дорогих вин. В центре этого безобразия на троне восседал сам Хлынов — толстый, красномордый, с масляными глазками, которые так и бегали по фигуре бледной девушки рядом с ним. Рада. Она была прекрасна — как горная лань, затравленная сворой собак.
Ядвига, в алом платье, расшитом золотыми монетами, сногсшибательная и невозможная, вышла в центр зала. Земфира заиграла на гитаре. И Ядвига запела.
Боже, что это было за пение! Магия делала своё дело — голос лился чистый и мощный, заставляя стихать разговоры и звенеть хрусталь в люстрах. Ядвига пела о страсти, о разлуке, о цыганской воле, и даже старый Хлынов замер, уронив челюсть на грудь.
В тот момент, когда всё внимание было приковано к певице, Леко, скромный лакей с подносом, скользнул к Раде.
— Рада, — прошептал он. — Это я. Не бойся.
Девушка вздрогнула, но не издала ни звука. Глаза её, полные слёз, встретились с его глазами.
— Мы уходим сейчас, — сказал он.
Ядвига закончила петь под гром оваций и, ловко улучив момент, когда Хлынов полез целовать ей руки, кивнула Земфире. Старая цыганка незаметно сунула в руку Леко маленький мешочек. Тот разжал пальцы Рады, вложив в них мешочек. Это была сонная пыльца. Стоило Раде сжать его, как пыльца вырвалась наружу, окутывая её и Леко лёгким облачком. Стража, стоявшая рядом, зевнула и прикрыла глаза.
Леко схватил Раду за руку, и они рванули к чёрному ходу.
Но Хлынов, хоть и пьяный, был хитёр. Он краем глаза заметил движение у колонны.
— А ну стой! — заревел он, вскакивая. — Хватай их! Девку мою крадут!
Начался хаос. Гости повскакивали, стражники, ещё не до конца очнувшиеся от сонной пыльцы, неуклюже бросились в погоню.
Ядвига, не теряя ни секунды, рванула к окну и распахнула его настежь.
— Ядвига, ты чего? — пискнула Ворона, вцепившись в её плечо.
— Сейчас будет весело, — усмехнулась ведьма и, достав из-за корсажа небольшой флакон, выплеснула его содержимое в ночную тьму.
Жидкость вспыхнула тысячами искр, превратившись на мгновение в ослепительный фейерверк, а затем... в густой, непроглядный туман, который мгновенно заволок улицу.
В этом тумане Леко и Рада бежали, не чуя под собой ног. Сердце Леко колотилось как бешеное, но руку любимой он не отпускал ни на секунду.
#### Глава V,
*где погоня превращается в сумасшедшую скачку, а Ядвига колдует на ходу*
Хлынов не сдавался.
— Запрягай! — орал он на конюшне. — В погоню! Всех подниму! Найду и своими руками задушу!
И погоня началась.
По заснеженным московским улицам, вырываясь из клочьев магического тумана, неслись сани купца, битком набитые его холуями. А впереди, петляя по переулкам, уходили Леко и Рада на паре лошадей, которых предусмотрительно подготовили цыгане.
— Леко, они догоняют! — крикнула Рада, оглядываясь.
— Не догонят! — рычал Леко, хлеща лошадей.
И тут из-за угла вылетели сани Ядвиги.
— Прыгайте ко мне! — заорала она, поравнявшись с беглецами.
Риск был безумный, но Леко, не раздумывая, подхватил Раду и, оттолкнувшись, перепрыгнул в сани Ядвиги. Их лошади, оставшись без управления, умчались в переулок.
— Теперь держитесь! — крикнула Ядвига и, вытянув руку назад, прошептала слова.
Позади них, прямо перед санями Хлынова, снег взметнулся вверх, образовав стену высотой в три человеческих роста. Холуи заорали, лошади встали на дыбы, и сани купца с треском врезались в сугроб.
— Есть! — завопила Ворона.
— Это ещё не всё, — усмехнулась Ядвига. Она снова достала флакон и выплеснула его на дорогу позади них. На этот раз снег под копытами лошадей Хлынова превратился в... каток. Идеально гладкий, скользкий лёд. Лошади заскользили, сани понесло юзом, и они с диким скрежетом врезались в придорожный столб, рассыпавшись на части.
Хлынов, вылетев из саней, кубарем покатился в сугроб.
А сани Ядвиги, никем не преследуемые, вылетели за заставу, к табору.
---
#### Глава VI,
*где цыгане празднуют, а Ворона напивается и вспоминает молодость*
Табор гулял три дня.
Костер горел до небес, вино лилось рекой, а гитары играли без устали. Леко и Рада сидели в центре, обнявшись, и, казалось, не могли наглядеться друг на друга.
— Ну вот, — сказала Ядвига, довольно откинувшись на подушки. — Ещё одно доброе дело.
— **Ага, — икнула Ворона, которая уже приложилась к блюдечку с вином. — А помнишь, Леко, как я тебя щенком помню? По Арбату бегал, кошек гонял. А теперь вон как — невесту из лап злодея вырвал! Молодец! А вы, Рада, берегите его. Он у нас... — она всхлипнула. — Он у нас хоро-о-оший!**
— Ворона, ты пьяна, — констатировала Ядвига.
— **Я счастлива!** — каркнула та. — **Потому что есть ещё на Руси настоящая жизнь! Цыгане поют, влюблённые счастливы, а купчины-дураки валяются в сугробах! Красота! Наливай ещё!**
На четвёртый день Ядвига засобиралась в обратный путь.
— Сестра, оставайся с нами, — сказала Земфира. — Будешь у нас главной певицей.
— Нет, Земфира, — улыбнулась Ядвига, — меня Париж ждёт. И Анри. И, кажется, ещё много приключений.
Она обняла Раду и Леко, которые, казалось, стали одним целым.
— Берегите друг друга, — сказала она. — А если что — я всегда рядом. Только свистните.
Она запрыгнула в сани, Ворона устроилась на её плече.
— **Эх, Москва, Москва, — бормотала Ворона, глядя на удаляющиеся купола. — До новых встреч, родимая. Не скучай без нас.**
Поезд тронулся, унося их в Париж.
— Знаешь, — сказала Ядвига, глядя на проплывающие за окном заснеженные поля, — а ведь если бы не ты, не твоя ностальгия, мы бы сюда не поехали. И Рада с Леко не были бы счастливы.
— **Значит, не зря я каркала, — гордо заявила Ворона. — И вообще, моя роль в этой истории ключевая.**
— Ключевая-ключевая, — усмехнулась Ядвига.
Ворона вдруг замерла и, посмотрев на неё своим блестящим глазом, изрекла:
— **Кстати, о ролях... Это приключение, знаешь ли, денег стоило. Билеты, наряды, магические флаконы, вино на свадьбе... Между прочим, всё это не из воздуха берётся.**
— Ты опять за своё? — прищурилась Ядвига.
— **Я просто размышляю, — невинно моргнула Ворона. — Если бы нашлись люди, которым нравится, как мы лихо закручиваем эти истории... ну, знаешь, ценители жанра... они могли бы, скажем так, поддержать наши будущие авантюры. Чтоб и новые флаконы покупать, и в Венецию смотаться, и блинами с мёдом разжиться. Ведь приключения на пустой желудок — не приключения, а одно мучение.**
— **Тонко, Ворона. Очень тонко**, — рассмеялась Ядвига.
— **Стараюсь, — каркнула та и, уткнувшись клювом в тёплое Ядвигино плечо, мгновенно заснула, видя во сне старую Москву, пьяных купцов и счастливых влюблённых.**
---
*КОНЕЦ*
*P.S. Если вам понравилось это цыганское безумство и вы хотите, чтобы Ядвига и Ворона продолжали носиться по миру, спасая влюблённых и наказывая злодеев, знайте: даже великим авантюристкам иногда нужна подмога. Любая скромная лепта, брошенная в шляпу рассказчика, превращается в билет до следующего города, в новый магический флакон или, на худой конец, в пирожное для Вороны. А она, между прочим, после такого застолья надолго замолкает. Почти.*
*Донаты принимаются в любой валюте, блинах и хорошем настроении. Следующая остановка — кто знает? Может быть, Венеция? Или Луна? С Ядвигой возможно всё!*