- Ты понимаешь, что твой рассказ крайне интересен психиатрам?
- В моей жизни происходило много чего иррационального, чего не объяснит ни один психиатр. У меня в юности был друг Максим Огородников, мы вместе жили в его трехкомнатной квартире на Речном вокзале в Москве. Я работал после распределения в Московском областном театре и спал по ночам в одной комнате, а Максим жил в другой. Он был гениальный парень: рисовал по ночам невероятные картины простым карандашом, играл на гитаре и пел так, что кадрить девчонок с ним было невозможно. Как только он брал в руки гитару, они забывали об остальных мужчинах. С нами приятельствовала Света Старская, такая коротко стриженная девочка, ее еще все за мальчика принимали. Наверно, она была влюблена в Максима. Однажды Света ехала в такси и попала в автокатастрофу. Лобовое столкновение. Мгновенная смерть. Мы были на ее похоронах. Но однажды Максим сказал мне: «Жека, ты знаешь ко мне сегодня ночью приходила Светка. Пришла, села на диван, мы разговаривали…» Я, понятно, сказал, что он идиот, что к нормальному человеку не может приходить по ночам девушка, которая погибла и мы ее похоронили. А Света стала приходить к Максиму каждую ночь. Это было мучительно. Он однажды набрался храбрости и попросил Свету больше не появляться. И она сказала, что снова придет, когда Максим будет один. И исчезла. И больше моего друга не беспокоила. А потом мне позвонили приятели из Питера, сказали: «Жека! Мы тут ТАКОЕ затеваем! Тебя не хватает, приезжай…» Я бросил свой московский областной театр, где должен был отработать три года, где готовил две премьеры, и укатил в Питер. Меня чудом тогда не отчислили с последнего курса… И вот туда, в Питер мне позвонил Максим и сказал: «Света снова приходит, зовет меня с собой..» Я орал, что он просто спит и она ему снится, а он говорил, что не сомкнул глаз и она реальна: она пьет чай, он дотрагивался до нее.А потом он собрался в Крым, сел в такси и поехал в Шереметьево. В такси он всегда засыпал. На полном ходу такси Максима въехало в «Икарус». Мгновенная смерть…
- В церковь ходишь?
- Иногда. Под настроение. Свечку поставить, человека вспомнить. Не могу назвать себя воцерковленным человеком. В юности я даже крестился в Спасо-Преображенской церкви в Питере – она была рядом с нашим театром. Крестился больше благодаря отцу Аркадию – был там такой удивительный священник. Потом, много лет спустя, я заходил в ту же церковь, спрашивал отца Аркадия. И мне эта старушка в платочке, которая свечками торгует, сказала: «Его больше нет с нами. Таких вообще больше нет». Удивительный, живой был батюшка. И я был молод – заглядывался на прихожанок. Может поэтому однажды был «наказан». Какой-то был удивительный, солнечный, весенний день, какие случаются иногда в Питере. Я был в красивом финском плаще и умиротворенный зашел в церковь. Сверху струился солнечный свет, в углу предела кого-то отпевали. Я купил свечку и пошел ее поставить. Не спеша, в самый центр этого кануна с горящими огоньками… И вдруг краем глаза вижу, что все эти церковные старушки разбегаются от меня, как от прокаженного. И только потом я понял – сзади меня полыхает огнем мой финский плащ. Пока я ставил одну свечку, другая подпалила мне рукав, синтетика полыхнула и я как Архангел Гавриил заметался в огненном плаще. Снять его было уже невозможно - рукав оплавился прямо на кофту, которая на счастье была на мне…. Когда я появился, опаленный, в театре, Эрик Горошевский выслушал мой рассказ, послал своего помощника за «Агдамом» и репетиции в этот день у нас не было…
