Я хочу рассказать вам один забавный случай. Обычно мои рассказы — о жизни царей. На этот раз — эпизод из собственной жизни.
Свою карьеру историка я начинал в школе. Не в гимназии, не в колледже, не в лицее, а в самой обычной.
Однажды ко мне подошла девочка и сказала: «Михаил Михайлович, подпишите, пожалуйста», — и протянула небольшую записочку. В ней было всего четыре слова: «Петр III повесил крысу».
От неожиданности я растерялся и спросил: «Почему я должен это подписывать?»
Девочка объяснила, что когда она рассказала родителям о том, как Петр III повесил крысу, они подняли ее на смех: вот что ребенок выдумал! Чтобы русский царь повесил крысу? Нет, такого быть не может!
На 140-й странице
Итак, может или не может?
Я знаю, что многие читатели, как и родители моей ученицы, не поверят в эту историю. Но — у меня в руках «Записки» Екатерины II. Открываю их на странице 140-й и читаю:
«Однажды я вошла в комнату Его Высочества и была поражена представившимся зрелищем. Посередине кабинета, который он устроил себе, прорубивши стену, была повешена огромная крыса.
Я спросила, что это значит, и получила в ответ, что крыса эта совершила уголовное преступление и по военным законам подверглась жесточайшему наказанию; что она забралась на бастионы картонной крепости, стоявшей у него на столе в этом кабинете, и на одном из бастионов съела двух поставленных на стражу часовых из крахмала; что за это он приказал судить преступницу военным судом; что его собака-ищейка поймала крысу, которую немедленно затем повесили с соблюдением всех правил казни и которая в течении трех суток будет висеть на глазах публики для внушения примера.
Я не могла удержаться от хохота, выслушав эту удивительную нелепость.
Это очень не понравилось великому князю. Видя, какую важность придает он казненной крысе, я ушла и сказала, что как женщина ничего не смыслю в военных законах.
Но он не переставал дуться на меня за тот хохот и за то, что в оправдание крысы я говорила о необходимости, прежде чем вешать ее, расспросить и выслушать ее оправдание...»
«Паденье третьего Петра...»
В Ораниенбауме меня часто спрашивают: «Петр III повесил крысу именно здесь?» Я отвечаю: «Не здесь и нигде, потому что он ее вообще не вешал! Да-да, вообще не вешал!»
Да как же так? Екатерина пишет об этом, черным по белому: Петр III повесил крысу.
Невероятно? Но почему же? Если Иван Грозный приказал зарубить слона, который не захотел опуститься на колени перед самодержцем, почему бы Петру III не повесить крысу, раз уж она съела игрушечных часовых? Ведь это невинная проказа — в сравнении с убийством элефанта-демократа...
Когда я размышляю о судьбе Петра III, то всегда вспоминаю родителей той девочки, моей ученицы. Здравый смысл, не позволивший им поверить в эту басню, до сих пор восхищает меня.
Другое дело — историки. Кажется, им есть чему поучиться у недоверчивых родителей.
И Сергей Соловьев, и Василий Ключевский, описывая Петра III, повторяли характеристики, данные Екатериной II. Рассказ о повешенной крысе занял среди них свое место.
Стреляный воробей, но попался на мякине. Есть такая русская поговорка. Увы, она применима и к Ключевскому, и к Соловьеву.
Не случайно эту главу я назвал пушкинской строкой: «Паденье третьего Петра...» Нет, речь пойдет не о перевороте 28 июня 1762 года, а о другом «падении». О том, как и почему реальный Петр III превратился в жалкого и ничтожного вешателя крыс.
Если сегодня составили бы рейтинг популярности русских царей, то Петр III занял бы в нем последнее место. Думаю, что даже Иван Антонович поднялся бы много выше, хотя об этом самодержце только и можно сказать, что он страдал косноязычием и обжорством.
И это — не только общественное мнение. У историков Петр III –самый игнорируемый царь.
Сквозь дырку в стене
Причин тому несколько.
Легкость, с какой Екатерина отняла у мужа престол, свидетельствует о его слабости. Недаром прусский король сказал о Петре III, что тот «позволил свергнуть себя с престола, как ребенок, которого отправляют спать».
Екатерина создала легенду о «золотом веке», который царил в России в годы ее 34-летнего правления, и эта легенда совершенно затмила шестимесячное царствование Петра.
У историков существует традиция «за» и «против»: надо быть или за Екатерину и против Петра — или за Петра и против Екатерины. Почти никто не выступает за Петра.
Наконец, «Записки» Екатерины так испортили репутацию Петра, что мало кто хочет выяснять, каким царем он был в действительности.
Другими словами, чтобы определить, как произошло «падение третьего Петра», надо изучить, как создавался образ императора — вначале свергнутого, а потом и убитого...
Вот еще один отрывок из «Записок» Екатерины.
«Однажды великий князь услышал, что в соседней комнате кто-то говорил. Будучи непомерно жив, он тотчас схватил столярный прибор, которым обыкновенно просверливают дыры в досках, и принялся сверлить заделанную дверь так, что наконец можно было видеть, что за нею было.
Императрица обедала там. С нею сидел обер-егермейстер граф Разумовский в стеганом шлафроке (он в этот день принимал лекарство) и еще человек 12 самых приближенных людей.
Его Императорское Высочество мало того что сам наслаждался плодами своей искусной работы, но еще пригласил тех, кто был с ним, разделить его удовольствие и поглядеть в щели, просверленные им с таким искусством.
Когда он и его приближенные насытились вдоволь этим нескромным удовольствием, он начал звать к себе мадам Крузе, меня и моих дам, предлагая нам посмотреть кое-что, чего мы никогда не видали. Он нам не сказывал, что это такое, — вероятно, для того, чтобы приятно изумить нас.
Я не слишком торопилась исполнить его желание, но Крузе и мои дамы пошли за ним. Я подошла последняя и нашла их перед этой дверью, где он наставил скамеек, стульев и подножек — для удобства зрителей, как говорил он.
Подходя, я спросила, что это такое. Он подбежал ко мне навстречу и сказал, в чем дело.
Эта дерзкая глупость испугала и привела меня в негодование…»
Ничтожнейший и презреннейший
Дорогой читатель! Веришь ли ты в то, что все это было на самом деле? Что касается меня, то я, конечно же, не верю.
Давайте вместе посмотрим, каким Петр III предстает со страниц «Записок» своей супруги. Это ничтожнейший и презреннейший человек.
Он играет в куклы. Да еще как! Закрывшись с молодой женой, заваливает постель игрушками и забавляется ими до двух часов ночи. Хорошенькое занятие для молодоженов.
Заставляет жену учить ружейные приемы и стоять на часах с ружьем на плече.
Истязает животных палочными ударами. Помещает собак рядом со спальней, так что в алькове постоянно несет псиной.
Играет в солдатиков и постоянно напивается.
Портрет, который вызовет отвращение у каждой женщины и презрение — у любого мужчины.
Ну, а как можно более всего дискредитировать, опозорить мужчину? Показать, что он и не мужчина вовсе. Именно это и делает Екатерина II. И вот — цель достигнута!
Но, мне кажется, что императрица перестаралась.
В школе ученики пишут сочинения на заданную тему. Например, описывают какого-нибудь героя. «Записки» Екатерины напоминают мне школьное упражнение на тему: «Ничтожнейший и презреннейший человек».
Екатерина увлеклась. Чувство меры на этот раз ей изменило. Ведь даже у самого ничтожного человека должны присутствовать какие-то положительные качества.
Можете ли вы найти в «Записках» хоть одно доброе слово о Петре? Их нет. И это — существенный аргумент в пользу того, что сочинение императрицы более чем тенденциозно.
Императрица и библиотекарь
Впрочем, читатель может задаться вопросом: а что, если все так и было на самом деле? И почему Екатерина должна была приукрашивать мрачную действительность?
Резонный вопрос. Но в том-то и дело, что мы можем без труда поймать Екатерину на беспардонном вранье.
Вот что она рассказывает о круге чтения Петра III: «Он накупил себе немецких книг. Но что это были за книги! Часть их состояла из лютеранских молитвенников, а другая — из историй и процессов каких-то разбойников, грабивших по большим дорогам, которых вешали и колесовали».
Однако из показаний библиотекаря Петра III мы знаем, что все было наоборот.
Как только выходил каталог новых изданий, Петр его прочитывал и отмечал для себя множество книг, которые с годами составили порядочную библиотеку.
Он выписал из Киля библиотеку своего покойного отца, купил за 1 000 рублей инженерную библиотеку Меллина. Поскольку в петербургском дворце не было места, он велел перевезти книги в Ораниенбаум и устроил библиотеку в Картинном доме.
Став императором, он отвел в Зимнем дворце четыре комнаты для библиотеки и две — для библиотекаря.
Но самое интересное заключается в том, что до нас дошел каталог библиотеки Петра III. И что мы тут видим? Книги по военному делу, искусству, истории, художественная литература — античные авторы, произведения XVII—XVIII веков на французском, немецком, итальянском, английском языках.
Многие экземпляры этой библиотеки оцениваются как «подлинные книжные редкости». Например, здесь есть первое собрание сочинений Вольтера на французском языке.
На китайский лад
Вообще надо сказать, что великий князь Петр Федорович любил живопись, театр, музыку. Но как все это представлено в «Записках» Екатерины!
В 1759 году Петр стал директором Сухопутного шляхетского корпуса.
Было бы неверно рассматривать Шляхетский корпус только как военное заведение для подготовки кадров. Он сыграл важную роль в истории русской культуры.
Здесь учились такие известные писатели, как Херасков и Сумароков, основоположник русского театра Волков. Здесь существовал кружок любителей русской словесности и ставились спектакли. Корпус имел свою типографию, в которой было разрешено печатать любые книги на французском, русском, немецком языках.
А вот как преподносит Екатерина руководство корпусом: «Шуваловы думали сделать очень ловкий политический ход, убедив императрицу дать его императорскому высочеству командование над кадетским корпусом.
Под его начальство поставили Мельгунова — близкого друга и доверенное лицо Ивана Шувалова. Он был женат на одной из камер-юнгфер императрицы, немке и ее любимице.
Таким образом господа Шуваловы имели в комнате великого князя одного из самых близких им людей, имевшего возможность говорить с ним ежечасно...»
Вот и все. Дворцовая интрига — и ничего больше!
В Ораниебауме находится Китайский дворец. В Китае все наоборот. Во всем мире цвет траура черный, а в Китае — белый. Невольно вспоминаешь об этом, когда речь идет о «Записках» Екатерины. Кажется, в них, как в Китае: то, что для всех черное — здесь белое, и наоборот.
Под звуки скрипки
Давайте вспомним: когда Петр отрекся, что он попросил Екатерину оставить ему? Арапа, собачку, любовницу и скрипку.
А вот как Екатерина отзывается об игре своего мужа на скрипке.
Когда Петру III надоедало мучить собак, «он принимался за скрипку. Он не знал ни одной ноты, но имел сильное ухо и полагал главное достоинство игры в том, чтобы сильнее водить смычком и чтоб звуки были как можно громче. Игра его раздирала слух, и нередко слушателям приходилось сожалеть, что они не смеют заткнуть себе уши».
Но можно ли всему этому верить? Я многое бы отдал за то, чтобы услышать, как играет на скрипке Петр III.
Штелин вспоминает, что «кое-как» играть Петра на скрипке учил егерь Бастин. Потом появился учитель Пьери. У императора был «запас отменных скрипок, из которых иные стоили от 400 до 500 рублей».
Петр устраивал при дворе скрипичные концерты, в которых исполнял первую партию. Может быть, это были представления Нерона-артиста, когда закрывали двери театра, чтобы зрители не могли разбежаться, и беременные женщины становились матронами прямо в театре?
Думаю, что все же это не так.
Петр собирался выписать из Падуи скрипача Тастини, к школе которого причислял себя. Из Болоньи был возвращен капельмейстер Гайя.
Выходит, что музыкой Петр III занимался серьезно. А «грехом» это могло быть только в устах Екатерины.
Она, кстати, не хотела, чтобы музыке учили ее обожаемого внука Александра. Но, вопреки ее желанию, Александр тоже любил играть на скрипке.
Половцев вспоминал, как однажды стоял на дежурстве около Каменноостровского дворца: «Когда забили зарю, одно из окон дворца вдруг быстро распахнулось, и юный офицер увидел фигуру государя в белом полотняном халате. Он видимо наслаждался свежестью раннего утра.
Потом, обернувшись, государь взял скрипку в одну руку, в другую — смычок, и вдруг раздались приятные мягкие звуки, которые долго лились в тишине свежего летнего утра. Он долго играл, увлекаясь музыкой, которая, видимо, нимало его не утомляла».
Кому бы пришло в голову поставить это в вину Александру?
Конечно, Петр III не был Паганини. Но только Екатерина могла сделать из этого обвинительный акт.
Вино с водой
А как насчет рюмки? Это, опять же, Екатерина сделала своего мужа пьяницей.
Она писала: «Вино помутило его разум и лишило последнего смысла. Уже в то время от него начало постоянно нести вином и табачным запахом, так что буквально невозможно было стоять подле него близко...»
А вот что нам сообщает Штелин: «Он постоянно пил вино с водою. Когда он угощал своих генералов и офицеров, то хотел по-солдатски разделить с ними все и пил иногда несколько бокалов вина без воды. Но это никогда не проходило ему даром, и на другой день он чувствовал себя дурно и оставался целый день в шлафроке...»
Можно ли представить русского человека, который разбавляет вино водою? Можно ли представить себе пьяницу, которому было бы плохо после нескольких бокалов вина?
Ну, хорошо: Петр не был пьяницей... Но, возможно, у него был иной, не менее страшный, а в России особенно презираемый в мужчине порок — инфантилизм?
Напомню, какую яркую характеристику дает Петру Ключевский: «Его образ мыслей и действий производил впечатление чего-то удивительно недодуманного и недоделанного. На серьезные вещи он смотрел детским взглядом, а к детским затеям относился с серьезностью зрелого мужа. Он походил на ребенка, вообразившего себя взрослым. На самом деле это был взрослый человек, навсегда оставшийся ребенком».
Очень афористическая характеристика, но недостоверная. Она написана на основании показаний Екатерины. Однако если отбросить ее «Записки», то картина складывается совсем иная.
Михаил Сафонов, историк